Мои любимые детки.

- Дети, запомните, что по правилам этикета вам запрещено прыгать на люстры, разрисовывать карандашами стол, кидать бумажные самолетики в президента и зевать во весь рот, я уж не говорю про сон. - Но там скучно! - Государственные дела не могут быть скучными,- с умным видом сообщила высокая девушка в официальном темно-синем костюме и с убранными в пучок волосами. Голубые глаза строго поблескивали за стеклом очков. - Слушайтесь ее,- прошипела Московская, хватая за рукав намеревавшегося сбежать пилота, несогласного с правилом этикета насчет запрета прыганья с люстры. Потому что грех не прыгнуть с огромной, тяжелой люстры из венецианского стекла, предварительно раскачав ее посильнее. Инструктаж по правилу поведения в зале с красивым круглым столом и российским флагом проводила Москва. Столица, серьезная девушка, точнее нечто среднее между девушкой и женщиной, потому что для девушки она уже слишком опытна, мудра и не молода, а для женщины недостаточно стара. Поэтому называть ее по гендерным признаками опасались. Обидят еще ненароком, а она потом денег не даст. - А это надолго?- решил поинтересоваться Якутия, которому тоже не хотелось прозябать в зале слишком долго. Так как все вопросы в его сторону дальше добывающей промышленности никогда не заходили. Разве что случится что-то плохое. Вот тогда да, обратят внимание. У Камчатки с Сахалином даже не спрашивали, как дела. - Пока не решат все проблемы,- ответила Москва, поправляя светлые волосы, слегка выбившиеся, за ухо. Очки грозно сползли на переносицу. Уточнять количество проблем не решились, так как это могло повлечь лекцию о том, что если бы кое-кто, а точнее они все, хорошо себя вели, то проблем было бы меньше. Выдав последний раз инструкцию и запретив устраивать конец света, Москва открыла дубовые и толстые двери в зал заседаний. Дети дружно закатили глаза и попрощались с волей на ближайшие часы. Начиналось все неплохо - никого не было. Зал был пуст, стулья стояли аккуратно задвинутыми, и даже добрых теть-уборщиц, которые разрешали брать швабры для конструирования дельтаплана, не было. Дети оглянулись, потом посмотрели на потолок, а потом нагнулись, чтобы заглянуть под стол. Там сидел одинокий шпион, который приложил палец к губам и попросил не мешать работать. Но больше никого не было. - А где все?- спросил Сахалин, держась за руку Камчатки и Чукотки, иногда ради развлечения поджимая ноги, чтобы повисеть. Не ожидающие этого парни всегда стукались головами, машинально нагибаясь. - Мы пришли заранее, как этого требуют правила хорошего тона,- сообщила Москва, отодвигая свой законный тяжелый стул с красной бархатной спинкой справа от президента. - За час?- ехидно уточнил Смоленщина, отодвигая обычный деревянный стул и плюхаясь на него. - Так надо,- возразила Московская, которая Москву себе ставила в пример, во всем ей старалась подражать. И при ней любые идеи, мало-мальски отклоняющиеся от указания великой столицы, мигом запрещала. Дети обижались и делали подлянки. - Скукота,- сообщил Псковский, ногой отодвигая стул, садясь на него и, игнорируя все озвученные ранее правила, укладывая голову на стол, закрывая глаза.- Я спать. - Псковский!- грозно окрикнула его Москва, кладя на стол перед собой какие-то папки и листы, выравнивая это все перпендикулярно границе стола. - Замолчи, женщина, я старше,- пробурчал парень в ответ, пряча лицо в скрещенные на столе руки, засыпая. Москва насупилась и решила игнорировать правдивое, в общем-то, заявление. Потому что даже кидать папкой в Псковского не хотелось. Во-первых, тогда накажут за мусор, а, во-вторых, он кинет ее обратно. И может что-нибудь сломать. Или попасть в портрет президента и уронить его. Минут через сорок ничего не делания и скучных переговоров, дверь зала открылась. Все с надеждой уставились на нее, ожидая что угодно, лишь бы не было так скучно. Но это был всего лишь Санкт-Петербург. К его чести можно сказать, что приходить за час до начала он посчитал немного глупым, и пришел за десять минут. За отсутствие излишней педантичности и боязни показаться в глазах правительства неквалифицированным его в семье любили чуть больше, чем Москву. Если с ней работать и трудится, то с ним отдыхать и просвещаться. Например на тему того, как можно ловко замаскировать застрявшие в волосах зубчики расчески под элегантное украшение. Или как с помощью шарфа и подушки утеплить комнату. - Привет, Питер!