Пантера

- Я все думал и … - если бы Тэгун не был напуган до смерти, то заметил бы, как трудно дается другу это предложение, - мы можем найти в лесу твоих… - тут воодушевленный счастливый ВонШик снова запнулся на слове, подбирая правильное выражение, - ээ, ну, сородичей, таких как ты. Раз твой папа смог тебя найти, почему мы не сможем? Было бы здорово! Ведь, знаешь, там могут быть твои настоящие родители. – Ким уже битый час жужжал в ушах кота, пытаясь отвлечь от поездки в машине. Тэгун сам об этом думал миллионы раз, а в Японии еще больше. Ведь хотел он именно этого, так давно и так сильно. А сейчас они едут к горам, чтобы целых два дня провести так, как он привык, вне города. Хотя, привычки меняются. И японский Тэгун любит спать до обеда, мало бегает, почти привык к шуму и не чихает от городского воздуха. Сейчас он избалованный домашний кот, а не дикая пантера, которая может жить обособленно. Но, это его первая поездка на машине. И это намного быстрее и страшнее, чем в автобусе. На дороге постоянно куча таких же машин и больше, которые того и гляди, готовы поглотить парочку своими железными пастями. Не смотря на все просьбы и увещевания младшего, Тэгун не может сдержать когти и впивается ими в свое сидение под ногами. Когда ВонШик обгоняет очередную машину, несясь по встречной полосе прямо на огромную фуру, кот не дышит. Кажется, что сердце сейчас выпрыгнет из груди, а в горле застревает крик ужаса. Ким замечает краем глаза ненормальную белесость друга и крепко сжимает его колено, возвращая сознание старшего к себе. Он уже закончил маневр и может на мгновение повернуться и одарить теплой улыбкой, чтобы коту было не так страшно. Шик не может видеть как Тэгун реагирует на каждое изменение – скорости, шума… Иначе, сидел бы как идиот, с улыбкой на все лицо, замечая навостренные уши, напряженную спину, больше напоминающую тетиву лука. И уж от созерцания выгнутой спины, в голову парня сразу бы пришли неприличные мысли; язык бы юрко облизал пересохшие губы... - Смотри-ка, как быстро мы добрались! Мы на месте, скоро остановка! Тэгун совсем не разделял оптимизма младшего; ему поездка показалась вечностью. Зато снова ощущать под ногами твердую землю показалось счастьем, а не обычным делом. В этом городе воздух был немного чище, было немного светлее. - Давай! Пошли скорее, нам надо много посмотреть за два дня! – ВонШик буквально волоком потащил кота с безлюдной парковки в толпу. Ким как-будто вернул все свои корейские силы и оптимизм. Тэгун не успевал за его полетом мыслей, за его рассказами. Интерн вел себя словно назойливая муха, отвлекая все внимание кота на себя. Он ловко вилял в толпе и уверенно вел старшего за собой, ни разу не повернувшись спиной к нему. От кучи фотографий, которых они сделали, у кота «отваливались» руки, ведь именно он был фотографом. Но, все же, надо отдать должное корейцу, эта вылазка в город, оказалась уже не такой пугающей. Тэгун старался запомнить каждый дом, каждую загнутую крышу, которую он видел, каждое дерево. Оставить как можно больше воспоминаний – вот его цель, ведь выходные Шика пролетят, и не заметишь. И снова кот будет, словно призрак, ждать ночи, хоть для какой-то активности. Они оба ловили улыбки друг друга, наслаждаясь ими и искренне считая, что это самое лучшее, что они видят за день. Две улыбки создали им особенный мир, барьер, ограждающий двоих от толпы, от рутины, раскрашивая серые бетонные постройки. Ночь парочка провела в дешевом отеле, стены которого казались картонными. Завывания ветра угрожающе заставляли прижиматься ближе друг к другу. Но надо отдать должное футонам – по сравнению с их матрасиком, этих было два в комнате (парни их быстро сдвинули), и размером они значительно обгоняли их подстилочку. Тепло родного тела согревало, и Ким уже почти уснул, как почувствовал копошение рядом. Тэгун был возбужден насыщенным днем и совсем не хотел спать. Он хотел, чтобы ВонШик снова сделал ему приятно, как в тот странный вечер, отличающийся от остальных. Тэ, как обычно лежал спиной к другу, и не придумал ничего интереснее, чем обвить ногу Шика хвостом. Это оказалось немного трудно сделать - юноша вплотную прижимался своим телом. Кот недовольно начал шевелить хвостом, дергать им, невольно