Мои любимые детки.

- Дети, слезайте оттуда. Между прочим, мы с вами на семинар шли, а не сюда. Новосибирский, слезь с крыши, она не для того была придумана! О боже...- Россия очень волновался. Семинар начался полчаса назад, а они все еще опаздывали. Первой причиной задержки стала киса на дереве. Кису надо было непременно спасти, как учили пионерские нормы морали. Однако киса была на дереве по добровольной причине, поэтому ей не понравилось, что ее снимают с тихого места для сна. Но победила правда, а снятая с дерева кошка ускакала куда-то в кусты, вздыбив хвост и изображая сирену. Второй причиной стала детская площадка в одном из жилых дворов, через который Иван решил сократить путь. Площадка была хороша. Большая, разделенная на сектора, находящаяся на пустыре, но частично прикрываемая тенью деревьев, она приманивала с округи всю детвору. И бессмертная детвора не смогла сопротивляться заманчивым деревянным и металлическим вещам, призывно новым и не сломанным. Самыми первыми экзекуции подверглись карусельки. Приземистые и зеленые, они напоминали круг с лавочками. Их можно было раскрутить до скорости света, и тогда любого, кто рискнул бы отцепится, унесло бы в непредсказуемую сторону. В этом был плюс каруселей. Минус был в том, что кручение по кругу у многих вызывало тошноту. Но это легко преодолевалось после набора скорости, примерно равной скорости звука. Раскруткой карусельки заведовал Красноярский. Он методично толкал ее все быстрее и быстрее, доходя до первой космической скорости. Те, кому посчастливилось отправится в полет, уже были не различимы и проглядывались только разноцветными полосами на фоне общего кружения. - Красноярский, перестань!- приказал или попросил отец. Парень не решил, что это было, поэтому не понял, стоит ли ему возмущаться, и задумался, машинально продолжая раскручивать карусель. - А вообще, они летят на Байконур!- решил он, посильнее толкая карусельку. С нее донесся радостный, но тихий женский визг счастливчиков, решивших полететь в Казахстан. Каруселька была занята и востребована, но сильнее были востребованы качели. Гладиаторские бои за них длились целых пять минут. Качелей было двое, первые себе выиграл Новосибирский. Не потому что победил, а потому что издалека их заметил и первый сел. Но они ему нужны были только чтобы раскачаться посильнее, а потом спрыгнуть. Поэтому его место затем заняла Марий Эл. Ее пышная юбка красиво летала и подпрыгивала, когда семейные умельцы раскачивали ее до состояния удара металлическими прутьями качелей об балку, на которой они крепились, в народе ласково называемого солнышком. Право качаться на других качельках после долгого спора выиграл себе Псковский. Выиграть он выиграл, но только потом понял, что ему оно не нужно. И по праву близкой дружбы и сотрудничества завещал качельку Тверскому. Несогласные с этим правом обиделись. Так же тут были другие качельки, точнее прекрасные тяги-перетяги, иллюстрирующие правило рычага из физики. На один конец посадили Сахалина и Якутию, в сумме составляющих около ста килограммов или даже больше, а на другой физик-испытатель Кемерово стала класть остальных, кто попался под руку. После Республики Коми, Дагестана, Ингушетии, Осетии и Карелии сверху качели склонились в их пользу, чуть не скинув от резкого удара Сахалина. Теперь решали, кем бы одним утяжелить Якутию с мелким, чтобы они снова перевесили. Так же были странные приспособления на пружинах. Одна штука была в виде мотоцикла, на ней надо было сидеть в одиночку, а на второй, в виде лодочки, можно было сидеть вдвоем. Мотоцикл оседлал Краснодарский край, раскачиваясь уже до такой степени, что касался спиной земли, но все равно продолжая стараться, то и дело перемещая центр тяжести. На лодочке уселись Алтайский край и Алтай, устраивая себе десятибалльный шторм. Недалеко была песочница. Туда, что было логично, хотел Сахалин. Но сейчас там сидели Волгоградский и Астраханский, найденным совочком по очереди копаясь к центру Земли. Точнее, копался Волгоградский, а его помощник из кучи ненужного песка строил замок. То, что все детки были в официальной, красивой, отглаженной, а кое-где даже новой одежде во внимание не принималось. И, как гордо стоит король посреди свиты, так и комплекс лазилок стоял посреди всякой мишуры. Он был красив, статен, велик и громаден. Металл красиво поблескивал под солнцем, дерево было гладко отполировано, а цепочки подвесного моста позвякивали от ходьбы. Тут было царство детства, отсюда уходить никто не хотел. Оккупировали горку, скатываясь по ней и, презирая лестницу, как путь слабаков, взбирались обратно прямо по гладкой металлической поверхности, нагретой на солнце. Перебирались по крышам и балкам, прыгая на деревянные полы и заставляя их вздрагивать. Перелезали по горизонтальной шведской стенке, представляя, что внизу лава или враги, поэтому ни за что нельзя отцепляться. Ходили там же сверху, с трепетом и осторожно переставляя ноги, перемещаясь с одной гладкой и круглой металлической перекладины на другую, боясь в любой момент упасть и сломать себе ноги или зубы. Шатались на подвесном мостике. Ходили внизу по гладкой и привычной земле. Пытались залезть по балкам, удерживающим конструкцию над землей. В общем, веселились. И семинар был всем абсолютно не интересен. Отец как бы тоже не был заинтересован встречей с названием "Экологические проблемы Севера страны и проблемы внедрения инновация на Дальний Восток". Вон он, Север, подтягиваются на спор на турниках, а Тверской качает на качелях Марий Эл. Да и Дальний восток недалеко - катаются друг за другом с горки паровозиком спиной вперед. - Ну эй, там нас ждут!- решил Россия последний раз призвать детскую совесть. Но совести то ли не было вообще, то ли она осталась дома. В любом случае, никто не ответил. - Ну и ладно,- пожал плечами Иван, садясь на лавочку и доставая из делового, черного портфеля книгу. Дома читать в шуме и суете было некогда, а на собраниях это слишком палевно. А вот почитать на природе, под солнышком и с легким прохладным ветерком было гораздо лучше, чем сидеть в душном помещении на семинаре.