Пантера

Дом, милый дом. Все-таки их серая комнатенка с узким матрацом и ничуть не защищающим от холода пледом, стала для Тэгуна родной. Стены уже не давят, а уютно укрывают от мира. А раскиданные повсюду вещи ВонШика придают спокойствия. После двух насыщенных дней, парни вымотались полностью, поэтому они едва доползают до горе-матрасика и моментально засыпают, сложив друг на друга ноги-руки. Брошенные возле входа сумки и стянутые по пути к лежаку вещи подождут до завтра, ведь мини-отпуск Шика нужно использовать для максимального расслабления. На мгновение ожившая приходом хозяев квартирка снова погружается в беспечный сон. Лишь порой тишину ночи нарушает копошение младшего юноши. Его тело быстро затекает под тяжестью кошачьих конечностей. Парень то и дело просыпается, выпутывается из лап друга, пытаясь не нарушить чужой сон.

***

У ВонШика расписана вся неделя едва ли не по часам. Парень хочет наверстать как можно больше упущенных развлечений, а уж Япония – самая подходящая для этого «площадка». Так много нужно успеть – фестиваль, рынок, горы, горячие источники, фейерверки. Куча планов не дают интерну долго валяться в нагретой постельке. Едва за «голым» окном забрезжил рассвет, Ким начинает просыпаться, то и дело нечаянно задевая друга. Тэгун может и привыкнет к посторонним звукам, к вошканью чужого тела вблизи, но для этого нужно еще время. Да и сможет ли он привыкнуть? Все-таки долгое время он прожил в отшельничестве. Когда кот был один на один с природой, то постоянно приходилось быть на чеку, выслушивать и предугадывать потенциальную опасность. Каждый раз, чувствуя возле себя чужие шорохи, существо вздрагивает и просыпается, хоть и не открывает глаза. По прошествии времени ему понадобилось лишь мгновение, чтобы успокоиться, чтобы мозг осознал, что рядом ВонШик, а от него опасность не исходит ни в коем случае. Вот так и получается каждый раз – резкое пробуждение, мгновенное осознание, а после – расслабление и некое подобие счастья от того, что… А от чего? Получеловек не знает от чего. Просто становится хорошо, когда шумный кореец рядом. - Вставай, у меня кое-что припасено на это утро! – не дает расслабиться брюнету младший и громко шлепает его по заднице. Кот тут же соскакивает. Он не ожидал, поэтому опешил и даже сон сразу сошел на нет. От такой реакции Ким оглушительно смеется, хватаясь за живот от колик. Тэгун шипит и уходит в душ первым. Ему уже не кажется странным и необычным то, что вода может сразу течь теплой, что водой можно управлять, хотя ничто не идет в сравнение с утренним прыжком в кристально чистое озерцо. Стоя под приятными струями воды, Тэгун пытается снова настроить себя на день в обществе. Опять везде его будут преследовать косые взгляды, шум, дробящий мозг, и что не менее важно, придется прятать хвост, а это до жути неудобно. Почему он не может вытащить его? Почему ушки постоянно должны мяться под кепкой и капюшоном. Физический дискомфорт вызывает немалое раздражение, мешая наслаждаться действительно ценными моментами. Каждый раз, когда Тэгун смеется, ему приходится «сминать» всю свою гордость, достоинство, сворачивая характер в маленький комочек где-то глубоко внутри себя. Раньше он никому себя не показывал. Теперь приходится каждый день выходить в большую толпу. Большие скопления пугают отшельника, поэтому приходится долго уговаривать себя. Как только кот возвращается в комнатку, как только видит ВонШика, буря в душе немного унимается. Все-таки его друг слишком шумный и большую часть внимания отвлекает на себя. Интерн даже не дает позавтракать, но натягивает коту посильнее капюшон и рукава и буквально волоком тащит на улицу. - Беги! – Парень не говорит больше ни слова о своей задумке, просто убегает, как только оба покидают подъезд. Кот не понимает поведение младшего, второй раз за пару часов. Сначала он чувствует себя брошенным и растерянным. Пусть их комната рядом, но на мгновение, когда ВонШик поворачивается спиной и молча удаляется, сердце странного существа больно колет. Тэгуну ничего не остается, кроме как бежать следом. В уме кружится беспорядочный рой вопросов, которые кот не осмелится задать, даже когда догонит Кима. Они долго бегут без остановки. Тэгун вспоминает лес, каждодневные его пробежки, вспоминает как бежал от Воншика, услышав впервые «кис-кис-кис». Хочется, чтобы и младший вспоминил сейчас это, чтобы их сплотило одно воспоминание, чтобы образовалась особая атмосфера. Но Тэгун не смеет сказать ни слова. Парень молча бежит рядом. С каждой минутой усиливается ощущение, что людей на улице становится больше и больше. Кот съеживается каждый раз, когда бежать приходится через толпу людей. Он боится потерять Кима. Но безмерно благодарен за пробежку. Пусть в нос не ударяет свежий запах листвы, пусть под ногами мягко не пружинит земля, а отмахиваться и оббегать приходится не зеленые деревья, а серые столбы и раздражающих людей, все равно сейчас он счастлив. Тэгун любит бегать, это его важная составляющая, которую отнимает у него город. Вдруг, непонятно каким образом, получеловек замечает впереди парк, тот самый ИХ парк, куда друзья вдвоем любят приходить. Парк – частичка природы, напоминание о доме, среди серости и бетона для Тэгуна. Младший переходит на шаг и уверенно идет в сторону парка и дальше, в сторону той самой вишни, чтобы упасть на траву под ее стволом. Старший падает рядом. От долгой пробежки в груди горит и сердце вырывается из груди, хочется снять маску и дышать свежим воздухом, но его усы уже достаточно отрасли, чтобы привести в недоумение любого, кроме лежащего рядом ВонШика. И все же, сейчас кот счастлив. Несмотря на все физические неудобства, что приносит ему город. - Спасибо. – И без того тихий голос необычного существа сейчас еле улавливается в воздухе.

