Пантера

ВонШик заваливается домой глубоко за полночь. Свет не горит, а это значит лишь одно – старший не смог дождаться и лег спать. Обычно, если такое случается, то врач как можно тише проскальзывает в душ, а затем под плед, к родному телу. Но в этот раз все иначе: дверь захлопывается намного громче, что будит кота. Потом Шик налетает на холодильник, зачем вообще туда пошел? Сонный Тэгун зовет его, но в ответ слышит лишь какое-то бессвязное бурчание. Следует непродолжительное копошение, после которого младший пытается телефоном подсветить себе дорогу, но гаджет вылетает из рук. ВонШик громко ругается и падает, запутавшись в ногах. Тэ больше не может этого терпеть, поэтому встает и подходит к любимому. Он хорошо видит в темноте, поэтому легко отыскивает свернувшегося в калачик, лежащего на полу во всей одежде Кима. Присаживаясь рядом, получеловек поправляет чужие растрепавшиеся волосы, обращая на себя внимание. - Тебе плохо? – Кот напуган и обеспокоен, ведь не знает истинной причины такого странного поведения. Существо пытается помочь другу сесть. ВонШик отрицает и закидывает руку за кошачью шею и притягивая его лицо для поцелуя. Он соскучился. От младшего исходит странный запах, не знакомый Тэгуну. Запах невкусный, отталкивающий, но он все равно позволяет целовать себя так, как хочет его друг, его любимый. - Почему от тебя так странно пахнет? – Все же не может сдержать вопроса кот. Он не ожидает, что юноша разозлится на него, не понимает отчего. Младший рассыпается мелкой бранью, пытаясь раздеться, но запутывается в свитере, пыхтит и ворчит еще больше. – Что-то случилось? Что-то плохое? Недочеловек понимает, что нужно помочь, поэтому запросто стягивает кофту с чужого тела. Со штанами история повторяется, поэтому приходится самому раздевать врача. ВонШик сильно пьян, но кот никогда не видел такого состояния, не знает, что значит быть пьяным, поэтому боится, что с младшим случилось что-то ужасное. - Пойдем со мной в душ. – Шик едва сплетает слова в предложения, мычит и плохо концентрирует внимание. - Может завтра? Давай спать. – Тэгун понимает, что сам Шик не в состоянии будет даже дойти до душевой, и мыть его придется самому ему. Кот тревожится за младшего, но сам спит на ходу. ВонШик уселся на полу, скрестив ноги по-турецки, показывая, что спать он не намерен, и расходится длинным монологом. Он говорит много, но непонятно, его язык, кажется, живет отдельно от хозяина. Все так же в комнате не горит свет, но оба парня уже не нуждаются в нем. Шик говорит что напился, что влюблен, проклинает кота в его невинности и наивности. Кот пытается понимать, пытается слушать, сидя напротив, подпирая голову рукой, постепенно засыпая. - Ты что, уснул? – ВонШик в ярости наваливается на задремавшего друга, отчего оба падают. Ким дышит в шею старшему, а тот шокирован падением и резким пробуждением, второй раз за ночь. Тэгун предпринимает слабые попытки выбраться из под свалившегося на него тела, но второй ехидно улыбается и, с горем пополам, привстает на коленях, блокируя ими недочеловека. Младший снова целует влажно, хозяйничая в чужом рту языком. Он позволяет своим рукам вольно бродить по твердым мышцам кота. Когти тут же впиваются в предплечья корейца, оставляя царапины. Кот не понимает такого поведения, поэтому с легкостью останавливает все нападки любимого, силой переворачиваясь и подминая его под себя. Мгновение, на которое Тэгун владел ситуацией, быстро испарилось глупой улыбкой младшего. Эти губы, слегка покрасневшие и влажные от слюны, добрые глаза, сейчас заволоченные чернотой, насмерть рушат все инстинкты, все барьеры лесного жителя, и он снова оказывается на