Мои любимые детки.

- В каждом предмете есть своя магия, своя душа, отпечаток чего-то живого. Особенно в тех вещах, которые человек делал руками. И чем старее вещь, тем больше она помнит, и тем больше ее душа. - Камчатка, это все очень интересно, но скажи нам, непосвященным белолицым собратьям, какого фига мы пришли ночью в музей? - Я потерял тут амулет днем,- честно признался маг, щелкая выключателем от фонарика. Яркий луч ударил в стену, покрашенную в приятный зеленый цвет. Окно было открыто, поэтому помещение постепенно остывало. Северный ветер завывал на улице, мешая снежинкам спокойно и тихо падать на землю. Последний нарушитель спокойствия залез в окно, а потом закрыл его. Первый этаж музея оказался не так уж и недосягаем, к тому же под окном крайне удобно лежала груда поленьев. - Мы не могли прийти сюда утром, нет?- Московская была против незаконного вторжения в музей, но следить за братьями надо было. Иначе в городе станет на один музей естествознания меньше. - Завтра воскресение, музей закрывается. А я не могу ждать до понедельника,- Камчатка навел луч фонарика на лицо сестры. Та чихнула и помахала рукой, прося убрать яркий свет. - Ух ты-ы, я дерево нашел!- эмоциональным шепотом восхитился Магаданский, который в темноте впечатался лбом во что-то высокое, уходящее под потолок. Дальневосточный маг навел на него свет фонаря. Дерево оказалось высоким тотемом, изрезанным разнообразными символами и знаками. - Тут проходит выставка, посвященная народам Севера и Дальнего Востока,- напомнил Якутия, стараясь внимательно смотреть себе под ноги, чтобы ни на что не наступить, тем более на амулет Камчатки. - Поэтому искать твою побрякушку будет трудно,- Новосибирский переминался с ноги на ногу около окна, следя за тем, чтобы через ворота музея сюда никто не пришел. Сами дети выбрали не самый правильный путь, и полезли через ограду, пару раз упав в посадочные сугробы. - Ладно, идем в залы. Я уронил его где-то там,- махнул фонариком шаман, находя дверь, которая из подсобки вела в сам музей. Остальные послушно пошли за ним. В ночных залах было совсем не так, как днем. Днем тут было все вежливое семейство Брагинского. Отец решил, что нечего дома сидеть в субботу, и повел всех на прогулку. Благо, светило солнце, а мороз только слегка щипал за голые щеки и носы. Хозяева музея, не ожидая такой повальной посещаемости, явно были рады. Только устали указками бить любопытных детишек по рукам, напоминая, что трогать надо глазами. Но тогда не понятно, почему поругали Магаданского, который честно ударился лицом об великолепную деревянную доску со следами древней письменности, пытаясь глазами ее потрогать. Но ночью все было тихо. За окнами завывал ветер, стучась в стекла, заставляя детей то и дело вздрагивать. Под ботинками тихо шуршал ковер, а луч фонаря отражался в стеклянных витринах и металлических предметах. В первой же комнате красным огоньком горела камера. Но, как только в комнату зашли дети, она потухла, безжизненно обвиснув. - Ну и где нам искать?- поинтересовалась Московская, щурясь и пытаясь что-то рассмотреть в темноте. - Где-то тут,- очень точно отозвался Камчатка,- На полу, может, на стульях... - Я нашел... Что-то. Это не амулет?- Новосибирский поднял с небольшой подушечки деревянную игрушку, напоминающую человека, изукрашенную узорами. - Нет,- авторитетно покачал головой Якутия, отнимая у него предмет творчества и кладя на место,- Постарайтесь особо тут не отмечаться и... - Новосибирский, зырь, я олень!- Магаданский нашел оленьи рога, красиво прикрученные к некому подобию короны или диадемы, и надел на себя. Пилот тихо похихикал и кивнул, подтверждая, что сходство имеет место быть. - Если нас потом поймают, я честно свалю все на вас,- сразу предупредила парней Московская, потирая переносицу. "Олень" еще немного покрасовался, а потом положил огромную корону на место. - А дедушка нас не засечет?