Декаданс

Дорогие читатели, прошу прощения за столь долгую задержку новой главы, но у меня на то были веские основания. Сначала сломался комп, а затем оказалось, что Word глюкануло не по-детски. В общем, данная глава и возможно последующие будут без какой-либо элементарной проверки. Я вычитала текст, как получилось, а заметите ошибки, милости прошу, публичная бета включена. Всем приятного прочтения, жду ваших отзывов и комментариев.

Глава вторая Декабрь, 2013 год.

1

Гермиона не могла с полной уверенностью заявить, что та поездка в Италию к Забини, помогла. Однако отдых выдался чудесным.Итальянский ритм средиземноморской жизни разительно отличался от жизни в холодной Англии или Германии - подверженной мрачным и темным течениям. Пенси и Блейз решительно отринули привычку обустройства в древних, холодных замках, взамен этого выбрав истинно итальянское шато: с огромными окнами от пола до потолка, просторными залами наполненными солнечным светом, длинным пирсом уходящим далеко в море и белой яхтой. Что стало настоящей неожиданностью для Гермионы и Драко, так это именно яхта и слепящий, белый оттенок жизни, вытесняющий мрак прошлого. Гермионе казалось, что они с мужем и дочерью выглядели темным, чужеродным пятном в этой беззаботной жизни, все одеты в темное, разучившиеся улыбаться и отдыхать. Она не интересовалась у Пенси, каким образом тем удалось достичь благополучия, но миссис Забини дала понять, что их способ заработка когда-то был столь же далек от законного, как и у Малфоев. А теперь они владели тремя ресторанами в магической Италии и жили в свое удовольствие, подальше от любопытных глаз. После их выдворения из страны, Пенси пришлось очень тяжело. В Азкабане она пережила выкидыш и тяжелую болезнь, а после пыталась привести в чувство и Блейза. Забини, всегда холодный, уравновешенный, спокойный на воле и в подчинении Волан де Морта, в Азкабане словно с цепи сорвался. Стены удушали его, холод убивал, разум зацикливался на мысли, что смерть близка. Он не щадил себя, дементоры не щадили его. Он почти обезумел, но Пенси вытащила его из этого состояния. Боясь вновь забеременеть и пережить тот тюремный ужас, Пенси все же смогла переступить через свой страх и родила ребенка, дочку. Юная наследница Эзелинда Забини оказалась милой и беззаботной девочкой, на год младше Лацерты, но дети нашли общий язык и практически все время проводили вместе, позволив своим родителям общаться, вновь налаживать тесные связи, без участия заговоров и изворотливых замыслов. Были совместные ужины и завтраки, морские прогулки, пустые разговоры и Гермиона чувствовала себя немного неловко, впервые облачаясь в купальник. Будет не лишним заметить, что на море она не отдыхала никогда, даже когда жила с родителями, и до белья раздевалась только перед мужем. Но Пенси, как и всегда уверенная в своей правоте и явно обладающая даром внушения, буквально заразила подругу мыслью о том, как это приятно нежиться под лучами солнца, медленно плавясь как масло, без остатка, пропитываясь порывами ветра и ароматами моря. Миссис Забини дала Гермионе один из своих купальников, которые приобретала в невероятных количествах, и которые, порой, даже не одевала. Гермиона одела на себя верхнюю и нижнюю часть купальника лазурного цвета и повернувшись перед зеркалом, вздрогнула. Пожалуй не стоит забывать, почему она предпочитает носить столь закрытые