Мои любимые детки.

- Так, нам нужен разрыхлитель. У нас есть разрыхлитель? - Нет, есть мука. - Мука это не разрыхлитель. А есть что-то похожее? - Ацетон есть. Тоже много что растворяет. - Отлично! Смешай муку с ацетоном. Посмотрим, что будет,- решил Алтайский край, который был ответственным за распределение продуктов по людям. Пока все было гладко, даже нашелся ответственный за цвет молока и тестер сыра с плесенью. Разрыхлитель, теперь получаемый весьма экспериментальным путем, нужен был для пирога. А точнее торта. Большого, вкусного торта с кремовыми, чуть прохладными розочками, витаминками в серебре, узорами, похожими на дохлых змей, и прочими тортовыми радостями. И, конечно, с начинкой. Начинкой занимались в другой части кухни. - Чтобы было вкусно нужно мясо. Без мяса не вкусно. Можно еще рыбу положить. - А я оленину хочу,- возразил Ямало-Ненецкий, поправляя шапку на затылке. Белая, с синими узорами оленей, ромбов и странных закорюк, легкая, но очень красиво сочетающаяся с черными волосами и синими глазами. - А я рыбу,- возразил на возражение его брат, Ненецкий, отличающийся от предыдущего оратора только отсутствием шапки и фиолетовыми глазами. Больше отличий никто найти не мог. У них даже некоторая одежда была одинаковой. - А я мясо,- Ханты-Мансийский, признанный адекватным и вообще лапочкой, был выбран главным по начинке. Жаль только, что степень адекватности и лапочности на умение готовить начинки для тортов не распространялась. Возникшая дилемма заставила задуматься спорщиков, которые философски смотрели в морозилку. Где-то там надо было найти что-то для начинки, которая пока что существовала лишь в теории. В другом углу, на подоконнике, происходили эксперименты. Иркутский осторожно капал ацетон и слабый раствор кислоты в миску с мукой. Пока ничего не происходило, но вскоре все зашипело, бурно выделяя какой-то газ, а потом как-то тускло и уныло свернулось в осадок, похожий на застывшую молочную пенку. Химик потыкал в него палочкой. - Сойдет как разрыхлитель? На вид похож... Белый порошок... Не пахнет даже почти. - Мало че-то его,- покачал головой Новосибирский, только что добывший из холодильника равное количество коричневых и белых яиц, поэтому теперь направленный помогать с разрыхлителем. - Его вроде много и не надо,- почесал белую макушку Иркутский, который был не силен в кулинарии, зато отлично знал химию. И, на крайний случай, всегда мог сделать какой-нибудь сладенький эксперимент, абсолютно безвредный для здоровья. Правда, его все равно почему-то не ели. - А еще нужен сахар, тростниковый, это который коричневый. У нас есть коричневый сахар? Магаданский, блин, выплюни сахар! Он случайно не коричневый?- Алтайский край, вовремя заметивший растрату общественных продуктов, грозно упер бока в руки, глядя на босоногого поедателя сахаров из маленьких пакетиков, некогда привезенных с отдыха где-то в отелях. Магаданский высунул язык, на котором еще не окончательно растворился сахар, и посмотрел на него. - Ффоте неф,- попытался сказать он с высунутым языком. Алтайский не понял и выгнул бровь, которую, в отличии от волос, не красил. Поэтому они у него были светлыми, а прическа сегодня, для разнообразия, черной. - Вроде нет. Но сахар только белый есть,- сообщил босоногий уже нормально, дохрумкивая сахар из пакетика, а потом жестом фокусника извлекая из-за спины большую прозрачную сахарницу с белым, как снег, сахаром. - Делай из него коричневый,- приказал Алтайский и отвлекся на создателей разрыхлителя. Женская половина дома, могущая готовить быстро, безопасно и вкусно, ушла на прогулку. Они гуляли по тропинкам в лесу, болтали, собирали букеты опавших желтых и красных листьев, кидались каштанами и кормили белочек. А мужской части населения, точнее, ее частичке пришла в голову просто шедевральная мысль о том, почему бы не порадовать всех тортом. Все равно гуляют девушки, пока не устанут, а устают они не быстро, так что время было. - Начинка готова,- сообщил Ханты-Мансийский с повязкой для тренировок на голове. Повязка была чужая, но использовалась для того, чтобы волосы не упали в начинку. Ведь тогда будет невкусно. Миска с красноватой жижей, по консистенции напоминающей сметану, предоставилась на общий суд. Алтай, который был заведующим холодильником, любопытно окунул в жижу палец, а потом облизнул его. Лицо стало передавать огромную гамму эмоций, но дегустатора не стошнило, что уже достижение. - А с чем она?