Пантера

ВонШик просыпается первым, в компании жуткого похмелья. Парень с трудом и громким пыхтением выпутывается из клубка, сооруженного их телами ночью, и идет в душ, предварительно накрыв кота пледом. В ванной он с ужасом замечает, что весь живот стянуло высохшей спермой. Холодной водой кореец пытается вернуть себе ясность ума и воспоминания о вечере, но получается не очень хорошо – бедолага лишь замерз до стука зубов. Плюнув на все, юноша вернулся в комнату. Кот уже перебрался на матрац, и ничего не стоит лечь рядом, согреваясь от любимого тела, но Шик задумчиво стоит в стороне. Парень обдумывает свое поведение, пытается сквозь пронизывающую голову боль придумать хоть что-то, хоть как-то вернуть в отношения с котом дружескую нотку. За размышлениями интерн выпивает весь сок из холодильника. От жидкости становится немного легче. Через некоторое время по привычке кот встает для ритуального утреннего поцелуя, но замечает, что ВонШик спит, сидя за столом и подперев голову руками. Крепче укутавшись в плед, старший мягко подходит и начинает будить. Он делает это грубо, тормоша за плечи и громко зовя, отчего в голове Кима становится шумнее, чем на рок концерте. Кот старается донести до чужого сознания, что уже пора идти в больницу. В это время кот обычно провожает интерна и снова отправляется в жесткие объятия матраца. Но весь их устой разрушен еще вчера вечером странным поведением младшего. И сейчас ВонШик не целует, не уходит, даже не одевается, но лишь прячет голову в руках все глубже. Младший старается не думать о злости, которая комом разрастается в его болезненно трезвеющем организме. Все, что он может выдавить из себя, так это то, что у него выходной. Кот некоторое время составляет неразборчивое бормотание в слова, после чего распахивает плед на груди и обнимает со спины. Теперь ему ясно лишь одно – день они проведут вместе. От осознания кошачьи губы расплываются в ленивой улыбке. Раз у младшего выходной, это значит, что ему не придется одному бороться за сон с утренним холодом, вооружившись самым тоненьким в мире (каким он кажется после ухода Шика) пледиком. Сегодня все иначе. Можно купаться и утопать в тепле чужого тела, в крепких руках… ВонШик еще немного сомневается, но позволяет старшему увести себя, чтобы раствориться рядом с ним, чтобы спрятать лицо в его шее. Сегодня кот намного активнее, чем прежде. Он сам тянет на себя чужие руки, а потом переплетает пальцы. Кима сносит волной приторной нежности, от которой даже воротит. Сегодня вся кошачья натура Тэгуна как никогда лезет наружу. Все, что он делает весь день – это спит и просит есть. А вечером, когда, опять же Тэгун, просится на долгожданную прогулку, они сидят под уже зеленеющим деревом. ВонШик наслаждается своей трезвостью и ясностью ума. Юноша словно заново родился и готов радоваться даже каркающим воронам, поэтому не замечает, что заскучавший друг ложится рядом и кладет голову ему на колени. Не замечает, как собственные пальцы начинают зарываться в черную челку под капюшоном. Не замечает, как почти засыпает, а рука безвольно опадает на мягкие губы. Он словно пребывает в радостном трансе, из которого его выдергивает чужой язык на запястье, прямо на том месте, где просвечивают венки. Его глаза тут же распахиваются от удивления, по телу пробегает табун слоноподобных мурашек, а в животе ухает, передавая дрожь ниже. Кот довольно ухмыляется и встает, идет играть с отражением в пруду, не обращая внимания на ошарашенного друга. Позже, после «морского» ужина, Тэгун сам заходит в уже занятую Кимом душевую. Как ни в чем не бывало, он быстро избавляется от одежды, проделывая все это бесшумно, как умеют только коты. Когда запотевшая прозрачная дверь открывается, ВонШик едва сдерживает вопль испуга, и роняет душ из пенных рук. На лице старшего расползается улыбка, и он уверенно шагает вперед. С каждым вдохом кота расстояние между телами сокращается, а Шик тем временем не дышит совсем, наблюдая за любимым. Момент, и он видит, как мускулистые руки прикасаются к его животу и ведут выше. Эти прикосновения абсолютно невесомые, осторожные и даже в какой-то степени невинные. Все это сводит с ума, кот сам напрашивается, но Ким боится, что сделает ему больно, что не сможет сдерживать себя настолько, чтобы для кота все обошлось с наименьшей болью. По-крайней мере он сам себе так думает. Он смотрит, как красивые длинные пальцы скользят по его плечам и спускаются на бицепсы. Шик готов с головой прыгнуть в этот океан, готов быть загипнотизированным и дальше этими руками, но, все же, что-то в нем щелкает. Он обещал себе, что не сделает коту больно, что если у них и случится секс, то это будет комфортно, а не в тесной душевой кабинке дешевой комнатки. А еще младший не понимает, отчего кот сегодня ведет себя так странно. Из-за того, что они давно не виделись толком или из-за прошлой ночи? В любом случае, себе он позволяет лишь перехватить эти вездесущие вездетрогающие руки и закинуть себе на шею, чтобы притянуть для долгого поцелуя. Они оба нуждаются в поцелуе сейчас. Это для них самый лучший способ выразить себя. ВонШик медлит, передавая всю чувствительность, показывая, что не нужно торопиться. Как же он соскучился по губам старшего. Хоть и была вчерашняя ночь, хоть кот провожает его каждое утро, целуя перед дорогой, но ему мало. Шику всегда будет мало всего кота. И он отрывается от любимых губ только чтобы перевести дыхание, но снова и снова прикладывается к ним. В перерыве от поцелуев у кота потерянный взгляд, словно у бездомного котенка. Корейцу сложно прекратить, он мажет языком мимо губ, по щеке, спускается к шее и нежно целует ключицу. Ему никогда не насытиться аккуратными и сладкими губами Тэгуна, но на сегодня хватит, поэтому, через глубокий вздох, парень просто обнимает близкого друга, смыкая руки за широкой спиной. Кот понимает, что провокация снова не сработала, но долгие сладкие поцелуи немного остудили его пыл. Снова крепкие объятия Кима отстраняют все его мысли, согревают и дают надежду на то, что он ему все-таки нужен в той же мере, как и коту самому нужен этот паренек. - А я говорил, что у меня выходной всю неделю? – спрашивает ВонШик, когда они уже легли спать. – Я договорился с другом, он даст мне свою машину на пару дней. И я планирую показать тебе другую Японию. Не серую и пугающую, а красивую и удивительную, подобную той, как в парке. А еще мы должны с тобой добраться до гор… - он еще долго говорил о том, что напланировал на эту неделю, а Тэгун слушал его и улыбался. – Только обещай не заболеть, как это обычно случается, как только я что-то планирую. - Хорошо, - хен снова был в предвкушении поездки, снова его накрыли сильные чувства, как перед отправлением из домика в Корее, только сейчас он был счастлив и уверен в своем желании. Скоро парочка уснула. Ким лежал на спине, а кот на боку, уместив голову на груди младшего, а так же собственнически закинув на него одну ногу и хвост.