Мои любимые детки.

- Камчатка... Мы тебя когда-нибудь точно убьем, прямо насмерть... Фу-уф... - Не догоните... - Тверской догонит, он спринтер,- уверенно кивнул Новгородский, убирая со лба налипшие и мокрые волосы. Солнце нещадно палило, собираясь расплавить асфальт, землю и детей заодно. Пыль плавно парила в воздухе, а ветерок, казалось, забыл про существование этого куска планеты. - Пожалуйста, передай своим духам... Или кто там... Чтобы они поточнее изучили карту... И больше не перекидывали нас неизвестно куда! Потому что это явно не дом Волгоградского, я тебя уверяю!- Московская область, кое-как заколками убрав челку с глаз, явно сердилась. Камчатка, считающий себя не очень виноватым в данной ситуации, кивнул. Подумаешь, немного не тот адрес. Пустыня она есть пустыня. Какая разница в какой части света она находится. - Во всем можно найти свои плюсы,- оптимистически заметил Магаданский, беспокойно прыгая на одном месте, потому что ноги немного поджаривались на горячем асфальте,- По-крайней мере, это не Сахара и тут есть тень и признаки цивилизации! - Тебе очень поможет пустынное шоссе?..- фыркнул Камчатка, который не был склонен к оптимизму в жару. Он вообще жару плохо переносил, поэтому уже стянул с себя и толстовку, и футболку, оставшись в одних шортах и постоянно стирая пот скомканной одеждой. - Ну, раз есть дорога, то есть те, кто по ней катаются,- поддержал оптимистическую сторону данной ситуации вышеуказанный спринтер, пиная кроссовком маленький камешек. Кусочек красной породы отскочил куда-то в сторону и укатился к кактусам. Неказистые, колючие и зеленые растения гордо росли вверх, обдирая ноги и мешая сократить путь. Приходилось идти прямо по обочине шоссе, старого, гладкого, как гладильная доска, и навевающего тоску. Вдалеке виднелись огромные красные камни причудливых форм, между которыми завывал ветер. Поэтому к ним и шли. Впрочем, никаких больше других ориентиров вокруг не было. - Я хочу пить...- тихо пробормотал самый бедный участник их неведанной экспедиции к тени, а точнее Сахалин. Его было больше всего жаль, все же маленький. Остальные, добровольно согласившиеся на то, чтобы Камчатка телепортировал их к Волгоградскому, терпели, а вот мальчик, который в последний момент решил отправится с ними ради веселья, проигнорировав предупреждение Якутии о том, что лучше бы он традиционно поехал на машине, страдал. Но мужественно терпел и почти не хныкал. - Все хотят,- вздохнула Московская,- Сейчас мы дойдем во-он до того камушка и придумаем что-нибудь... Я надеюсь. Солнце продолжало немилосердно выжигать глаза и сжигать землю, а красная скала, по форме напоминающая акулий зуб, казалось, только удалялась от путешественников. О спасении и возвращении домой никто не думал, потому что было принято мудрое решение сначала спастись от жары, а потом уже думать. Камчатка, чьи амулеты не работали на чужой земле, да еще и в жару, молча страдал от совести, которая призывала его покончить с магией раз и навсегда, либо тренироваться только на себе. Сахалин сидел на спине у Магаданского, считая от скуки кактусы, мимо которых они проходили. Его "конь" упорно шел вперед, то и дело мотая головой, чтобы убрать длинные пряди белых волос со лба, а заодно и смахнуть капли пота. Новгородский сочувственно косился на парня, а потом смотрел на красные скалы, вздыхая. Тверской рядом легкомысленно посвистывал, пытаясь по солнцу определить сколько времени, заодно прикидывая нужно ли к этому времени прибавлять часовые пояса. Московская гордо шла первой, сама себя назначив главенствующим в данной экспедиции. Рядом с ней, засунув руки в карманы, шел подозрительно молчаливый Псковщина. Красная скала все же решила побыть совестливым существом и начала приближаться. И примерно через полчаса путешественники смогли устало опустится на землю в тени камней, прислоняясь к странно красной породе. Сахалина усадили на камешек, а сами развалились на сухой и потрескавшейся земле рядом. - Как же тут жарко...