попадая по члену Шика, вызывая тихие стоны. Жалобно проскулив, тот отодвинулся, освобождая чертов хвост, которым тут же получил не легкий удар по бедру. Стиснув зубы и собирая всю свою силу воли в кулак, которая постоянно рядом с котом находилась в напряжении, младший перевернулся на другой бок. Двигаться на холодную часть матраца совсем не хочется, и он молится, чтобы друг остановил свои пытки, но, видимо молился он не тем Богам. Так как кот теперь не был скован в движениях, он мог вытворять что угодно, что взбредет в его животный мозг. ВонШик лежал в напряжении и ждал непонятно чего. Ощущение, будто кот советовался с Люцифером на тему того, как достать ближнего своего. Каждый нерв в теле интерна был напряжен. И не зря. Тэгун начал с малого – своими мягкими лапками он невесомо коснулся самых кончиков коротких волос любимого, и повел подушечками пальцев ниже, спускаясь на шею. Это действие заставило младшего содрогнуться. Но он терпел. Терпел и думал, почему собственно терпит!? Ведь, чертов брюнет уже второй день открыто домогается. Но все же, ВонШик снова и снова брал себя в руки. Боролся с табуном мурашек, побуждающих каждую клеточку в теле. Почему? Почему ВонШик не может повернуться и завалить Тэгуна прямо здесь? Ким усердно искал ответ на этот вопрос сквозь беспорядочный рой мыслей, крутящихся вокруг одной необычной особи. А за его спиной лежал Тэгун, разочарованный в отсутствии реакции. Ему в голову стремительно поступали мысли, одна за одной, четко и упорядоченно. И он был готов воплотить каждую из них в жизнь, до тех пор, пока Шик не удовлетворит его потребности. Если не хочет, зачем тогда вообще было показывать эти чувства, открывать новые ощущения для черного существа? Он убирает руку и заменяет ее своим длинным, немного шершавым языком. Хищник ведет влажную дорожку от конца волос до третьего позвонка. ВонШик думает, что мурашки устроили на его бренном теле атомную войну. Он дергает плечами, пытаясь избавиться от кота, желая сжаться в комочек и продолжать сжиматься до тех пор, пока не станет ничтожно крохотным и исчезнет. Но Тэгун хочет для себя продолжения, поэтому добавляет зубы; облизывает голые плечи, прикусывая некоторые участки. Каждое новое движение кота заставляет Кима думать, что на нем применили химическое оружие, которое уничтожает его, взрываясь постепенно, маленькими но разрывными бомбочками. Трудно переделать себя. Даже не смотря на то, что Шик принял для себя любовь к необычному, но мужчине. Тяжело переступить через предрассудки, через воспитание, через все морали и правила, которые заколачиваются в любого человека с раннего детства. ВонШик с ужасом признается себе, что просто боится. Одно дело говорить, думать, даже целовать… Но секс с парнем - пока это выше его сил и предубеждений. Ему не противно, и даже все органы в животе сворачиваются клубочком и ухают от каждого теплого прикосновения, что дарит ему любимый. Но! До сих пор остается это «но», и пока оно есть, оно сдерживает Кима. Заставляет терпеть. Тэгун не сдается. Он гладит и царапает коготками чужие руки, кусает, оставляя красные следы, зализывает места укусов, целует… В кошачьем организме разыгрался азарт, словно на охоте. Он будто снова стал прежним, активным и диким. Ким не протестует, не говорит ни слова, а значит, охота в самом разгаре. Еще чуть-чуть и кот будет готов наброситься на жертву, чтобы ознаменовать охоту победой. Но, что странно, в нем самом начинают бушевать и другие чувства, те, которые он испытывает лишь рядом с Шиком. Незнакомые, неведомые, но яркие и будоражащие чувства. Словно тьма распространяется в теле, а потом, заполнив полностью, лишив способности мыслить, взрывается теплом и светом. И для того, чтобы это тепло вылилось, Тэгун готов ждать сколько угодно, переходя к более агрессивным действиям. Сначала он просто закидывает одну ногу на младшего, потом добавляет хвост, который снова, совершенно нечаянно проезжается самым кончиком по члену ВонШика. Недочеловек прижимается всем своим телом к чужому и силой придвигает того навстречу. Лежа вплотную, он может слышать громкое частое сердцебиение интерна и делиться своим. Теперь его рука исследует твердый накаченный пресс. Слава Богу, что в мыслях Тэгуна нет и предположения