платья. Пенси, забывшая о своей былой английской чопорности, ворвалась в спальню Гермионы и тут же застыла, узрев весьма неприятную картину. На тонкой, излишне бледной коже Гермионы, бардовыми и темно-фиолетовыми потеками, расплывались синяки и ссадины. Вдоль позвоночника, на бедрах, под коленями - ужасающая картина жестокости. Первое время, Гермиона пила зелья, но вскоре, перестала это делать. Её уже тошнило от их вкуса и запаха, да и действие, при постоянном употреблении, ослабевало. - Оу, - только и произнесла Пенси, не решаясь осуждать поведение Драко, который оставался для нее близким другом. Девушка проскользнула в гардеробную, и через пару мгновений появилась держа в руках длинный, яркий, полупрозрачный платок. Подойдя к Гермионе, она завязала его концами на плечах девушки, и улыбнулась. - Так, ничего не видно, - произнесла она, улыбаясь и распуская волосы подруги, которые Гермиона все никак не хотела освободить из элегантной прически. - Ни к чему пугать детей. - Ты не удивлена, - только и заметила Гермиона, любуясь Пенси. Миссис Забини сильно изменилась. Она постройнела, загорела, её волосы выгорели под солнцем, но ей это шло чрезвычайно сильно. - У нас с Блейзом были похожие проблемы, - только и ответила она, пожимая плечами. А затем вытянула руку и провела пальцем по своей метке, задумчиво глядя в пустоту. - Лорд клеймил не только наши тела, он клеймил наши души. Как оказалось, для женщин данная метка не столь печальна в своих последствиях, как для мужчин. - Ты знаешь почему? - тут же встрепенулась Гермиона. - Догадываюсь, - кивнула головой Пенси, и села на кровать повернувшись лицом к морской глади, что простиралась до самого горизонта и дальше. - Вот только не думаю, что мои выводы тебе понравятся. - А ты попробуй, - попросила Гермиона, садясь рядом с подругой. Пенси задумчиво посмотрела на Гермиону, чуть горько улыбнулась и кивнула головой, пускаясь в объяснения. - Как ты знаешь, я увлекалась изучением темных проклятий, и когда мы покинули Англию, то некоторое время мотались по миру. Я ведь думала, что со смертью Волан де Морта эти поганые клейма исчезнут, будто их и не было, а получилось иначе. Я нашла парочку древних фолиантов, провела достаточно глубокое исследование и пришла к выводу, метка - своего рода проклятие и что самое печальное, проклятие необратимое. Тебя никогда не удивляло, что абсолютно все Пожиратели смерти, являли собой чистейший образец злобы, ненависти, жажды убийства и всего того порочного, что только можно найти в этом мире? Гермиона пожала плечами, однако во многом была согласна с размышлениями Пенси. - Волан де Морт, как ни печально, не был глупцом. Он понимал, если желаешь устроить мировой геноцид, для этого нужно стать бездушным и хладнокровным существом. У него самого такой проблемы не возникло, а как быть с остальными? Проклятие, постепенно выжигающее все человеческое в душе человека стало идеальным выходом. Я не пытаюсь перекладывать ответственность за наши поступки на метку и её воздействие, однако и отрицать это глупо. Пока мы убивали, пытали - все было в относительном порядке. Проклятие получало все то, что ему требовалось. Прекратив зверствовать, проклятие начало питаться худшими из наших человеческих качеств и последствия, ты можешь видеть в зеркале. Драко вовсе не желает делать всего того, что делает с тобой, но иначе не может, иначе злость и жестокость поглотят