Пантера

Кот снова не может уснуть, как в ту ночь, перед переездом. Все его существо взбудоражено. Уже через пару часов он снова окажется в своей стихии. Рядом мирно посапывает ВонШик, согревая теплом своего тела и дыханием. Тэгун думает, а сможет ли он теперь заснуть без этого сопения за спиной? Он смотрит на луну за окном, на звезды. Завтра не будет стекла. Завтра можно будет вдоволь набегаться, прочистить легкие от серости города. Тэгун вспоминает свою жизнь в лесном домике, жизнь с отцом, вспоминает первую встречу с Кимом. Воспоминания наваливались табуном, но каждая сцена настолько полная и яркая, будто у кота в руках фотографии каждого момента его жизни, и, посмотрев на одну из них, любую, он может точно вспомнить самую мельчайшую деталь этого дня. В отличие от утра их переезда, Тэгун первым соскакивает на ноги по первому зову будильника и тут же толкает сонного ВонШика. Даже солнце еще не показалось за окном, а парочка уже позавтракала, и бутерброды были растолканы по сумкам. Тэгун даже ничего не собирает. Зачем ему вещи, если он, по большому счету, возвращается домой!? Зато Шик собрал два больших рюкзака. Откуда он все берет!? Кот молча проверяет эти сумки и наполовину опустошает, так как в лесу лучше бегать налегке. Утренний автобус радует малым количеством пассажиров. Тэгун уже намного проще переносит общество, поездки, да и жизнь в городе. Но он заметно напрягается при торможении или начале движения транспорта. Кот сам в этот раз ищет руку друга, чтобы сжать ее для уверенности. Прошло не так уж и много времени их пребывания в Японии, его время жизни в городе, но получеловек уже ведет себя совершенно иначе рядом с ВонШиком. Если раньше он просто разрешал человеку находиться рядом, не чувствуя от него опасности, то сейчас только рядом с этим неугомонным корейцем, существо чувствует себя спокойно, в безопасности. Утренняя поездка кажется коту ужасно долгой. Он не может дождаться, когда ВонШик повернется к нему с лучезарной улыбкой и скажет: «Сейчас мы выходим». А когда это, наконец, случается, Тэгун замирает на остановке, видя перед собой лес и горы, уходящие в самое небо. Черноволосый счастлив вернуться к природе, но все еще не до конца верит в это. Ким стоит рядом, не смея вмешаться в воссоединение жителя леса с домом. Кто знает, может сегодня им удастся увидеть еще таких же существ, как и Тэгун!? Тот в свою очередь делает первые, маленькие, но твердые шаги навстречу дому. И чем дальше, тем быстрее они становятся, так, что в лес он уже вбегает. Интерн еле поспевает, вспоминая их первые встречи. Сколько же тогда ему пришлось побегать за этим необъяснимым существом. Вот и сейчас кот бежит без оглядки, наугад, глубже в лес, туда, куда туристы стараются не соваться, чтобы затеряться и скрыться за бесчисленными стволами деревьев. Тропинки становятся все менее проходимыми, извилистыми и часто уходят вверх по какому-нибудь укрытому кустами склону. ВонШик подозревал, что все эти два дня они проведут на ногах, и был готов морально, но не физически. Быт постепенно съел всю прыть. - Привал. – Тихо объявляет ушастый, падая к подножью огромного дерева, укрывающего фигуру в тени от палящего летнего солнца. Через секунду к нему присоединяется и уставший ВонШик, громко выдыхая и скидывая портфель с гудящих плеч. Парни быстро прикончили все бутерброды, которые заняли много времени в нарезке. Тэгун то и дело, таскал бекон с разделочной доски. - Может мы здесь остановимся? – Голос и дыхание Шика еще не пришли в норму. Кот лишь вопросительно ведет бровью. - Оставим тут все вещи, чтобы наверх идти налегке, а к ночи вернемся. Мы уже достаточно далеко зашли. - Нет. – Тихо, но резко, прямо как раньше. - Но тогда, мы могли бы разделиться и больше территории обхватить для поисков, оставляя точку возврата. - Нет. - Почему??? Почему? - Потому что ты один точно никого не сможешь найти. А если, вдруг, найдешь, то что ты будешь делать? – С каждым словом кот движется вперед на друга, словно угрожая. Его лицо сосредоточено и выражает крайнюю