- устало выдохнул Тверской, ложась на спину и глядя на бездонное голубое небо, на котором не было даже намека на облачко или, упаси боже, дождь. - Пустыня же. Это тебе не север...- Московская трепала себе волосы, стараясь как-то освежить взмокшую шею и лоб, радуясь, что когда-то давно отстригла свою длинную и роскошную косу. Волосы, конечно, было жаль, но в такой жаре она бы сошла с ума с ними. - Лучше бы это был лес. В лесу прохладно,- вздохнул Магаданский, обеспокоенно глядя на свои босые ступни, которые как-то подозрительно краснели. Все-таки он больше привык ходить по снегу, чем по горячему асфальту. - Лучше бы мы остались дома,- покачал головой Новгородский, который не был склонен к авантюрам, вроде этой, поэтому чувствовал себя не в своей тарелке. - Это да,- понурил голову виновник столь внезапно начавшегося приключения, из которого пока так и не было придумано выхода. - А папа, наверное, волнуется,- Сахалин, сидевший на камешке, болтал ногами, утирая пот футболкой с какими-то машинками. Все стали еще грустнее, представив как волнуется отец и как им потом влетит, конечно, после того, как их проверят на целостность и сохранность. - А Якутия всех убивает,- прокашлявшись, хрипло хихикнул Псковщина, который вообще умудрился как-то летом простудится, поэтому старался чаще молчать. Но, как сказал отец, на солнышке больным быть полезно, поэтому были хрупкие надежды на то, что хоть чем-то их путешествие станет полезным. - Это да,- хихикнул Магаданский, представив реакцию старшенького, когда ни через час, ни через два его обожаемое мелкое чудо не появится в поле зрения. - Ладно, нам нужно придумать, как отсюда выбраться,- со вздохом сообщила Московская, садясь ровно,- Есть идеи? - Может, тут кто-то живет?- предложил Псковщина, который улегся на спину и закрыл глаза, пока не засыпая, но уже готовясь к тому, что если все будет слишком скучно, он уснет. - В пустыне, наверное, никто жить не будет, тут же даже ничего не растет,- с сомнением протянул Тверской, почесывая мокрый от пота затылок. Новгородский согласно кивнул, оглядывая большую красную скалу, но ничего не находя. Издалека раздался какой-то шум, напоминающий вертолет. Заседание пришлось вынужденно прервать. Откуда-то со стороны остальных камней и редкой флоры в виде кактусов или скрюченных одиноких деревьев быстро и стремительно по шоссе пронеслась машина с тюками на крыше. Туча пыли поднялась в воздухе, сверкая под солнцем. Дети дружно фыркнули. - Ну, раз есть машины, значит, есть и люди,- оптимистически решил Магаданский, стряхивая с футболки осевшую на нее пыль. Все согласились со столь простым логическим выводом. - Значит, пойдем туда,- Московская кивнула по направлению продолжения шоссе, туда, откуда выехала машина. Все встали и пошли дальше. Веселая перебежка от тени к тени немного выматывала, но это было лучше, чем идти по жаре. Очень сильно хотелось пить, горло пересохло, а губы неприятно липли друг к другу. Песок, то и дело поднимаемый горячим и ничуть не освежающим ветром, бил в глаза, обжигал ноги и мешал идти. Скалы, гладкие, будто обработанные наждачкой, чередовались одна за другой. Некоторые были похожи на грибы, другие напоминали чьи-то клыки, а третьи трудно поддавались классификации. Солнце светило, а день, казалось, растянулся на вечность. - Я устал... И хочу пить,- тихо хныкал Сахалин, который шел последним, около Тверского, развлекающего ребенка разнообразными веселостями. Но постепенно мальчик стал подозревать, что что-то не так, и веселая экскурсия уже нифига не веселая. - Ну успокойся, мы сейчас куда-нибудь придем... И что-нибудь найдем...