- хором поприветствовали его дети, немного оглушив акустической волной. Парень потер правое ухо, слегка оттопыренное из-за бурного детства, когда его за это ухо таскали, но потом дружелюбно улыбнулся. Москва фыркнула и принялась заново выравнивать папку и свои листы. Московская тоже фыркнула. - Вы как-то рано,- заметил вторая некогда столица, а теперь просто город федерального значения. Дети дружно повернулись в сторону Москвы, ничего не говоря, но их укоризненные взгляды были прекрасно понятны. - А-а, ясно,- кивнул молодой человек, тоже уже явно старше юноши, но все еще не дотягивая до мужчины. Его буйные и темные кудри, напоминающие завитки стружки, которые остаются после обработки дерева, топорщились в одну сторону, что явно указывало на то, что Петербург пытался причесываться. Большие и очень добрые темно-зеленые глаза, не раз помогавшие ему просить у начальства денег, уставились на Москву с неким осуждением. - Лучше прийти раньше, чем опоздать,- заявила она, четко следуя своим же правилам. Московская, как китайский болванчик, закивала, совершенно случайно стукаясь головой о локоть Тверского. - На собственную казнь лучше опаздывать,- умно сообщил Петербург, поворачивая голову. Со стороны коридора раздались голоса, шум шагов и стука каблуков об деревянные полы. Москва хмыкнула. Министров было много, с ними были секретарши или какие-то начальники, просто приглашенные гости, мэры и, как вершина бюрократической элиты, президент. Дети подумали и встали, как в школе, приветствуя главного. Последним зашел отец, приветственно махнув рукой и улыбнувшись. Заседание началось с того, что шпиона вытащили из-под стола, усадили в конец и приказали записывать так. Все-таки все свои, боятся некого. Проходило все довольно весело. Речь и сводки, которые дети должны были прочитать и выучить, остались дома непрочитанными и невыученными, так как играть на тот момент в салочки мячиками для тенниса казалось интереснее. И теперь настало великое время импровизации. Дети пытались максимально научными и якобы умными словами высказать свои проблемы. Своих проблем у них было не так уж много, а вот проблемы боссов они, естественно, не вспомнили. - Ну... Там, короче, нужны деньги, чтобы построить такую большую штуку... Она типа в землю и... Че-то там грунтовые воды... Чтобы все было хорошо...- пытался Новосибирский упрямо вспомнить о том, что надо выделить одному из университетов деньги на постройку аппарата по изучению состояния грунтовых вод, дабы те не были загрязненными отходами производства. - В общем, все было хорошо, а потом лопнула труба. И рыбка немного стала зеленой и умерла, а журналюги сказали, что если так будет, то они все позакрывают, хотя завод не виноват, это все строители трубы, поэтому либо убить их всех, либо трубы чинить, да,- максимально доступно рассказал Алтайский край, почесывая себе выкрашенный в красный затылок. Идея была понятна и проста, и даже предоставлялись альтернативы выбора. - Мы, в общем, строили, строили, а оно упало. Надо заново строить...- вздохнул Якутия, который лично предупреждал архитекторов о том, что строительство парковки на месте, которое станет болотом примерно через год из-за дождей и реки недалеко, не самая лучшая идея, особо не грустил по этому поводу. Грустил он когда с того места частично вырубили деревья. Вот их было жалко. - Там какие-то чудаки поперлись в лес, в общем, и потерялись там, похоже, насмерть, поэтому нужен вертолет и тросы, а то они немного застряли в овраге. Точнее машина их. Хотя я вот думаю, может стоит наконец у того оврага табличку, что ли повесить, а то третьи чудаки уже падают и дохнут, жалко же их,- сделал Магаданский жалостливое лицо, потому что ему правда было жаль туристическо-научную группу, которая ночью пошла немного не в том направлении. - Все тлен. Но с оружием все хорошо. А так все тлен,- рассказ Тулы был краток и, главное, понятен и правдив. Расшифровывать понятие тлена он никогда не хотел, поэтому ему верили, что все тлен. - Эти дебилы задолбали ловить мою рыбу! Хотя я четко сказал им, что это моя рыба, и нефиг им ее ловить, а пусть идут заниматься браконьерством куда-нибудь подальше. Но они ржут со своих японских лодок, а я не могу их догнать! Купите мне хотя бы водный мотоцикл, я сам их догоню и отшлепаю!- очень эмоционально вещал Астраханский о нападках браконьеров на места нереста и развода рыбы в реке. Проблема была уже давнишняя и имела глубокие корни. - Ну, в общем, конечно, все просто отлично, однако надо немного подправить рекреационную зону леса и вытравить оттуда жуков, которые съели одну березку,- сообщила Московская, у которой единственной был план, потому что он был у Москвы. Старшая тоже согласно закивала. С остального стола на них неодобрительно зыркнули. - Стадион надо строить дальше,- решил Петербург, которого сначала наругали за разбитые временем и водой волнорезы, которые он не обновил, из-за чего слегка пострадало побережье и пляж. - Археологам нечего делать, можно их снова послать раскопки делать в лесу, там еще на много хватит вещей и трупов,- предложил Ленинградский, который свой административный центр не особо восхвалял, как Московская. Он его любил, конечно, как брата, не старшего и не младшего, но смотрел постоянно с какой-то грустью в глазах. Петербург, сменив имя, внешность и жизненные цели, почти забыл о том, каково было быть Ленинградом. - В общем, все могло быть и хуже,- подвел итог Россия, который уже разрисовал весь оборот документа узорами под хохлому с легкими элементами гжели по углам, поэтому решил, что три часа развлечений должны окончится как можно быстрее. Хорошо еще, что происходило такое раз в полгода.