- спросил Магаданский, нагоняя Камчатку, который приостановился около витрины, полной разнообразных ископаемых ложек и пряжек от вещей. - Пока мы в здании, не должен. На улице я старался нас прикрывать. Но кто знает...- он пожал плечами, переводя луч фонаря на вход в следующий зал. Там была подготовлена атмосфера, полностью повторяющая какое-нибудь далекое северное стойбище. Днем можно было даже залезть в чум и там сфоткаться, чем все и занимались полчаса. Тут было немного жутковато. Свет фонаря, проникающий сквозь окно, падал на тотемы и украшения, не всегда выглядящие дружелюбно и красиво, а фонарь то и дело выхватывал из общего мрака какой-нибудь узор или предмет, заставляя его тень плясать на стене. - А я нашла что-то...- Московская присела на корточки, разглядывая то, на что наткнулся носок ее башмака. В темноте трудно было определить что это, поэтому девушка взяла странный предмет в руки. Перед внутренним взором вдруг замелькали яркие пятна, красные, желтые, рыжий, в ушах раздался громкий треск и чьи-то крики. От неожиданности Московская выронила побрякушку. - Что?- к ней подошел Камчатка, светя на пол. Предметом оказалась небольшая деревянная фигурка какого-то животного, снизу украшенная косточками, видно, того самого зверя.- Это не мое. - А?.. Ладно, ищем дальше...- тихо кивнула Московская, вставая и мотая головой, стараясь избавится от странного ощущения. Потом об табурет споткнулся Новосибирский. Не упасть ему помогла только его магия, подкинувшая парня вверх и возвращая ему вертикальное состояние. Пилот выдохнул. - Эй, там, посвети сюда. Я что-то уронил,- окликнул он Камчатку. Якутия, стоящий недалеко, закатил глаза и пошел помогать. Как оказалось, уронил пилот не совсем раритетный табурет, на котором стояло некое приспособление, то ли для готовки, то ли для чего-то еще. Дерево от падения не пострадало, если верить поверхностному осмотру, поэтому Новосибирский поднял ее, дабы поставить обратно на табурет. Перед глазами вдруг замелькали темные силуэты, окутанные яркими пятнами, треплющимися будто на ветру, в ушах раздались малопонятные, но явно испуганные крики. Пилот выронил сшибленную вещь. И прямо себе на ногу. - У-у-у-у!!- более красноречиво выразится ему не дало осознание того, что они находятся, притом незаконно, в закрытом государственном учреждении. Якутия помог пришибленному поставить на место странный предмет. - Давайте быстрее искать,- прошипел пилот, прыгая на одной ноге, стараясь облегчить себе боль. Магаданский хихикнул. Он свои босые ноги от таких случаев берег особо, но это не мешало ему смеяться над другом. - Эй, Якутия, посмотри там, где мы фоткались. Может он его там выронил,- предложила Московская весьма логичный вариант. Якутия, как самый высокий, укоризненным взглядом сообщил ей, что не считает идею лезть в низкий чум хорошей, но спорить вслух не стал и полез. Почти не запутавшись в ткани, он наугад просунул внутрь руку. Пальцы наткнулись на что-то металлическое. Будто легкий заряд тока прошелся по всему телу, в ушах стали раздаваться знакомые и перепуганные крики, вопли боли, почему-то запахло горелым деревом. Якут поспешно отдернул руку. Видение тут же исчезло. Но еще раз внутрь лезть парень не захотел. - Камчатка, а ты точно тут его потерял, а не дома?..