***

Тэгун все ждет, когда его друг скажет собираться, чтобы поехать в лес, дня на два, хотя бы. Неважно, что они только вчера приехали из другой поездки. Неважно, что это обернулось страшными поездками на машине и чертовом колесе, от чего у кота дух захватывало. Но у младшего всегда и на все были свои планы. Он хочет показать красоту города, колорит Японии и ее народных гуляний. Хотя ВонШик и провел основную часть времени фестивалей в больнице, но сегодня последний день, а это значит, что фейерверки будут невероятными. Вся ночь будет невероятной. А самое главное, Тэгуну не обязательно будет прятаться. Ким все продумал - они купят какое-нибудь дешевое подобие кимоно в ближайшей лавке. Но до поры до времени, каждый держал свои мысли и ожидания при себе. Сейчас нужно найти чем позавтракать. Их двухдневное отсутствие сказалось на качестве продуктов. ВонШик все еще лежит. А кот уже успел снова принять душ и теперь садится рядом, не зная что приготовил любимый для нового дня. Почему то Тэгун был уверен в том, что младший держит в голове план на свой отпуск и как сильно он не правился, все-равно Шик постарается выполнить каждый его пункт. «Идеально,» - все, что есть у младшего в голове – они вдвоем в Японии и никто не мешает. Только Тэгун рядом и никаких проблем. Выходные. - Тэгун. – ВонШику просто нравится произносить его имя. - М? – в глазах бегущей строкой транслируется надежда. – Что? – Он заглядывает в карие глаза любимого, ожидая, что же тот предложит. Полностью доверяясь, но все же, грея мысль о лесе в душе. - Пошли есть. Так просто. Никакого грандиозного времяпрепровождения. Мелькает разочарование в черных глазах кота, на что ВонШик лишь улыбается. Мягко, как-будто виновато. Но для пищи старший готов всегда, когда не спит, поэтому он подскакивает с места настолько шустро, что полотенце чуть не соскальзывает с бедер. ВонШик научил так ходить. А коту понравилось - полотенце не сковывает его хвост. - Нет, Тэгун, ты наверно не понял, - интерн чешет затылок, потому что следующая часть его предложения явно придется не по духу другу, - пошли позавтракаем в кафе. - Почему не дома? – Хвостатый уже схватился было за ручку холодильника. Почему ВонШик постоянно заставляет его выходить к людям? Тэгун чувствует себя неуверенно. Всегда на него смотрят, как ему кажется. - Там тоже вкусно. И готовить не нужно будет. Все-равно придется идти на улицу. Либо в магазин, либо в кафе, ну же, Тэгун, пошли, - кореец делает усилие над собой и поднимается со ставшего вдруг удобным и теплым матраца. Его сиплый ото сна голос успокаивает, заставляя снова довериться. С момента их встречи кот постоянно так или иначе идет на поводу у этого взбалмошного парня, и ни разу еще не пожалел серьезно. Бывали, конечно, минуты когда Тэгун всей своей черной кошачьей душой проклинал Кима, эту вечную занозу в заднице, но эти недовольства даже ни разу не вырвались с губ Тэгуна, быстро умирая с новой улыбкой друга. Вот и сейчас, недочеловек лишь отворачивается от холодильника и идет к горе одежды, в поисках какой-нибудь шапки ВонШика. Уже по дороге в кафе, в голове с черными ушками, спрятанными серой шапкой-носком, начинают рождаться вопросы: «Как много людей в кафе?», «Насколько оно большое?», «Чем там кормят?», «ВонШик сказал там не надо готовить, кто там готовит?»… Идти пришлось не долго. Скоро младший тянет одну из многочисленных стеклянных дверей на себя, и из здания вырвается запах рыбы. Кот тут же чует также запах мяса, жаренного. Слюни мгновенно наполняют рот. Старший следует внутрь, шаг в шаг за интерном. Оказалось не так страшно, Тэгун не считал, но столиков было не так много и большинство еще пустовали. А младший тем временем перекинулся парочкой слов с человеком в черной юбке. Это заставляет удивиться Тэгуна. Он думал, что парни не носят юбки, поэтому с интересом разглядывает странного мужчину. Скоро движение продолжается. Теперь этот странный тип ведет их глубже внутрь, пока не распахивает перед ними одну из шторок в конце зала. За тканью оказывается довольно маленькое укромное местечко с низким столом и мягкими на вид, матрасами. Парень что-то еще сказал и оставил одних. - Давай выбирать, - радостно прервает тишину Шик. - Я ни слова тут не понимаю. Просто покорми меня. – Кот даже не притрагивается к меню, сидя неподвижно. - Хорошо, тебе понравится, - Вон озаряет маленькое помещение своей широкой улыбкой. Конечно, еда приготовленная профессиональным поваром понравилась коту, и он съел все почти не прожевывая.