его изнутри, сожрут заживо. Он не умрет, но станет безумным. - Почему же этого избежали мы? - задалась вопросом Гермиона. И видит Мерлин, она не хотела знать ответа. Боялась его услышать, потому что примерно догадывалась, что скажет Пенси. И подруга не подвела Гермиону в её ожиданиях. - Это проклятие, вполне можно назвать родовым, - печально заключила Пенси. - Наши дети, продолжение нас самих. Когда в Азкабане я потеряла ребенка, почувствовала одновременно и горечь и печаль и боль, но злость, ненависть - их стало меньше. Часть проклятия переходит на наших детей. Родив дочь, я не освободилась полностью от воздействия метки, да это и невозможно, роди я хоть дюжину ребятишек, но мне стало легче. Влияние метки больше не пожирает мой разум, не прожигает душу. Оно отдается легкой пульсацией в крови, ощущается как зловещий шепот в ночных кошмарах, но здесь, в реальности, я остаюсь собой. У мужчин такой привилегии нет. - Хочешь сказать, наши дети прокляты? Гермиона и хотела бы ужаснуться этому открытию, но не могла. Истощилась морально. - А ты разве не замечала? Конечно, сейчас рядом с тобой нет Скорпиуса, но Лацерта здесь. Я не могу говорить о твоей дочери, еще плохо с ней знакома, но могу рассказать тебе об Эзелинде. Она тяготеет к темной магии. Она может быть равнодушной и холодной и порой, Гермиона, я впадаю в оторопь наблюдая за тем, насколько жестокой она бывает. Я люблю свою дочь, и я понимаю, все эти чувства и эмоции, не все что в ней есть. Она может быть доброй и отзывчивой, может быть ласковой. Она проклята лишь отчасти и эта мысль - спасение для меня. Я сделаю все возможное, чтобы Эзелинда не пошла на поводу у своих темных желаний, но и полностью отрицать их не собираюсь. Баланс - вот чего мне хочется для своей дочери. - А Блейз? - Блейз, - протянула Пенси, и внезапно улыбнувшись, протянула руку, касаясь руки Гермионы. - Блейз нашел выход своей злости, не знаю как, но сделал это. Я перестала быть той, на ком он вымещал свои низменные и жестокие желания. Он поможет Драко, не сомневайся. Все будет хорошо, Гермиона. Все наладится. И Пенси оказалась права. Всё действительно наладилось. Они провели с Забини чуть более месяца, и все это время Драко и Блейз куда-то постоянно исчезали. На час-два, иногда их не было и дольше, но возвращались они неизменно "освобожденными". Гермиона смотрела в глаза мужа и не видела в них той беспросветной ярости и жажды убийства, что так владели им в Германии. Каким бы методом не пользовался Блейз - помогало. Домой они возвращались довольные и Драко заметил, что Гермионе очень идет загар и более светлый оттенок волос. Лацерта подтвердила слова отца, при этом крепко обнимая его и Гермиона не могла не радоваться тому, что отчуждение между ними пропало. Их дочь может и не видела, но чувствовала перемены произошедшие в отце. А потом минул год. Затем месяц, и еще и еще. Время бежало, и Гермиона начала замечать, что Драко начал пропадать. Он покидал рабочий кабинет слишком рано, домой приходил слишком поздно и начал налаживать связи с Китаем, часто отсутствуя неделями. Гермиона не жаловалась, тем более, что он действительно перестал вести себя как деспотичный подонок. Но она не знала, как ему это удавалось? Что за способ нашел Блейз? И Гермиона решилась на то, о чем даже не помышляла ранее. Слежка. Миссис Малфой была решительно настроена выяснить, чем же занимается её муж.