- попытался утешить его Камчатка, повязавывая себе на пояс толстовку и вытирая пот со лба. - Или кого-нибудь убьем,- подсказал Псковщина, стараясь как-то обмахивать себя свой же шляпой, промокшей насквозь от его пота. - Псков! Не до шуточек сейчас,- прикрикнул на него Новгородский, оглядывая скудную флору пустыни. Но лучше уж так, чем просто песок и раскаленная земля, хоть на чем-то отдыхает взгляд. - Отвянь,- лениво парировал кровожадный шутник, жмуря глаза от солнца. Московская вздохнула и закатила глаза. Внутренняя атмосфера коллектива начала трещать по швам. Но потом откуда-то сбоку вдруг раздалось блеяние. Все удивленно обернулись. Из-за куста, с трудом продираясь сквозь сухие ветви, вылезла небольшая пухленькая овечка. Она огляделась и снова заблеяла, увидев явно внезапную для нее группу детей посреди пустыни. Дети так же удивленно уставились в ответ. Немая сцена продолжалась какое-то время, пока овечка не решила, что дети могут быть опасными и лучше вернуться обратно за кусты. Представители человеческого рода, в свою очередь, вспомнили, что в ореол обитания овец не входят пустыни и внезапные кусты, а это значит, что кто-то тут овец разводит. И поэтому дети радостно полезли в кусты вслед за представителем блеющего царства. Овечка безуспешно пыталась убежать, стремясь куда-то в сторону холмов с такими же красными и непонятными камням. И в какой-то момент ей это удалось - ее пушистый хвостик скрылся за ближайшим поворотом. Измученные жаждой и жарой дети бежать быстро и долго не могли, поэтому вскоре сбились на шаг. - Мы упустили шашлык,- разочарованно выдохнул Псковщина, закашлявшись от поднявшейся пыли. Магаданский сочувственно покивал. - Идем дальше, может, осталось совсем немного,- Московская вяло улыбнулась, хотя сама уже примерно полчаса назад поняла, что идти она не в состоянии, а ноги явно передвигаются с помощью инерции и каких-то внеземных сил. - Ага, идем... Может там тень,- мотивация оказалась весьма вялой, но идти надо было, что дети и сделали. Сильный налетевший ветер оказался неожиданным. Все зажмурились, пряча глаза от пыли и песка, поворачиваясь спиной к сильным и горячим порывам, которые обжигали открытые участки кожи, как хлысты. Ветер немного помучал их и снова утих, гуляя где-то между скал. Пришлось идти дальше под палящим солнцем. Сразу за холмом оказалось открытое пространство, и только одно чахлое деревцо стояло на небольшом возвышении. Под ним решено было немного посидеть и восстановить хоть какие-то силы. Камчатка устало плюхнулся на землю, потирая покрасневшую кожу, развязывая толстовку и ложась на нее на землю, прикрывая глаза. Сахалин уселся рядом, устало приваливаясь к плечу брата. - Э-эй, не спать...- устало протянула Московская, ложась на руку Псковщины, который мгновенно отрубился, как только лег. Магаданский зевнул, опираясь на ствол дерева. - Ничего, мы немного... А потом дальше пойдем,- пробормотал он, прикрывая глаза. Солнце путалось в ветвях и листве дерева, даря хоть какую-то тень, а семеро фигурок, развалившиеся прямо на сухой земле, спокойно и мерно дышали, уснув в одночасье. Но все же бесконечно длинный и жаркий день стал подходить к концу. Большое красное солнце пряталось за скалами, посылая уже не горячие, а скорее нежно теплые лучи на землю. Длинные черные тени плясали между скал, а ветер стал постепенно стихать. Дневная жара уходила, уступая месту холоду пустынной ночи. Где-то вдалеке окончательно утихла трасса. Первым проснулся Сахалин. Он сел, протирая глаза и недоуменно оглядываясь вокруг. Потом ущипнул себя за руку, тихо ойкнув, но так и не увидев изменения в пейзаже. - Камчатка...