- спросил Новосибирский, почесывая затылок. Маг, который уже успел уйти в другое помещение, заглянул обратно. - Дома я все облазил. Так что ищем тут,- безапелляционно заявил он. Все вздохнули, но спорить не стали, отправляясь вслед за братом с фонарем. В следующем зале стояла большая фигура шамана в традиционных одеяниях, с бубном и колотушкой, в головном уборе с перьями, железяками и какими-то камушками. Свет фонаря отражался в пластиковых глазах яркими точками. - Возьми вон у него один, их тут куча, никто и не заметит,- предложил Магаданский оригинальное решение проблемы, подцепляя пальцами один из амулетов, который висел на статуе. Перед глазами заплясали чуть размытые, но вполне похожие языки высокого пламени, а коже стало нестерпимо горячо, будто парень сам горел. - Ай-я-я!- Магаданский отдернул руку от побрякушки. Ощущение тут же прошло, только сердце продолжало учащенно биться. Камчатка обернулся на него, удивленно выгибая бровь. Он единственный не притрагивался ни к одной из вещей в музее. - Ты чего? - Оно жжется! И как-то странно...- не очень внятно объяснил свое состояние босоногий парень, обиженно отходя от статуи шамана. Якутия вдруг кивнул. - Да, я тоже что-то странное чувствовал...- остальные согласно закивали. Дальневосточный шаман удивился еще больше, но ничего о коллективных галлюцинациях говорить не стал. Только перевел свет на развешанные на стене разнообразные вещи и украшения. - Вам что-то хотят сказать. Видения всегда не случайны. Что вы видели?- поинтересовался он, сам не рискуя трогать вещи. Его, как шамана, могло затянуть надолго, а если видения и болезненны, то серьезно ранить. - Огонь...- поежился Магаданский, потирая себе предплечья. - Люди бегут,- добавила Московская, подходя ближе к братьям. - И пахнет горелым,- Якутия фыркнул, стараясь не вспоминать назойливый запах. - Кто-то громко кричит,- вспомнил еще Новосибирский, стараясь не смотреть на большую статую, около которой он днем решил сфотографироваться, а она на него упала. - Вот, опять пахнет,- пожаловался якут, принюхиваясь к воздуху. Московская повела головой, прислушиваясь к запахам. В воздухе явственно разливался аромат горелого дерева, откуда-то слышался треск. - Пожар...- нервно хихикнул Камчатка, рванув к залам, откуда они пришли и где осталась подсобка с единственным снаружи открываемым окном. В залах бушевал огонь. Выключенные системы пожаротушения бессильно чернели под потолком, а в воздух поднимался клубами черный дым. Огонь быстро распространялся, зловеще рыжим светом освещая все вокруг. Московская закашлялась, закрывая рот и нос рукавом. - Нам надо туда,- обреченно заметил Якутия, кивая на самый эпицентр огня, который уверенно подбирался к ним, словно желая зажать в углу, а потом уже расправится. - Тогда ищем амулет! Я смогу создать защиту, если мы его найдем,- Камчатка махнул рукой на тот единственный зал, который они еще не полностью обследовали. Делать было нечего, наступающий на пятки огонь подгонял, но по-другому, кроме как через то окно, из здания выбраться было нельзя. Лестница к парадному выходу тоже была недалеко от подсобки и была железной. Свет фонарика уже не был особо нужен, ибо пожар служил хорошей лампочкой. Такой теплой, уютной, даже слишком жаркой. Паника мешала логично думать, но тогда в дело вмешалась удача. Амулет заметил Новосибирский, который случайно врезался в стену около подоконника. Собственно, на этом подоконнике, зацепившись за гвоздь, и висела нужная подвеска с голубым камнем, посверкивающим своим собственным светом. От украшения шел явственный холод. - Эй, маг, лови!