2

Нарцисса чувствовала небывалый подъем, устраивая настоящее Рождество. В этом году Скорпиус изъявил желание приехать на праздники домой, и женщина решила устроить для внука торжество такое же, как когда-то делала это для Драко. Нельзя передать словами, насколько сильно она скучала по сыну, по Гермионе - по семье. А еще она хотела познакомиться с внучкой, хотя бы увидеть её. Нарцисса запрещала себе думать о том, как складывается их жизнь, чем они занимаются, куда ездят отдыхать, это был такой огромный соблазн сделать хоть что-то, чтобы увидеться с ними, поговорить - но нельзя. Она не должна идти на поводу собственных желаний, так будет только хуже. Нарцисса отбросила невеселые мысли в сторону и оглядела гостиную. Дух Рождества витал в воздухе, а с минуты на минуту должен прибыть экипаж со Скорпиусом. Нарцисса сделала последние приготовления, отлевитировала подарки под ель и несколько раз хлопнула в ладоши, приказывая домовикам закончить, и отправляться готовить праздничный ужин. Раздался оглушительный хлопок дверью и Скорпиус как ураган ворвался в гостиную. Мальчик был зол. Нарцисса мгновенно уловила его настроение. - Скорпиус, дорогой, что случилось? - Случилось то, дорогая бабушка, что в школе учатся сплошь глупцы и горделивые выскочи, не представляющие из себя ровным счетом ничего, - отчеканил Скорпиус, сердито расхаживая по гостиной. - Форменные идиоты! - Ты объяснишь? - спросила Нарцисса, стараясь скрыть улыбку. Сердясь и негодуя, Скорпиус чрезвычайно походил на Драко, сын частенько заявлялся домой из школы в похожем расположении духа. - А что объяснять? Объяснять что-то бабушке, было бы излишним. Этот год выдался для Скорпиуса действительно гадким, а все благодаря невыносимому Уизли и что толку, что он чертов первокурсник. Еще в прошлом году Скорпиус понял, что факультет Слизерина где он учился, внушает остальным страх и призрение, но плевать он хотел на предрассудки и общественное мнение людей, которых не знал. В этом году все изменилось. Чертов нищеброд вел себя так, словно его папаша работающий в Министерстве каким-то мелким чиновников - важная шишка. Джеймс пытался успокоить Скорпиуса, говорил тому не обращать внимания на этого выскочку, но что толку, когда Уизли только и делал, что подливал масла в огонь? - Ты никогда и ничего не говорила о родителях, - произнес Скорпиус, обращаясь к бабушке. - Что значит не говорила, - удивилась Нарцисса, однако волнение уже давало о себе знать. Она действительно оберегала внука от всей правды и неминуемой грязи. - Бабушка, я же не глупый, - пожал он плечами. - Почему родители не приезжают? Почему ты даже не пытаешься с ними связаться? И ты думаешь я не замечаю того, как к нам относятся? Они конечно молчат, деньги во все времена значили многое... - Скорпиус, остановись, я прошу тебя, - подняла руки Нарцисса. - Да, я не говорила тебе всей правды, но поверь, это ни к чему. От того, кем были Драко и Гермиона, не изменится тот факт, что они любят тебя. - Любят, - ехидно протянул Скорпиус. - Как это удобно любить на расстоянии? Чертов нищеброд взбаламутил болото. Поганый подстрекатель. Гриффиндор и прочие факультеты не умолкают. Я думал, что родители уехали по своей воле, что война оказалась для них слишком тяжелым испытанием. Полагал, что мама и папа, просто не выдержали того, что происходило здесь. Мне было обидно, но ты всегда рядом и ты успокаивала меня, утешала - было достаточно. И первый год в школе был сносным. Большинство просто молчали, а я только теперь понял - они боялись. Бабушка, они боялись меня! - Вздор! - Нет, это не вздор! Мои родители были Пожирателями смерти? Убийцами и палачами? Уизли говорит, они пытали его тётку и многих других, с кем я сейчас учусь. Это правда? - А что говорит твой друг? - осторожно спросила Нарцисса. - Джеймс не говорит ничего, - фыркнул Скорпиус. - Он махнул на своего двоюродного братца рукой и сказал, что глупец повторяет слова отца. - Скорпиус, успокойся, присядь, - попросила