Мои любимые детки.

- По-моему, я поправился... Немного. Чуть-чуть прямо, вот тут, сбоку... - Это нормально, ты же ешь за троих, как минимум. Тяжелая работа требует много энергии и много еды!- утешающе сообщил Камчатка, который верил в то, что больше всего есть должен тот, кто больше всего работает. Поэтому, по его мнению, еда в доме была распределена неверно. На счет своей фигуры волновался Якутия. По мнению большинства волноваться ему было не о чем, разве что о том, что девушки, увидев его полуголым на пляже, могут немного сойти с ума. Конечно, якут был не супер-пупер загорелым красавчиком с обложки журналов, но тоже весьма красив. Особенно красивым у него была фигура, накаченная не залами и тренировками, а тяжелой, монотонной, грубой работой. - Какая тебе вообще разница, ты и так весь из мышц состоишь, ни капли жира!- немного анатомически неверно сделал комплимент Магаданский, хлопая брата по голой спине. Звук получился веселый, поэтому парень решил ударить еще раз, но по-сильнее. - Все равно я какой-то толстый,- Якутия ласково ударил брата в ответ, совсем легонько, ладонью по плечу. Магаданский отвлекся на красный отпечаток ладони на плече. - Так и должно быть,- хихикнул Тверской, разглядывая в зеркало несравненного себя. Зрелище было неплохим, но чего-то не хватало. Груды мышц у Тверского не было, так, нормальная пацанская фигура и некрасивые шрамы на шее, прикрытые висящим полотенцем. - У тебя больше всего земель. Это нормально, что ты больше нас,- сообщил один из самых маленьких членов семьи, прекратив сушить волосы посредством трепки их полотенцем. Черные пряди стояли дыбом, как шерсть у разозлившегося кота, а сам Тула повернулся на Якутию, внимательно изучая взглядом. - Маленьким быть удобнее,- возразил якут, которому зеркала не хватило, но он прекрасно обозревал себя так. Тверского тем временем за космы оттаскивали от зеркала. - Не будем спорить,- хмыкнул Ханты-Мансийский, единственный уже одевшийся, сидящий на подоконнике и вплетающий в волосы разноцветные нитки и бусинки. Он тоже был не высоким, вторым с конца по росту в семье, если не считать Сахалина. - У высоких тоже много преимуществ,- заметил Карелия, полотенцем удачно убивший муху, а теперь думающий, можно ли вытираться этим же куском ткани. Или лучше взять чужой. - А у высоких и сильных... Ууу, куча просто,- улыбнулся Бурятия, который и сюда умудрился притащить свою гитару, правда, сам не понимал зачем. Но раз есть, то надо носить. А одежду у него кто-то остроумный стыбзил. Поэтому он ходил в гитаре. - Так что не парься, ты в отличной форме. В отличии от некоторых,- хмыкнул Псковский, у которого с фигурой тоже как-то все было идеально, но от постоянной лени и поедания печеньев заросло жирком. Правда, девушкам это не мешало на него пялится. - Не всем быть накаченными альфа-самцами,- в защиту более слабой части мужского населения дома заявил Пензенский, у которого с литыми мышцами было плохо. Точнее их не было совсем, не считая железного бицепса. Но это не считалось. - Правильно, кому-то надо быть бабами,- кивнул Псковский, давясь смехом.- Род там продолжать, у очага сидеть и... Эй, охренел, что ли, мелочь?! - Я тебе сейчас так вдарю, что род продолжать будет нечем,- елейным голоском предупредил Пензенский, за неимением лучшего, кинувший в своего оппонента по спорам скомканной футболкой. Грустный Башкортостан, хозяин футболки, философски и мудро решил не лезть в центр баталии и обойтись пока так. - Ну посмей, мелочь блондинистая!