- мальчик повернулся, вставая на колени на толстовку, на которой уснул он и горе-маг, так и не одевший футболку,- Камчатка-а!..- он потряс брата за плечо, стараясь разбудить. За весь день на них надуло немного песка, который теперь сыпался и скрипел. - Мм?.. Сахалин, дай поспать...- пробормотал парень, поводя плечом, а потом снова вырубаясь. За проведенные в одной спальне годы мальчик уже понял, что разбудить Камчатку, когда он не хочет вставать, можно только пинками, но явно не его. Так что надо было будить кого-то другого. - Магада-анский!- следующая жертва, все так же сидящая, прислонившись к дереву, была ближе всего. Сахалин, попутно вытряхивая песок из волос, подошел к брату и потянул его за ногу. Босоногий потерял хрупкое равновесие и упал на землю, не проснувшись. Щекотать пятки было глупо, они уже давно потеряли чувствительность и на щекотку не реагировали. - Сестренка-а!- Сахалин подумал и мудро выбрал довольно чутко спящего члена семьи, страдающего от паранойи, как и любой, кто участвовал в войне. Московская после пары окликов зашевелилась и села. С красной макушки посыпался песок. Девушка чихнула. - Сахалин?..- она оглядела все еще спящих членов путешествия и небольшую часть пустыни. Солнце стремительно садилось, становилось темнее и холоднее, а длинные тени от скал, казалось, хотели их съесть. - Надо всех разбудить и идти дальше, а то папа точно волнуется,- уверенно кивнул мальчик. Московская согласилась и встала. Первый ее выбор пал на Новгородского, который вообще был не при чем и просто прилег рядом. Меткий оклик прямо над ухом заставил его дернуться и мгновенно сесть, чуть не попадая макушкой по подбородку девушки. Она вовремя отпрянула и облегченно выдохнула. - Вставай, соня,- на всякий случай сообщила она и пошла будить Тверского, который прилег отдельно ото всех около камушка. Сахалин же принялся будить Магаданского, жестоко и метко прыгнув ему на живот. Парень распахнул глаза, задыхаясь от хохота и прыжка одновременно. От его смеха зашевелился и проснулся Камчатка, сначала посоветовавший брату заткнуться, а потом наконец сообразивший, где они находятся. Последним разбудили самого главного соню. Новгородский, немного злой, что его разбудили столь внезапным и неординарным способом, подошел и пнул по ногам Псковщину, развалившегося на голой земле. Парень никак не отреагировал, продолжая спать. - Псков, вставай, скотина!!- неизвестно было, за что ни в чем не повинный парень был удостоен такого звания, видимо, за то, что все еще спал, тогда как остальные бодрствовали. Но крик помог, и светловолосый мечник зашевелился, приоткрывая один глаз. - Заткни пасть, пес...- пробормотал он, закашлявшись и кое-как вставая. Струи красного песка посыпались на землю. Обмен братскими любезностями был закончен, а Московская прописала спорщикам два излечивающих от грубости подзатыльника. - Так. Мы немного отдохнули, так что теперь готовы идти дальше!- бодрым голосом оповестила Московская, заодно пересчитывая членов экспедиции и удовлетворенно кивая. Камчатка натянул на голое тело футболку, поправляя позвякивающие амулеты и поднимая с земли пыльную толстовку. - На ночь глядя?- немного ехидно уточнил он, оглядывая дерево, в темноте ставшее каким-то страшным. - У тебя есть предложения получше?