Мои любимые детки.

- Вышел месяц из тумана, вынул ножик из кармана, буду резать, буду бить... Нажимаем эту кнопку! - Не в рифму,- успел сообщить Пензенский, а потом палец отчаянного любителя садистских считалочек опустился на большую красную кнопку в ряду других красный кнопок. Что-то затрещало, пшикнуло, фыркнуло, а потом все погрузилось в непроглядную тьму, освещаемую внезапно ставшей красной лампочкой щитка электроэнергии. - Блин, Нижегородский, не легче было посмотреть на инструкцию?- прошипела темнота голосом Удмуртии откуда-то справа. Горе-электрик вздохнул и растрепал себе волосы, стараясь не двигаться, чтобы не наступить на кого-нибудь, кто вместе с ним нашел будку с этим щитком где-то в лесу. За окном солнце уже давно село, все-таки поздняя осень, поэтому было очень темно. - Нажми еще раз на нее,- вежливо попросил Пензенский, хотя в глазах его, никому не видимых, читалось ласковое желание поругать ответственного за их комнату, который так не в рифму нажал неправильную кнопку. Нижегородский, чтобы не разочаровать родственников решил нажать ладонью сразу на все кнопки, на которые попал. Маленький красный огонек погас. В будке стало совсем темно. - Ладно, делаем вид, что это не мы, и мотаем отсюда,- предложила Удмуртия план отступления. Все согласились. Однако нажатие ненужных больших красных кнопок никогда ни к чему хорошему не приводило. И так получилось, что меткий палец и судьбоносная считалочка выбрали именно ту кнопку, которая прекращала подачу электричества в провода, идущие на северо-восток. На северо-востоке был лес, большой дуб, на котором потеряли ракетку для тенниса, небольшой прудик с небольшой щукой, березовая роща с засохшими венками на сучьях и дом. И как-то так вышло, что это был именно дом Брагинского. Будто судьбе не над кем было в лесу смеяться. Россия, мирно жаривший картошку, очень удивился, когда свет на кухне вырубился. Стало темно, только газ уютно подмигивал голубым глазом, шевелясь, будто в танце живота. Отец подумал, почесал затылок, а потом выключил газ и, поставив сковородку, на которой игрался в гонку двух капель масла, на плитку, пошел разбираться. В зале тоже никто не ожидал внепланового отключения света, потому что играли в карты. И вот, когда у Московской почти выиграли разрешение кидаться полиэтиленовыми пакетами с водой в министров, погас свет. Это было очень подло с его стороны, потому что девушка тут же объявила этот кон оконченным, а результаты аннулированными. - Папа!- возмутились дети, будто это отец виноват. Хотя больше некому, все же тут. Не дедушка же провод из мести перегрыз. - Я не виноват,- сразу сообщил отец, оглядываясь, но в темноте ничего не видя. Свет из окон был настолько тусклым, что не освещал даже подоконник, а на игру в карты никто с собой фонарика не взял. И тут тихо скрипнула дверь. Все сразу же насторожились. А вдруг это хитрые воры, вырубив им свет, пришли украсть жаренную картошку? Которая пока что сырая, но в перспективе будет жаренной. Дверь скрипнула еще, а потом легко ударилась о ботинок Курского, которые он вечно разбрасывал по всему коридору. Все насторожились еще больше, ведь кроме картошки можно было еще опасаться за запасы земляничного со сливками чая. Их купили только сегодня, двухкилограммовый пакет, и наверняка кто-то сильно им позавидовал, ведь он был последним. Дверь скрипнула как-то отчаянно, как бы взывая о помощи и призывая скорее избавляться от воров. И Камчатка, чуткий к просьбам дверей и прочих неодушевленных вещей, немножечко перенервничал. Громадный ком ледянисто-голубого пламени размером с арбуз весело полетел к двери, холодным светом освещая все вокруг. И лица "воров". - Ой...- как-то особенно обреченно заметил Камчатка, когда "воры" крайне вовремя захлопнули дверь. Сгусток пламени врезался в толстое дерево и оставил на нем ледяной нарост толщиной в локоть. Маг нервно хихикнул и почесал затылок, зная, что по нему сейчас врежут. - Мы свои,- решился пискнуть Пензенский, снова приоткрывая дверь, но уже с трудом, потому что суммарный ее вес со льдом значительно повысился. Второй раз своих бить не стали. Камчатке отвесили воспитательный щелбан и разрешили сотворить маленький огонек. Правда, он сильно охлаждал температуру вокруг, а в доме и так было не тепло. Надо было срочно искать альтернативу электричеству. - Давайте костер разожжем!