- пилот перекинул шаман его побрякушку. Тот удачно поймал, натягивая ее на себя поверх куртки. Огонь уже ворвался в третий зал и подступал к детям, будто и правда был живой. С улицы раздавался непонятный шум, но все меркло в треске дерева и смертельном танце пламени. На большое количество пространства магии Камчатки не хватало, было слишком жарко. Купол, похожий на перевернутую чашку, накрыл детей, столпившихся в одном углу. Голубоватое пламя переливалось, треща от соприкосновения с пламенем, но держалось. Внутри было прохладно и температура падала. Изо рта стал вырываться пар. - Мы замерзнем посреди пожара... Это будет оригинальная смерть,- пробормотала Московская, стараясь прижиматься поближе к стене и не смотреть на пламя, которое вызывало в ней самые негативные воспоминания. - От мороза погибают медленнее, чем от огня,- заметил Новосибирский, который рвался потрогать купол изнутри, но получал по рукам от Якутии. Музей горел, снаружи суетились уже две бригады пожарников, явно не понимая, что за пожар может быть посреди зимы, но честно выполняя свою работу. Правда, огонь пока стихать не спешил. Неприятности начались тогда, когда купол стал трещать. Он как бы и раньше издавал такие звуки, но когда сбоку по нему пошла явственная трещина, детки немного забеспокоились. - Камчатка! Камчатка, что-то идет не по плану... Камчатка, мать твою!- Московская немного нервничала, но ее можно было понять, потому что маг явно потерял сознание, истощенный слишком сложной магией. Трещины бежали и множились по яркому куполу, а пламя билось об него, как волны бьются об камни скалы, стараясь сточить их. И в какой-то момент купол треснул, распавшись на мириады красивых звездочек. На детей накатилась волна удушающего жара, но потом вспыхнул яркий свет. Новый купол, пусть и меньше предыдущего, но крепче и ярче, закрыл любознательных исследователей музеев от огня. Громкие сирены пожарных машин возвещали о том, что скоро все будет хорошо. Огонь стих далеко не сразу. Но все же холод, снегопад и вода с огнетушителями победили. Пламя стихло, только маленькие язычки еще плясали по стенам и полу. Бравые пожарные, вышибив со второго раза дверь, дружной гурьбой ворвались в здание. И очень удивились, заметив в углу детские фигурки, прижавшиеся друг к другу. Один из мальчиков явно был без сознания, из носа у него шла кровь, лицо побледнело, но остальные были в сознании, хоть и явно испуганы. Дивясь тому, как дети могли пережить такой ужасный пожар и даже не обгореть, пожарные вытащили их на улицу, ступая по золе и гари. Скорая помощь и немного растрепанные врачи споро отняли детей у пожарников и затащили к себе в машину. Дети говорили, что могут идти сами, но особо не возникали. Холодный ветер стих, а снегопад усилился, засыпая черные остатки музея. - Да мы в порядке...- отмахнулась девочка с красными волосами, бросая взгляд на парня в обмороке,- Только он вырубился. Головой... Ударился. Да, ударился, когда бежал. - А мы в порядке,- кивнул высокий мальчик, поправляя шапку на макушке. Босоногий мальчуган, получивший от врачей очень гневные взгляды, подвергался обследованию. Ноги у него в паре мест были обожжены, но совсем незначительно. - Дети, это вы устроили пожар?- грозно поинтересовался главный пожарник, заглянув в машину скорой помощи. Дети дружно помотали головами, глядя на бравых служителей самыми честными глазами. - У нас только фонарик и все. Мы не поджигали, оно само,- крайне логично ответил за всех парень в пилотных очках на макушке, который выпросил себе витаминку и теперь довольно ее жевал. - Нам домой надо, у нас папа волнуется. Можно идти?- спросила единственная девочка в компании, глядя на врачей и пожарных. Обморочный парень, который очухался после нашатыря, привстал, вытирая остатки крови под носом рукавом. Врачи укоризненно покачали головой, но отпустили детей, заставив их записать свои телефоны на бумажке. Так как были другие пострадавшие, вроде охранника, который успел выпрыгнуть в окно, а так же пары уборщиц, что заперлись в комнате, на здоровых и целых детей времени не было. Компашка вылезла из машины и направилась куда-то в сторону края города. Ветер заметал их следы снегом, а метель быстро скрыла их фигуры за падающим снегом.