- не менее ехидно переспросила Московская, дергая мага за рукав футболки,- Идем. Зато не жарко. В пустыне ночью и правда было не жарко. Даже холодно. Ветер завывал где-то между скал вверху, не опускаясь вниз, что спасало от его ледяных и острых порывов. Рыцарь Камчатка одолжил единственной даме в их приключении свою толстовку, отмазавшись тем, что сам уж холод как-то перетерпит. Остальные тоже мужественно мерзли. Псков, и так больной, постоянно кашлял, но от помощи гордо отказывался. На нем была белая футболка и красная клетчатая рубашка поверх. Шляпу сдуло ветром во время их сладкого сна. Новгородский, в одной футболке, тер ладони, иногда дуя на них. Тверской, который вместе с Магаданским, устойчивым к холоду, устроил догонялки и перебегалки от скалы к скале, пока не мерз. Сахалин тоже держался, прижимаясь поближе к магу. Темнота давила на глаза, но очертания скал и холмов были видны, поэтому в преграды они пока не врезались. Вскоре на небе высыпали звезды, а детки вышли на ровное пространство. Звезды таинственно перемигивались, прячась за легкими облачками, где-то свистел ветер. Становилось все холоднее и холоднее, а нагретая за день кожа саднила и чесалась. - Я, конечно, понимаю, что движение это жизнь и все такое, но... - Командирша, куда мы прем?- прямолинейно закончил красиво начатое предложение Псковщина, застегивая рубашку на пуговицы и ежась. - Куда-то к цивилизации,- честно пожала плечами Московская, спотыкаясь об камень и чертыхаясь. Все вздохнули. Цивилизация была весьма обобщенным и не уточненным понятием и направление к нему никто не знал. Но все куда-то шли, куда-то вперед, надеясь, что там что-то будет. И добрые некто, приглядывающие за юными авантюристами, все же решили им немного помочь. Только забравшись на очередной холм, дабы с высоты оглядеть местность, все равно не видную в темноте ночи, командирша заметила огонек где-то внизу и слева. Закрыв глаза и досчитав до пяти, Московская снова открыла глаза. Огонек никуда не делся. - А ночью в пустыне бывают миражи?..- поинтересовалась она у пространства и братьев одновременно. Тверской пожал плечами, а потом привстал на цыпочки. - Давайте, кто последний до костра, тот лягушка?- веселым голосом предложил он, на всякий случай показывая рукой в сторону горящего огонька. - В темноте бегать опас...- умным голосом начала вещать Московская, но не успела. - Готовься продуть, колдун!- крикнул Магаданский и первым рванул с холма в темную пустынную неизвестность. Возмущенный Тверской побежал вторым, а за ним уже рванули все остальные. Поборница безопасности удивленно замерла на холме, глядя на сбегающих мальчишек. А потом побежала за ними. Никому не приятно быть лягушкой. Победителя данной гонки определить не удалось, потому что до костра никто не добежал. Яркое пятнышко света взметнулось в воздух и потухло, а все вокруг исчезло в темноте. Финалисты удивленно притормозили, а в них сзади врезались остальные игроки. - Куда оно делось?..- удивленно протянул Новгородский, оглядываясь, но ничего кроме тьмы вокруг себя не видя, если не считать братьев и сестру. - Ой, смотрите, там туман!- обрадовался Сахалин, который прибежал где-то четвертым, вместе с Камчаткой. Все обернулись. Со всех сторон к детям осторожными мягкими шагами, как кот в двенадцать ночи крадущийся слизать всю сметану, подлетал туман, белый, непроглядный и, казалось, даже осязаемый. - Не думала, что туман бывает ночью,- пробормотала Московская, прибежавшая последней, но так как костер исчез сам, не удостоенная звания лягушки. - Тем более в пустыне,- прохрипел Псковщина, который прибежал третьим. Возможно, он был бы вторым, если бы не кактус, в который он врезался, и от колючек которого