- поинтересовался Алтайский, принимая миску с начинкой, бережно держа ее в руках. Ямало-Ненецкий пожал плечами. - Вроде с клюквой. Или с чьими-то кишками. Оно замерзло, и мы не поняли, что это,- честно ответил он. Лицо Алтая стало еще более выразительным, но выплевывать кулинарное произведение на глазах у его творцов нельзя. Потому что творца каждый может обидеть. А вот выдержать их оплеухи - не каждый. - Та-а-ак... Ну я не могу утверждать, что это тесто, но на вид и на запах оно похоже, а дальше уж сами разбирайтесь,- из зала, где в обществе телевизора было теплее и веселее, пришел изготовитель теста, он же Карелия. В руках в него была большая миска белой, а точнее кремового цвета плотной жидкости, на вид и правда похожей на тесто. Это пробовать никто не стал, решили поверить на слово. Все-таки у Карелии наверняка был опыт в изготовлении каких-нибудь своих, финских тортов. Или просто еды. - Так, тесто есть, начинка есть, разрыхлитель добавим... Значит, пора выпекать формы. Должна быть такая специальная штука, как большая формочка в песочнице... Где-то тут,- Алтайский обвел рукой кухню, весьма немаленькую и имеющую кучу шкафчиков, в которых могла быть нужная им вещь. В итоге, большую формочку не нашли. Но семейные умельцы нашли кусок металла, длинный и красивый, согнули его, осторожно закрепили, и получилась кривая, самодельная форма для выпекания. Правда, без дна. Но было решено, что вниз уж тесто не убежит. Торжественно открыли печь. Черные и теплые недра манили погреться, но торт был важнее. На дно плиты поставили самодельную форму, а в нее залили тесто, начинку и тесто, решив все испечь сразу, а не парится с намазыванием коржей. Тесто, естественно, потекло по дну плиты, очень грустно и медленно пытаясь сбежать. Но дверцу захлопнули, а Алтайский торжественно включил печку. Что-то щелкнуло, зашипело, начал тикать таймер. Сквозь полупрозрачную дверцу было видно их творение, пока белое и невкусное, но явно готовое стать изысканным тортом. - У нас осталось немного коричневого сахара, поэтому можно сделать глазурь,- решил Алтай, кивая на маленькую горсточку сахара, покрашенного коричневым пищевым красителем, на столе. Все согласились, что крем и глазурь играют важнейшую роль в украшении и поедании торта, поэтому принялись создавать из сахара и сметаны эту вкуснятину. Правда, сметана кончилась, но решено было взять майонез, подсластив его белым сахаром. Все творили, забыв о времени и торте. Но тут Магаданский, пробегающий мимо печи к холодильнику, решил заглянуть и посмотреть, как же там их великолепнейшее творение. - Ух ты блин,- восхитился и выругался одновременно парень, глядя сквозь полупрозрачную дверцу на то, как из формы для теста вылезает громадное желтое нечто, похожее на голову осьминога, и ползет к нему. Снизу шевелились щупальца чудовища, набухая и лопаясь, и только черный металл кое-как сдерживал монстра на месте. - Алта-а-айский, а так и должно быть?..- решил спросить он у старшего. А вдруг паника напрасна, и монстр потом сам как-нибудь успокоится, превратившись в мирный и вкусный торт?.. - Не думаю,- честно ответил главный, приоткрывая дверцу. Чудовище рвануло наружу, взбухая и шевелясь, а парни бросились врассыпную с кухни. Раздался громкий и сухой хлопок, а потом зазвонил таймер. Кухня явно преобразилась. Плита снаружи и внутри была вымазана в тесте, красную начинку выплюнуло на стену и на стол, а черный металлический круг, призванный сдерживать торт, лежал на полу. Парни синхронно почесали затылки. - Предлагаю убраться и... Приготовить бутерброды.