Нарцисса. Её радовал тот факт, что внук крепко сдружился с Поттером и это порой удивляло женщину. Джеймс совершенно не обращал внимания на слова своего дядьки и всей их семьи. Скажи Нарциссе кто раньше, она бы и не поверила, что Поттеры, будут отщепенцами семьи Уизли. Конечно она догадывалась в чем состоял конфликт, все это знали, и стоит заметить, абсолютное большинство волшебников, даже в высшем свете, поддерживали именно поступок Джинервы Поттер. Каждая из ведьм способна простить измену мужа, закрыть на это глаза, сделать вид, будто ни о чем не подозревает, но не каждая способна принять его ребенка от другой женщины и воспитывать его в любви. А то, что миссис Поттер действительно любила Джеймса, никто не сомневался. Мальчишка был на столько не похож на столь ненавистное семейство, что вызывал сплошь положительные эмоции. - Так ты расскажешь мне? - потребовал Скорпиус, усаживаясь в кресло и внимательно смотря на бабушку. - Я не буду тебе лгать, - произнесла женщина. - А потому подумай еще раз, дорогой, ты действительно так сильно хочешь узнать правду? - Да, - упрямо заявил мальчик, кивнув головой. - Ну что же, ты имеешь на это право, - немного подумав, сказала Нарцисса, сцепила пальцы в замок и глубоко вздохнула. - Твой отец учился на пятом курсе, когда Люциус решил, что ему пора вступить в ряды Пожирателей смерти. Скорпиус вздрогнул, но промолчал. Он знал о Пожирателях, читал о том, кем они были и что делали. И сейчас в его голову закралась мысль: а что если родители мертвы? Ведь Пожиратели смерти, кроме тех что были в бегах, подверглись смертному приговору. И может быть именно поэтому бабушка не говорит о них, не пытается связаться - просто не с кем связываться? Он не хотел думать о том, что родители в бегах, ведь тогда бы это значило, что они как и прежде поддерживают идеи Темного Лорда не в силах смириться с его поражением и смертью. Это значило бы, что они безумцы без единого проблеска ясного сознания. Но Скорпиус держался, крепко стиснув зубы и продолжал слушать. Он сам этого хотел, теперь поздно отступать. - Люциус воспитал Драко так, что если он брался за какое-то дело, рано или поздно становился в нем лучшим. Поначалу у него были ошибки и это не удивительно. Но со временем, Драко достиг определенных высот, вошел в близкий, доверенный круг Лорда. Когда ему исполнилось девятнадцать, состоялась свадьба. Драко и Гермиона были знакомы со школы, так что я не могу сказать, что в брак они вступили совершенно чужими друг другу людьми. Твоя мама всегда отличалась острым умом, а то, из какой семьи она происходила, решило и её судьбу. - Она стала Пожирателем, так же как и отец, - заключил Скорпиус, и Нарцисса не могла не услышать нотки разочарования в его голосе. - Да, Скорпиус, она стала Пожирательницей смерти. Ты не должен осуждать родителей, просто пойми, мы, их родители, были виноваты в том, какая судьба им выпала. Люциус был Пожирателем и отец Гермионы, моя сестра и её муж. Подавляющее большинство чистокровных волшебников преклонялись перед волей Темного Лорда и этому нет оправдания. Его идеи были неплохи, но их воплощение, то, как он добивался цели - ужасающе. Драко и Гермиона быстро стали теми, кому Темный Лорд начал доверять. А потом родился ты и Гермиона поняла, что не хочет подобной участи прислужника безумного деспота для своего сына. Они разработали план и воплотили его в жизнь, убили Темного Лорда, положив конец войне. - Выходит, они... герои? Слово казалось не правильным, лживым, Скорпиус произнес его, но понимал - неверно. И Нарцисса подтвердила его мысли не высказанные вслух. - На войне нет победителей и проигравших, - горько произнесла женщина. - Каждая из сторон несла потери, на каждой из сторон ломались человеческие судьбы, а жизни пускались под откос. Драко и Гермиона не герои, они многих убили, еще больших пытали и не счесть числа тех, кому поломали жизнь. Да, они убили Лорда и это единственный поступок, позволивший им сохранить себе жизнь, а