степень разгневанности. Все в купе составляет устрашающую картинку, настолько, что Ким неосознанно пятится назад, сильнее прижимаясь спиной к широкому стволу дерева. Тэгун и сам-то не знает, как вести себя, если сможет найти себеподобного. Не знает, хочет ли вообще теперь встречаться с ними. А может, даже и желает, чтобы их прогулка по лесу осталась незамеченной. С тех пор, как он жил один, многое изменилось, а самое главное – изменился он сам. Единственное, в чем получеловек уверен – так это в том, что в лесу ему удобнее; и что с ВонШиком он больше не одинок. Через некоторое время молчания, кот сравнивает сумки и выбирает ту, что тяжелее, закидывает за спину и взбирается на дерево. То, как он ловко прыгает с ветки на ветку, приводит интерна в чистейший восторг. Тот много раз уже видел, как брюнет спрыгивает с дерева, немного пружиня на ногах, как на лапах, и как перебирается с ветки на ветку, с дерева на дерево. Но как кот взбирается, - Ким припомнить не мог. И теперь ВонШик стоит с открытым ртом, пытаясь навечно сохранить в памяти сильный прыжок, натянувшуюся как струна спину, и то, как напряглись и выделились все мышцы на руках. Резкое, но изящное подтягивание и стремительный взлет, а затем – мягкое приземление на толстую ветку, едва покачнувшуюся. Ким восторженно выдыхает, как ребенок в цирке. - То есть, ты по деревьям будешь передвигаться? – Придя в себя, спрашивает младший, но его слова лишь врезаются в спину убегающего кота. – Хорошо, да. Ладно, тогда я побегу снизу и очень постараюсь не отстать, - врач общается сам с собой, так как друг убежал на приличное расстояние, оставляя за собой лишь дрожащую дорожку веток. В этот раз гонка быстрее и продолжительнее, чем до привала. Такая, что к сумеркам ВонШик уже не чувствует ни ног, ни своих давно разорвавшихся на миллион кусочков, легких. Парень полностью сконцентрирован на безостановочном долгом беге, но усталость берет свое. Поэтому, стоит ему на секундочку отвлечься, чтобы глазами найти бесшумно прыгающего сверху Тэгуна, ну или намек на его недавнее пребывание, как интерн запинается об выступающую корягу и шумно заваливается ничком. Сил встать уже не осталось, хоть юноша и знает, что так он может сильно отстать. Все, на что его хватает – это перевернуться на спину. Сверху нависают кроны деревьев, образуя замыкая видимый кусочек вечернего неба в кольцо. Зеленые и слегка колышашиеся листья приносят спокойствие. ВонШик думает, что с детства любит природу больше, чем город; что на верхушки многочисленных деревьев смотреть намного приятнее, чем на серые стекла постоянно ползущих вверх удушающих зданий. Юноша не представляет, как долго он пролежал тут, до того, как перед самым носом не оказались обеспокоенные кошачьи глаза с узкими вытянутыми зрачками. - Прости. Тэгун слишком увлекся, вернувшись в свою стихию. Он так скучал по лесу, по чистому воздуху, по деревьям, по свисту ветра в ушах; так сильно хотел прочистить свои легкие от серой городской пыли, что совсем загнал любимого друга. Тем временем, на небе появлялись первые звезды. В лесу отлично видно каждую светящуюся точку, в отличие от светящегося огнями города. - Да ничего. Стоило ВонШику дать знак, что он жив-здоров, как лицо Тэгуна тут же озаряет заговорщическая улыбка, сопровождаемая блеском черных глаз. Кот выпрямляется и тут же исчезает из вида. Приподнявшись на локтях, младший видит, что тот просто развернулся и идет дальше. Что же, придется снова подниматься и догонять. И когда юноша, наконец, встает, замечает, что его рюкзак сейчас не лежит рядом, на земле, а удаляется в сильных руках кота. Слишком давно ВонШик не принимал участие в длинных забегах, и, если бы не недавняя беговая вылазка, в начале отпускной недели, было бы намного хуже. Хотя и сказать, что парень ведет пассивный образ жизни тоже нельзя: интернатура означает помощь врачу, который только рад посылать молодого подопечного в скорый забег по коридорам, этажам и кабинетам. Но вот как хватает сил у Тэгуна, несколько месяцем проведшего взаперти!? Долго