***

- ВонШик, - еле слышно начинает кот. Он боится, что в лес они так и не попадут, поэтому решается спросить напрямую. – Мы сегодня пойдем в лес? - А? – парень расслабился после вкусной еды и совершенно не ожидал вопроса. К тому же, от Тэгуна редко исходило начало диалога. Нет, он почти всегда поддерживал разговор, но начинал говорить первым в единичных случаях. – Нет, не сегодня… Давай завтра? Встанем пораньше, и, пока на улицах не будет людей, уйдем в горы. – Добавляет интерн, заметив, как гаснет огонек надежды в черных глазах Тэгуна. – Мы обязательно поищем твоих со.. – парень запнулся, исподлобья бросая взгляд на старшего и мысленно отыскивая нужное слово, - похожих на тебя. «А что сегодня?» в голове получеловека крутится вопрос, но как-то задавать его уже и нет желания. Хотя, возможно, он просто боится услышать в ответ что-то значившее его новую вылазку в город. - А сегодня, давай сходим на площадь вечером? Сегодня последний день фестиваля, к тому же ты можешь не прятать уши и хвост. А потом будет красивый фейерверк! – парень тараторит, захлебываясь восторгом, представляя японские гуляния. Раньше он видел их только в аниме. - Что такое фейерверк? Я не хочу идти, ВонШик… - Помнишь мы с источников когда приехали, вышли из машины и на небе были огни? Тебе тогда они понравились? - Ким пытается восстановить в памяти первую свою пережитую реакцию на разноцветные вспышки на небе. Тогда они с родителями были в парке аттракционов, и папа много катал его на шее. Тут же он подумал, «а какое детство было у кота?», но так и не смог представить. – Так пойдем? А завтра в лес. На два дня. Или даже на две ночи. Хочешь? - Хочу. - Тогда пошли сегодня со мной, будет весело! Снова кот соглашается. Младшему невозможно отказать. Даже если Тэгун обещает быть себе неприступным, то кореец включает все свое обольщение и уговаривает. Так зачем разводить никому не нужные и не приводящие ни к чему споры!? День они провалялись у себя на матраце, а вечером долгожданное гуляние для интерна. Хоть юноша никогда и не относил себя к клубной тусовке, и чаще пропадал просто на улице, но он соскучился по чувству общей эйфории. Кот же послушно плетется рядом, натянув шапку на самые глаза, и утопая в огромной кофте. Едва они входят в оживленный переулок, как свободное пространство катастрофически быстро уменьшается. Толпа становитсь все гуще, от чего Тэгун начинает паниковать. Он стоически выискивает в душе свое спокойствие и пытается схватиться за него, как за последний шанс выжить. Воншик же, напротив, возбуждается еще сильнее, и то и дело «прыгает» от одной палатке к другой, буквально волоча кота за собой. Толпа, шум, постоянная давка и мигающие повсюду огни сводят недочеловека с ума. Он уже почти ничего не видит перед собой, только чувствует руку ВонШика, крепко сжимающую его собственную. Тэгун пытается сказать корейцу, что устал, но тот просто не слышит, так как снова пробирается сквозь плотный встречный поток. На что старший чувствует огромную обиду, но все, что он сейчас может – это крепче самому вцепиться в родного человека и не отпускать. Брюнет чувствует себя беспомощно и это отвратительно. Он – хищник, а не добыча. Он