залезть этой рукой в трусы Кима, иначе тот бы спал в туалете, закрывшись на замок. Минуты превращаются для ВонШика в вечность. Каждая его клеточка настроена на Тэгуна. Всем своим существом он ловит малейшее прикосновение любимого. Руки младшего уже болят от напряжения. Пальцы сжаты в кулак до побелевших косточек. Парень хочет лишь одного – чтобы эта ночь скорее закончилась. Но, с другой стороны, он чувствует, как кот рушит все его стереотипы, чувствует непередаваемое счастье. Юноша падает в бездну, даже не пытаясь зацепиться за реальность. Перед зажмуренными глазами постоянно всплывает образ Тэгуна. Его мягкие волосы, черные ушки, длинный сильный хвост… Хищник выждал момент. Он видит, что его добыча расслаблена и он готов к финальному рывку. Тэгун за секунду поднимается над сжавшимся Кимом. Получеловек нависает, опираясь на все четыре конечности, заключив ими распаленное тело в «тюрьму». Он медленно приближает свое лицо к чужому. Но, прильнув максимально близко, кот не целует, а просто наблюдает. - ВонШик. – Тихий голос выводит младшего из транса, словно разряд тока. Юноша не хочет, но ему приходится открыть глаза и повернуть лицо в сторону зовущего. Приходится, так как Тэгун ждет молча, а его молчаливое бездействие пугает больше, чем что-либо. Одна секунда, и младший прячет лицо в ладонях. Он не может вынести страстного взгляда брюнета. - Прекрати. Тэгун, пожалуйста, прекрати. – ВонШик просит, умоляет, но сам понимает, что хочет большего. Ему уже больно от возбуждения, но он еще не может перейти невидимую грань. - Почему? Почему? Ты же всегда говорил, что тебе нравится, и что мне должно хотеться хотя бы поцеловать тебя. Почему? – Тэгун невинен. И это не его вина. Он просто не знает. Не понимает. Что делать, если весь организм хочет снова испытать те самые чувства? Старший отнимает руки ВонШика от его лица, но все же, отпускает его, перекатывается на бок, лежа теперь перед любимым. Лицом к лицу. Почему? ВонШик и сам хотел бы знать, чтобы не клеймить себя геем или трусом. Руки сами тянутся к объекту обожания. После всех ласк парень нуждается в продолжении, но не может его дать для Тэгуна. Кот мгновенно накрывает чужие запятсья своими руками. Этот ночь точно не кончится на такой ноте. И старший вспоминает каждое движение Кима в ту ночь, прижимается своим возбуждением к чужому и пытается воспроизвести те движения, что доставили удовольствие ему. Его это нисколько не смущает, ведь никто не объяснял коту, насколько все его действия интимны. Зато Шик готов провалиться под землю от стыда. Юноша сдерживает стоны, тихо поскуливая. Каждое движение кота изящно и вызывает восхищение. Тэгун снова перемещается на любимого. Так ему удобнее. Хоть недочеловек и не понимает, что творит, но он чувствует как ВонШик под ним извивается. Вспоминает свою реакцию и считает, что на верном пути, ведь и сам получает наслаждение. Существо бессознательно трется о чужой твердый орган своим. Он ищет губами аккуратные губы любовника, нуждается в поцелуе, но поцелуя как такового не получается. Лишь язык Шика мажет по губам и щекам кота. Ким не способен размышлять, поэтому легко отдается коту на растерзание, являясь легкой добычей. Парень даже не замечает, что упустил свою позицию ведущего, и сейчас извивается от незамысловатых ласк. Он просто пылает от того, что устроил ему Тэгун. Каждый раз это существо дарит ему непознанные ранее удовольствия. И, если бы ВонШик сейчас мог бы думать, то подумал бы о том, что хочет подарить коту как можно больше всего, чувств, эмоций. Надолго их снова не хватает. Движения кота быстрые, рваные и агрессивные. Шику нравится эта дикость. Он словно заново влюбился в Тэгуна, еще сильнее, еще благодарнее. Приближающийся оргазм кота легко отгадать благодаря срывающимся неконтролируемым рыкам. Младший поднимает бедра, предчувствуя конец. Еще пара движений и оба обмякают в объятиях друг друга. Отдышавшись, юноша стягивает с себя трусы, полностью испачканные спермой, мокрые и противно пристающие к ногам. С Тэгуном он проделывает то же самое, потому как кот лежит не шевельнувшись. Словно мертвый, только шумное дыхание выдает его жизнеспособность. Ким мысленно спрашивает друга «добился?», ухмыляется и целует изо всех оставшихся сил.