корейцу думать об этом не приходится. Скоро он, совсем не смотря вперед, а лишь себе под ноги, врезается в широкую спину внезапно остановившегося кота. Младший доверился коту полностью, не считая нужным смотреть перед собой, полагаясь лишь на еле уловимый звук шагов, и больше, на шумное дыхание впереди. Раньше Ким любил идти/бежать куда глаза глядят, но сейчас лишь идет следом за другом, полагаясь на его глаза и нюх. И не зря. То, куда ушастый привел их, восхищало. Всего около сотни метров от места падения интерна, но перед глазами не бесчисленные стволы деревьев, а красивейший горный источник, веющий прохладой в жаркий летний вечер. Невероятный. Словно мираж в пустыне для обессиленного ВонШика. Нырнуть в холодную прозрачную воду – то, что нужно, чтобы моментально взбодриться в знойный день. Раньше, отыскав подобную купальню, Ким считал обязательным показать ее как можно большему количеству людей, особенно девушек; он с предвкушением представлял оголенные тела, плескающиеся в лесном источнике. Сейчас все по другому. Парню нужно быть здесь только с одним Тэгуном. Видеть только его. Только за ним наблюдать, как он раздевается и позволяет воде обласкать себя. ВонШику интересно, как его любимый погружается в воду – резко, сильным прыжком или медленно, шаг за шагом заходя глубже, ближе к водопаду. Поэтому кореец ждет, хотя так хочется нырнуть, отдать воде всю усталость. Но юноша отмечает также, что и просто стоять рядом с Тэгуном, созерцая природную красоту, уже достаточно. Такого раньше не было, чтобы Ким ВонШик не лез на передовую, активно затаскивая всех следом, а спокойно стоял и смотрел, отдавая право первого погружения другому. Он определенно изменился рядом с тихим лесным жителем. Тэгун же, восстанавливал дыхание, вспоминая все свои прежние озера, то, как он их находил, любовался ими, нырял. Вспоминает, как встретил ВонШика на одном из своих озер… Кот хочет насладиться природой, уловить последние краски, прежде, чем ночь покроет абсолютно все синевой, и после, - нырнуть. Кот быстро освобождает тело от опостылевшей одежды и прыгает в воду, легче чем спортсмены на соревнованиях. Следом за ним ныряет и Шик, срывая свои вещи на бегу. Конечно, у него это действие не настолько изящно, как у полукота, но кого это волнует!? Холодная вода тут же сковывает все тело, поэтому кореец моментально всплывает на поверхность, взахлеб глотая воздух ртом. Все тело покалывает маленькими иголочками холода, освежая и даря новые силы, взамен усталости. Отряхнув воду с волос, младший начинает искать любимого рядом. Тот появляется внезапно, неожиданно вынырнув прямо перед носом. Таким кот давно не был – активным и дерзким. Сильные руки удобно легли на шею Кима, а губы накрыли чужие, подрагивающие от холода. Тэгун постоянно дарит тепло для ВонШика, как сейчас. Он согревает парня изнутри, заставляя сердце биться чаще, быстрее разнося кровь и гормоны счастья по замерзшему организму. На природе Тэгун абсолютно другой, резкий, ведущий за собой. Он не домашний пугливый котенок, а сильный и быстрый, словно черная пантера. Тэгун сам набрасывается на Кима. Сам внезапно нависает над уставшим, но довольным интерном, когда они уже расстелили свои коврики для сна и лежали рядом под звездами. Кот долго терзает губы Шика, как-будто они не целуются каждый день. Он осторожно прикусывает их, но не до крови, не ранит нежную кожу, но делает это очень чувственно, что младшего прошибает током. И, прежде, чем организм окончательно возбудится, ВонШик прекращает. Сегодня он еще не решается зайти дальше. Оба измотаны как физически, так и эмоционально. Слишком счастливы они оба находиться на лоне природы, любоваться ей, дышать свежим воздухом, позволяя ему прочищать и даже разрывать грудную клетку. А еще – счастливы быть вместе, только вдвоем, не прячась от толпы людей, ни за масками и капюшонами, ни за стенами своей комнатушки. Этот один сплошной, тягучий поцелуй – как благодарность за еще один прожитый вместе день, и способ согреть дрожащего корейца после ледяной воды.