не может быть беспомощным, поэтому все клетки в его теле уже дрожат от злости на себя, на людей, на чертового Ким ВонШика. Когда наконец-то давление со всех сторон заканчивается, Тэгун обнаруживает, что они вдвоем стоят на каком-то холме, рядом красные ворота, а за ними ступени. Ушастый их даже не заметил, когда шел. Путь сюда казался адом. Но сейчас можно вздохнуть свободно, что и спешит сделать кот. Он раньше часто пробирался через гущу леса, пару раз пробирался через колючие кусты, но с людьми ничто не шло в сравнение. Его внутренние органы как будто сжались от постоянного давления. - Прости, Тэгун, – лицо ВонШика и правда имееет виноватое выражение, - но я старался увести тебя от самого большого скопления людей. Здесь вроде не так людно. – Ким окидывает взглядом маленькую площадку перед храмом: несколько парочек и небольшая группа подростков. К какому именно храму он привел друга, сам интерн не знает, но помнит дорогу обратно. Все, чего хотел парень – это увести кота с набережной раньше, чем основная масса сбежится туда чтобы посмотреть салюты. Просто немного не отгадал по времени, нужно было сделать это пораньше, тогда они бы не наткнулись на поток людей, стекающихся к их месту удаления. Кот поймет. Со временем. Но не сейчас. Сейчас он судорожно ловит ртом воздух, привалившись к дереву. И лучше бы ВонШику никогда не узнать какие мысли кружатся в черной голове. Младший, как виноватый пес, делает самое милое и безобидное выражение лица и тихо садится к ногам Тэгуна. Теперь он будет охранять своего «хозяина» от чужаков. Он станет псом. Верным псом, водящим дружбу с большим черным котом. Юноша хочет спросить, как сильно устал любимый, хочет предложить какую-то свою помощь, но не смеет и рта открыть. Ведь из-за него темноволосый сейчас сам не свой. Шик замечает все признаки еле сдерживаемой истерики – сужающиеся по-кошачьи зрачки, выступившие когти на сжатых кулаках. Впервые он видит, чтобы зрачки у кота были вытянуты, это зрелище захватывало, хоть и пугало. Ким так и сидит у сильных стройных любимых ног, разинув рот от восхищения. Все-таки нельзя не влюбиться в это изящное существо, пугающее своей точеной красотой. Оба потеряли счет времени и какие либо связи с реальностью, поэтому первый взрыв стал неожиданностью для них, скрывшихся в тени. Огни фейерверков немного растапливают глыбу зла внутри Тэгуна, поэтому он даже опускается и садится рядом с любимым, позволив ногам соприкасаться коленями. К тому времени, как салют закончился пальцы рук уже были переплетены, а черноволосая голова удобно лежала на теплом плече. Тепло растекалось по телу корейца. Такое чувство и спокойствие ему может принести только одно существо, которое уже уснуло, не увидев последний взорвавшийся фейерверк и фонтаном падающий прямо за те самые красные ворота. Прошло уже приличное количество времени, так решил Ким, по тому, насколько сильно ныли затекшие конечности, по тому, что шум гуляний совсем стих. Через силу он решился разбудить мирно спящего кота. Хватило всего лишь один раз повести плечом, как тот подскочил. - Пошли домой. Но кот все еще дулся и шел на расстоянии от младшего, благо сейчас улицы стали пустыми.