Мои любимые детки.

- Тула! Тула-а-а! Туля-а-а-аш! Туля-а-а-шенька-а-а! Где ты, скотина черноокая?!! - Ты чего орешь, женщина? Стены не выдержат... - Я Тулу потеря-ал! И я не женщина! Мне Московская сказала глаз с него не спускать ни на секунду, иначе она меня налысо острижет и в психдиспансер сда-аст! А я его потеря-а-ал... Где он теперь?!! - Он в пятой палате, не боись, он там уже полчаса сидит,- легкомысленно махнул рукой очень спокойный Псковщина, задумчиво глядя на стоящего перед ним неумелого охранника. Пензенский, потерявший где-то резинку для волос и поэтому теперь щеголявший длинной светлой и лохматой копной, с заплаканными глазами снизу вверх смотрел на старшего. - Это где парень-суицидник сидел, да-а?..- шмыгнув носом, переспросил поэт, быстро вытирая рукавом от кофты слезы в уголках глаз. Псковщина хмыкнул и согласно кивнул. - Ага. Они там поспорили, кто чаще может говорить слово "тлен". С ними там Кемерово, считает. Можешь не париться... И не рыдай больше, женщина,- заметил он, за что получил кулаком в плечо. Пензенский на всех порах умчался дальше по красивому серому коридору, а Псковский остался с синяком на руке. Здание психбольницы находилось в лесу, чтобы больные никому не мешали своими криками и воплями. Вокруг были живописные ели и сосны, где-то в паре километров журчал небольшой ручеек, а железный забор отделял мир психов от мира людей, правда, таблички, уточняющей где именно какой мир находится, там не было. Отец привел их на экскурсию. Сказал, что для психики это полезно, для общения тоже, а делать все равно нечего. Все согласились, что это и правда весело, и теперь психушка наслаждалась новыми криками и орами не пациентов, а гостей. - Смотри, отсюда кажется, что правый зрачок больше. А отсюда левый. - Ух ты-ы!..- Алтайский край, Алтай и Бурятия бегали по комнате вокруг невысокого полненького мужчины, который внимательным взглядом изучал стену. Ему посетители не мешали, а дети внимательно наблюдали такой веселый феномен оптической иллюзии, когда у больного с разных точек в комнате разные зрачки больше. - Как тут кла-а-ассно! И совсем не жестко! Лети-им! - Юху-у-у!!!- Новосибирский и Тверской нашли себе пустую комнату с изящно мягкими стенами и теперь развлекались, с разбегу долбясь лбами обо все поверхности, которые только видели. То и дело их подбрасывало к мягкому потолку, а потом швыряло об мягкие стены или пол, отчего игра становилась еще более веселой. - Где он? Где он?! Я его не вижу! Что за фигня?! Где этот долбанный ботинок?! - Может он его съел?..- Смоленщина, Курская область и Вологодская забрели в палату к странному человеку в одном ботинке. В комнате ничего не было, кроме кровати и стула, но ботинка тоже нигде не было. Для чистоты эксперимента был отобран ботинок у Курского и тоже зашвырен в эту комнатную неизвестность. Теперь искали ботинок больного и Курского. Ни одного не было. - Нет, я так не играю. Я не могу играть в воображаемые шахматы! Я воображаю их по-другому! Как вообще в это можно играть?! - Ходи конем. Точно говорю, ходи конем, он этого не ожидает,- Московская вместе с Ленинградским и Карелией набрели на комнату отдыха, где была шахматная доска. Один из больных, с ярко рыжей бородой, вызвал их на поединок по шахматам. Но фигурок не было. Однако это не мешало детям играть. Судьи, тоже местные, качали головами и что-то шептали друг другу о подтасовке результатов. - Меня пугает этот мальчик. Зачем он зырит? Пусть он прекратит! - Не мешай,- в самой дальней палате Марий Эл и Калмыкия нашли мальчика, который сидел и смотрел в окно. Окно было нарисовано на стене, но его это не смущало. На девушек он тоже внимания не обратил, даже на Калмыкию, которая устроила с ним соревнование по игре в гляделки. - Так, значит, большая зеленая морковь олицетворяет... Эм... Что же может олицетворять большая зеленая морковка, а? - Может зависть к карьерному росту соперника?- в той же комнате отдыха, где был устроен чемпионат по шахматам, была доска и маркеры. Один больной, не могущий говорить, однако готов был с радостью поболтать с Камчаткой и Якутией с помощью рисунков. Дети старались расшифровывать. Сахалин украл черный маркер и побежал рисовать в уголке на стене цветочек. - Нам нужен Индия. Отвечаю, нужен Индия... Я не понимаю, о чем они говорят... Хотя, кажется, бедрами влево и головой назад это значит "свалите". - Или "большая рыба-форель",- Красноярский вместе с Краснодарский и Ставропольским бегали от камеры к камере, которые располагались друг напротив друга и пытались понять, как двое больных общаются танцами. Те самозабвенно что-то вытанцовывали, не обращая ни на кого внимания. - Как он туда залез? Ну вот как? Я тоже хочу так уметь, но он-то как залез?.. - Попробуй мыслить шире. Возможно, с ним все хорошо, а залезли мы,- на сеанс прикладной философии случайно попали Приморский край и Хабаровский, который зашли в палату, где на потолке сидел человек, как паук, только большой. Этот казус они не оставили без внимания и усердно пытались расшифровать это послание небес. - Он под кроватью. Третий раз уже. Так уже не интересно играть. - Попробуй его выманить на "кыся-кыся",- предложил Осетия, который вместе с Дагестаном и Ингушетией играл с больным из третьей палаты в прятки. Пациент, который так и продолжал сидеть под кроватью, вряд ли играл с ними в прятки, но вытащить его надо было обязательно. - Чайник. Это точно чайник. Тут вот ножки, это глаза и... Нет, погоди, не чайник... - Я вообще вижу замок...- в одной из палат, пустой, Свердловская, Томская и Омская области нашли психологические тесты, суть которых сводилась к тому, чтобы увидеть в кляксе какой-то рисунок. И теперь девушки отлично развлекались, с помощью ссор и компромисса придя к тому, что на первой карточке была собака, а не штопор или бабочка. Вторая карточка давалась пока с трудом. - Тлен, тлен, тлен, тлен, тлен, тлен, тлен... - Тлен, тлен, тлен, тлен, тлен, тлен, тлен, тлен... - Триста сорок пять, триста сорок шесть, триста сорок семь, триста сорок восемь...- Кемерово в палате номер пять добровольно взялась быть судьей в споре между Тулой и пациентом со склонностями к суициду. Полчаса однообразных звуков уже действовали на нервы, а палочки, которая девушка ставила ручкой в блокноте, чтобы, если собьется со счета, можно будет пересчитать, перешли на вторую страницу. Рядом с Тулой, обнимая его левую ногу, сидел Пензенский. Второй раз допустить свою ошибку он не хотел. - Они отлично вписались. Может, оставите их? - Нет, думаю, мне еще нужна такая компания дома,- Россия, который вместе с глав.врачом сидел у охранника в кабинете и через камеры следили за детьми и пациентами, церемонно чокнулся бокалом из-под коньяка с заведующим всей этой вакханалией. - Ну, как хотите,- задумчиво покачал головой врач, отпивая коньяк и глядя на третий монитор, где победителей в турнире по шахматам качали на руках,- Нет, все-таки надо было ходить не конем, а слоном...