- сразу завелся Псковский, которому лишь бы с кем-нибудь поцапаться. Тем более с тем, кто ставит под сомнение его мужественность. Такое не прощалось. Поэтому первым сигналом к началу боевых действий была кинутая обратно футболка. Как перчатка, во время дуэли. Склонный к романтическим настроениям и попавший в свое время под влияние французской аристократии Пензенский решил, что именно это кинутая ему в лицо футболка и обозначает. И поскорее выкинул ее в сторону, чтобы не мешалась. Девушки явились чуть позже, довольные, теплые, румяные и мягкие, как красивые пирожки. Все были кокетливо укутаны в полотенца, гордой поступью цариц ступая босыми ногами по плитам пола. Гордо, но быстро, потому что пол холодный, а тепло быстро выветривается. Но открывшаяся им картина вынудила притормозить с одеванием. - Пско-о-ов? Он жив, нет? - Я склоняюсь к варианту, что жив. Он трудно убиваемый. - Вроде дышит даже... Или нет... Не пойму никак. Ааа, ладно, и так сойдет,- на холодных плитах пола в живописной позе трупа лежал Псковский. Лежал он около шкафчика, поэтому что-то невербальное и казуистическое подсказало девушкам, что парня кто-то об этот шкафчик ударил. За этим фактом девушки даже забыли возмутится, что мужчины все еще не ушли. А они-то специально сидели, ждали, дабы потом единолично занять все пространство. А тут парни все еще в полотенцах бегают. - Так. Что тут случилось?- грозно поинтересовалась Мордовия, упирая руки в боки и глядя на небольшую группку сочувствующих около вырубленного Псковского. Полотенце на груди, и так еле справляющееся, еще сильнее натянулось. Оно было укороченным, зачем-то, и мало того, что еле доставало до середины бедра, так еще и в длину было гораздо меньше, чем надо. Свое, нормальное полотенце Мордовия забыла в комнате, поэтому одолжила у Чувашии. Чувашия, в свою очередь, у Марий Эл. Марий Эл у Удмуртии. Удмуртия стащила полотенце Татарстан. Татарка умно взяла с собой одежду. - Я его ударил... А он че-то... И вот,- вкратце пересказал Пензенский, все еще пребывающий в шоке от того, что совершил. - Он врезал ему с разворота с ноги, Псковский фиганулся башкой о шкаф и вырубился,- дополнил веселую историю Тверской, потыкав брата пальцем в щеку. Тот никак не отреагировал, видимо, удары вышли сильными. Мордовия вздохнула, потирая переносицу. - Ну я же тебе говорила, лесное ты существо, что нельзя бить братьев просто так, тем более ногами! Ты меня вообще слушаешь?!- Мордовия схватила Пензенского за ухо, принимаясь на мордовском, судя по всему, высказывать все, что оно о нем думает. Парень дергался, пищал, пытался вырваться, но не получалось. Все сочувственно покивали головами. - А он точно не труп?- Вологодская присела около вырубленного об шкаф, внимательно изучая затылок парня. Крови не было, но большая шишка стремилась к размерам яблока. На ощупь она проверять не решилась. - Ничего нормально без нас не можете делать...- в конце своей пламенной речи проворчала Мордовия, отпуская ухо младшего брата. Впечатлившийся и, хоть почти ничего и не понявший, но уловивший общую мысль Пензенский тихо рухнул на пол, потирая красное ухо. - Вечно деретесь,- укоризненным ангелом сообщила Марий Эл, покачав белокурой головкой. Девушки согласно закивали. Парни стыдливо опустили головы, разглядывая пол. - Ептвоюмать, Пензенский, ты труп...- подал голос наконец-то очнувшийся пришибленный об угол Псковский. Однако в голосе его не чувствовалось твердой уверенности, а, нащупав шишку на затылке, он и вовсе решил переменить свое мнение. - Вот видишь. Женщины в семье главнее,- заметил слишком метко бьющий ногами блондин, натягивая шорты и красивую зеленую футболку с оптимистичным синим солнышком. - Главнее в семье тот, кто бьет больнее,- хихикнула Московская, натягивая шорты, прыгая на одной ноге и стараясь не поскользнуться на натекших лужицах воды с волос и полотенец. - А это папа,- радостно хихикнул Сахалин, размахивая тоже вымытым, мокрым и пока что грустным китенком,- Правда, Якутия? - Правда, правда.