***

На утро оказалось, что у хозяев есть купальня, в которую довольный младший потащил кота еще до завтрака. Купальня была на улице, но вода в ней была горячей, на удивление лесного жителя. После насыщенной ночи кореец был счастлив, находясь в теплой расслабляющей все тело воде, и под освежающим утренним ветерком. Кот, получив свое, больше не терроризировал, а расслаблялся рядом. Его лицо олицетворяло расслабленность сейчас, вызывая нежную улыбку Кима. От губ взгляд отпустился вниз, скользя по белым широким плечам и застывая на выступивших от перепада температур венках. Красивые сильные руки Тэгуна теперь были украшены синими узорами. Щедро расплатившись за купание, ВонШик умилостивил старушку-хозяйку. Благодаря этому, любовники были вкусно накормлены свежим тунцом с рынка. - Теперь мы можем большую часть дня провести в самом прекрасном месте. Хен, я тебе покажу. Тебе понравится! – Шик снова заговаривал уши другу. – А ты знаешь про луна-парки? Может ты там тоже хотел побывать? Всех детей родители водят туда, а у вас с отцом, наверняка не было такого счастья. Тэгун попытался вспомнить. Луна-парк. Кажется, отец как-то рассказывал. Но что именно? Получеловек не помнил. Хотя, надо отметить, что некоторый интерес в нем удалось разбудить, поэтому он согласился зайти «хотя бы посмотреть, погулять». На счастье лесного существа, в парке было не так уж и много народа. Все-таки утро – лучшее время, так как все либо спят, либо учатся, либо работают. ВонШик бодро протащил друга по всей территории, рассказывая о работе того или иного аттракциона. И он почти сманил хвостатого покататься на одном из них, как их опередила влюбленная парочка. Парень с девушкой юрко забежали в тесную кабинку, а потом та заскрежетала, засвистела и умчалась, оставив кота остолбеневшим. После этой демонстрации, Киму пришлось волоком затаскивать любовника на колесо обозрения. Быть в луна-парке и не прокатиться на колесе – это грех. В кабинке аттракциона Тэгуну было в разы неудобнее, чем в машине. Страх полностью окутал его, заставляя забыть обо всем. Бедолага пытался справиться с этим жутким чувством, пытался акцентироваться лишь на добрых глазах Шика, но не получалось. Он даже не заметил того, как его капюшон упал, открывая черные навостренные ушки. От жалостных взглядов черных глаз сердце Шика сжималось болью. Интерн решил действовать по проверенной схеме – пересел, прижимаясь как можно ближе, взял руки в свои, начиная успокоительно поглаживать их. Постепенно кот расслаблялся. Он верил ВонШику, и само его присутствие рядом действовало успокаивающе. Внезапно кореец освободил правую руку из цепких пальцев до смерти испуганного Тэгуна, и положил ее на твердое плечо, прижимая еще ближе. Он не сдержался и на момент поднял кисть, чтобы потрепать черное мягкое ушко, отчего еще больше расцвел улыбкой. Но всему есть свой предел. И их уединение имеет свое время. Скоро кабинка сделает свой круг, скоро им выходить, поэтому младший снова натянул капюшон на черные волосы, ненадолго запутавших в мягких, вновь отросших, прядях пальцами. Следующий пункт назначения – огромный парк цветов. Коту должно понравится это изобилие. И ВонШик не ошибается. Тэгун ходит с открытым ртом, с глазами полными восхищения, и пара совсем не замечает того, как солнце скрылось за горизонтом. Теперь Шику придется потратить всю ночь на то, чтобы до обеда вернуть машину в целости и сохранности. Впечатленное существо кота упускает моменты страха и не перестает пересматривать сделанные за два дня фотографии. Пусть в машине темно и ничего не видно, но он видит, он помнит и будет бережно хранить эти воспоминания, лелеять в сердце эти чувства. Теперь, даже если ВонШику в один ужасный момент надоест этот странный недочеловек, то у него останутся счастливые воспоминания, которыми он сможет украсить свои мысли, возвращая чувство эйфории. Когда машина останавливается возле их пристанища, небо окрашивается оглушительными залпами. Ким спутал числа, и они пропустили ночь фейерверков. Из-за крыш виднеются те вспышки, которые для многих означают конец фестиваля. Но не для кота. Слишком много эмоций и впечатлений на сегодня. Уставший перевозбужденный мозг не дает нужной реакции, но Тэгун все еще старается запомнить. Хоть он и не совсем понимает эти разноцветные точки в черном небе, но оставляет их в памяти, обещая бережно хранить.