- предложил Бурятия, доставая из-за дивана, как из бездонного сундука, свою гитару. Он любил вечера песен под гитару около костра. Неважно с кем и где. - В доме нельзя разводить костры. Только если это не баня по-черному. В остальных других случаях нельзя,- заявил отец, вздыхая. Жарить картошку в темноте на кухне одному не хотелось, поэтому он стянул передник и сел на свободное кресло. Оно оказалось занято Тверским. Но парень стоически сделал вид, что цел, и даже особо не хрипел. Хотя с него все равно слезли. - Тогда можно найти свечки,- кивнула Московская, на ощупь собирая карты со стола. Белые прямоугольнички едва были видны, что немного облегчало задачу. Все тут же воодушевились поисками небольших предметов в большом и темном доме. - Быстрее дождаться рассвета,- покивал Россия, который точно не знал, где свечи, но знал, что они в доме. Может быть на чердаке. А может в подвале. - Тогда можно поджечь что-нибудь другое. Спички, например,- решил высказаться Новосибирский, которому идея с темнотой нравилась, потому что прыгать в неизвестность в темноте еще веселее. - Они недолго горят,- покачала головой Удмуртия, притуляясь на чьи-то коленки. На ощупь это были среднестатистичные коленки мужского размера и средней твердости, поэтому трудно сказать, кому они принадлежали. - Тогда-а... Тогда можно поджечь...- все начали оглядываться, пытаясь найти то, что можно поджечь, дабы оставить дом в целости, а себя со светом. - Восковые карандаши,- предложил вдруг Смоленщина, который крайне удобно расположился под столом. Он проиграл в прошлом кону и теперь должен был лежать под столом до конца следующего. Но его отложили, поэтому парень просто ждал под столом. - Они разве горят?- удивился Камчатка, который в своей жизни поджигал только трупы, дерево, траву и рога. А вот мелки что-то не пришлось. - Горят они же из воска, типа, как свечки,- пояснил Тверской, которого с кресла убрали, чтобы не раздавить, а потом усадили сверху на отцовские колени. Поэтому парень усиленно краснел ушами, благо, этого никто не видел. - Сахали-и-ин!- зычно окликнул младшенького Якутия, оглядываясь. Из-за кресла, на котором сидели Пензенский, Нижегородский и Тула с кружкой, то есть весьма опасная компания, высунулась мордашка младшего. - Но мне нужны мои карандашики!- сообщил он слишком громко, поэтому Пензенский, не ожидавший такого, вздрогнул. Плечо его задело кружку, заставив ее дернуться, выливая примерно глоток горячей жидкости на водолазку Тулы. Завязалась очень размеренная перепалка. - У тебя их куча, а в темноте к нам могут прийти монстры,- очень проникновенным голосом сообщил Магаданский, прикарманивая у зазевавшегося мальчика три карандаша, подцепляя их пальцами босых ног. - Магаданский,- укоризненным голосом сообщил Россия из-за спины Тверского. Босяк сделал виноватое лицо, а потом положил на стол три карандаша. Из-под стола показалась рука Смоленщины с зажигалкой, которую он скоммуниздил у Кабардино-Балкарии во время очередного разбора завалов в карманах его жилетки. Пару раз щелкнула зажигалка, а потом загорелся маленький огонек пламени. Перебросившись на аккуратно установленный карандаш, огонек стал сильнее и поднялся в воздух аккуратной свечкой. Стало немного посветлее. Дом, украшенный горящими восковыми карандашами, которые ставили или прекрепляли на различные поверхности, немного растапливая воск снизу, стал выглядеть инновационно и необычно. Но зато стало красиво и почти светло. Отец и еще несколько рискованных персон игрались с пламенем, засовывая в него пальцы и подцепляя огоньки, поднимая их в воздух и возвращая обратно к карандашам, а остальные стали доигрывать в карты. Нельзя же оставлять Смоленщину лежать на полу под столом до утра.