лопатках. Но теперь все несколько иначе. Кот еще не понимает в чем, но в ребра уже не впиваются чужие колени. Его уже не пытаются сдержать силой, но в пьяном мозге Шика, по-видимому, уцелела вся его хитрость. Колено теперь упирается в пах старшего. Так студент имеет наибольшую власть, нежели раньше, поэтому его ладонь скользит по плоскому животу и ниже. Кот давится воздухом. Его зрачки грозят заполнить всю радужку, но это сейчас не самое страшное. А страшно то, что тело бьет мелкой дрожью, что руки сами прижимают любимого ближе. Страшно от того, что хочется выгнуться навстречу, от неизвестных чувств, сейчас накрывающих с головой. Словно Тэгун нырнул в ледяное озеро, и первое оцепенение – приятное, но устрашающее, не проходит за долю секунды. Будто, нырнув, он не может вынырнуть для живительного глотка воздуха. Пока старший разбирается со своими эмоциями, ВонШик перемещает ладонь на чужой член, принимаясь медленно массировать сквозь тонкую ткань шорт. Он готов кончить от одного взгляда на метающегося под ним Тэгуна. Но пьяный разум заставляет двигаться дальше, продолжать стимулировать чужой орган, желая услышать кошачьи стоны. Юноша не сразу понимает, от чего получает наслаждение сам. Лишь сконцентрировавшись на приятном чувстве, удается опознать обвивающий его бедро хвост. Эти поглаживания такие нежные, что щекочет в животе. Ким прячет свои глаза в широком плече, боясь, что просто не вынесет еще одного взгляда на возбужденного кота. Совсем рядом, настолько, что это выцепляет боковое зрение, дергается чужой кадык, и младший скользит голодным пьяным взглядом по выгнутой шее, по выступившим венкам. Он уже не может игнорировать свой организм, поэтому убирает руку, заменяя своим возбуждением. Сейчас двое максимально приближены друг к другу и могут чувствовать жар чужого тела, но не могут развести грань между чужим и своим дыханием, жаром, возбуждением. ВонШик имитирует секс, то, что он раньше представлял сексом, потому что с котом все иначе. От этих легких движений у кота распахиваются полузакрытые до этого момента глаза, воздух заканчивается, словно он так и не смог вынырнуть на поверхность и сейчас легкие наполнила вода. Он понимает, что идет ко дну и сейчас именно тот момент смирения, когда готов принять все, что угодно, когда легкие нестерпимо жжет. Старший не замечет, что уже изрядно исполосовал чужие руки и спину, что кончик его хвоста сейчас почти намотан на чужой кулак. Сейчас все его существо сосредоточено лишь на одном органе. Импульсы от которого словно огромные градины, летят по телу, оставляя жгучий след. Сбив вконец свое дыхание, Шик так и не услышал ни одного стона снизу, лишь рычание. Утробный животный рык. Подобный грозится вырваться и из собственной груди, когда парень наращивает темп стимуляции. В голове промелькивает мысль о том, что сейчас он хочет кончить одновременно с котом. ВонШик не знает, на сколько его хватит, сколько еще нужно коту. Но чужая рука, перебравшаяся со спину на шею, когти, впивающиеся в шею, как передатчик, доносят, что время пришло. Тишину их комнаты рассекает два громких рыка, высвобождая нереальное наслаждение, первое для обоих настолько сильное. Шик едва находит в себе силы, чтобы не свалиться на любимого, а упасть рядом. Пусть его мозг и отравлен алкоголем, но оргазм, подаренный котом, действует отрезвляюще, заставляет думать лишь о нем. Эйфория греет лучше дешевого пледа, поэтому двое даже не пытаются переместиться на матрасик или же просто дотянуться до куска ткани, чтобы прикрыться на ночь. Они просто лежат рядом, соприкасаясь лишь влажной кожей рук. Сон забирает пару раньше, чем подкрадывается утренний холод.