его спасли только джинсы, теперь уже художественно рваные. А тем временем странное погодное явление не медлило и уже со всех сторон окутало путешественников, запирая их и не давая никуда бежать. Разве что прямиком под землю или воспарить к небесам. Но летающий член их семьи благополучно остался на Родине. Белые завихрения, сначала казавшиеся странными и нелогичными, постепенно стали напоминать какие-то узоры, расцветающие на белом полотне тумана. То волны, накатывающиеся на берег, то диковинные цветы, то трепещущие под ветром листья деревьев. Все было красиво, необъятно, но странно и пугающе. А потом откуда-то с неба раздался голос, явно недовольный, молодой мужской голос, говорящий на непонятном языке. Дети одновременно все вопросительно выгнули брови, ничего не понимая, кроме отдельных звуков, как-то напоминающий родные слова, но явно ими не являющихся. - Камчатка, я не понимаю!- пожаловался ребенок на трудно переводимый волшебный аттракцион. Маг пожал плечами, как бы говоря, что ничем не может помочь в данном случае. Туман притих, а потом немного расступился, являя человеческую фигуру. Молодой и загорелый краснокожий парень в свободных одеждах, с длинными черными волосами, с каким-то амулетом на шее. - Я дух пустыни, и Вы нарушили покой моей ночи!- явно недобрым голосом, но зато уже понятно сообщил парень. Вокруг него клубился туман, постепенно краснея. Где-то внутри мелькнула молния, будто в грозовом облаке. У Камчатки волосы на затылке стали дыбом. Московская привстала на цыпочки, убирая макушку Тверского, чтобы разглядеть, что происходит. - И Вы будете вечно скитаться по пустыням, пока не иссохнете от... Ээ?..- грозно вещающий дух недоуменно обернулся, вынужденно прерывая свою речь. Сзади него стоял весьма пожилой мужчина, с аккуратно подстриженными усами и прибранными светлыми волосами, устало положив руку на плечо индейцу. - Это мои,- спокойным голосом сообщил он, чуть кивая на кучку детей, которые терпеливо ждали продолжения речи и спецэффектов. Дух пустыни окончательно опустил пафосно поднятые руки и встал в полоборота, мельком кинув взгляд на детишек. - Не понял... Они ко мне пришли, я тут главный, так что пусть страдают,- сообщил он крайне логичным и уже не таким громким голосом. Дети пока не встревали и вежливо ждали, только Сахалин пытался засунуть руку в туман, который негодующе краснел и постоянно отстранялся. - Я сказал, это мои,- вежливо и спокойно повторил пожилой мужчина, крепко сжимая плечо индейца. Тот тихо зашипел, отрывая от себя чужую руку и начиная потирать плечо, бросая гневные взгляды на виновника. - Ладно, забирай их. Но чтобы в последний раз!.. А то я рассержусь. Честно. Запомни это, Зима. - Вали уже,- махнул на него рукой мужчина. Индеец что-то забурчал уже на своем и щелкнув пальцами, исчез. Туман мгновенно рассеялся, являя ночную и холодную пустыню с кактусами и камнями. - Дедушка!!- радостно набежала на своего спасителя родня, обнимая со всех сторон, игнорируя явственный холод, исходящий от родственника. Он закатил глаза и похлопал детей по спинам, примораживая и без того замерзших путешественников. - Слышали длиннохвостого? Чтобы в последний раз вы, мелюзга, так далеко забирались!- подзатыльник метко нашел виновного в данной ситуации. Камчатка виновато ойкнул, потирая затылок.- Меня ваш отец достал уже, думал, прибью насмерть, когда найду... - Но ты же добрый, и ты нас спас!- возразил Сахалин, который не верил в то, что в его семье могут обитать злые люди. Генерал вздохнул и махнул рукой. - Лучше я прибью, чем кто-то другой. А теперь живо домой со мной. Сколько же проблем от вас... - И мы тебя любим, дедушка!