нам с тобой спокойное существование в достатке без нужды и насущных проблем. Их забрали в Азкабан, а потом был суд и приговор. Драко и Гермиону выдворили из страны, без права общения с семьей. - Навсегда? - только и смог уточнить Скорпиус, совершенно раздавленный тем, что сказала ему бабушка. - Нет. Пятнадцать лет. Драко и Гермиона смогут вернуться домой только в июне семнадцатого года. Скорпиус поднялся из кресла, и молча покинул гостиную, направляясь в свою комнату. Он жалел о том, что попросил правды, но не жалел, что бабушка была столь откровенной и честной. Он должен знать все это и вдруг оказалось, что Уизли твердил правду. Его родители действительно убийцы и палачи, и возможно, он должен ненавидеть их за то, кем они были. Вот только не выходило. Не получалось. Скорпиус не помнил родителей, не помнил их голосов, не помнил их лиц. Он знал их, лишь по единственной картине, которую бабушка по его же просьбе перевесила из каминной в спальню. Мальчик часто лежал на своей кровати и смотрел на них, пытаясь понять, какими людьми они были и какими стали теперь. Мама по-прежнему так же красива и мила? Она все так же открыто улыбается? А отец, он действительно такой суровый и жесткий, каким изображен? А ведь на этой картине им даже нет двадцати лет. Они молоды, по словам бабушки, они здесь дети. Скорпиус их детьми не считал, особенно после сегодняшнего рассказа бабушки. Это Рождество вышло совсем не таким, как рассчитывала Нарцисса. Праздника не получилось, но вышло нечто гораздо большее. Правда, которую женщина так долго скрывала, носила в себе, оберегала Скорпиуса от ужасов творимых его родителями - вскрыта. Лжи больше нет. И в некотором роде, это превосходное облегчение.

3

Сказать, что Гермиона испытывала отвращение, не сказать ничего. Она уже жалела о том, что устроил слежку за мужем, но правда вскрыта и оказалось, что способ Блейза - по сути своей, отвратителен. Драко наведывался в местный квартал, образца Лютного переулка. Жуткое место с сомнительными личностями и заведениями, которые трудно назвать законными. Её муж посещал бордель, и не просто абы какой бордель с распутными девицами, это было какое-то особое, закрытое место для тех, кто предпочитает нечто далекое от понятия традиционного секса. И открывать нечто подобное в своем супруге - знание далекое от приятного. Чувствуя тревогу матери и замечая отсутствие отца, Лацерта отправилась к себе раньше обычного, захватив из библиотеки пару книг. Гермиона приказала одному из домовиков дежурить у дверей дочери, чтобы она ненароком не стала свидетельницей того, что может произойти. Ну и заглушающие чары конечно, куда без этого. Драко вернулся поздно, спокойный, довольный и от этого начинает тошнить, как только Гермиона представляла, где он был и чем занимался. Увидев жену в каминном зале, собранную, суровую, решительную, Драко даже не насторожился. Просто не мог этого сделать, настолько свободным чувствовал себя в данный момент. - Ты помнишь нашу первую встречу, в качестве жениха и невесты? - задала Гермиона совершенно неожиданный вопрос, чем заставила Драко обратить на себя внимания и понять, о чем она говорит. - У тебя романтическое настроение? - усмехнулся Драко. Да, у нее было романтическое настроение, последние несколько месяцев до сегодняшней ночи. Усмешка мужа была настолько развязной, довольной и пресытившейся, что понять о чем именно он думает, не представлялось возможным. - Нет, Драко, мое настроение далеко от романтического, - решительно заявила Гермиона, повышая голос. - Ты злишься, - низким, предельно возбужденным голосом, протянул Драко, и Гермиона отметила, как потемнел его взгляд. - Мне нравится. - Я задала вопрос, Драко, - потребовала Гермиона. - Я помню, - закатил он глаза, сбитый с толку поведением жены. - К чему эти вопросы о прошлом? - Тогда, в поместье моего отца когда состоялся наш первый разговор, ты дал мне обещание. Может напомнишь? - Быть заботливым? - ехидно уточнил Драко. - Верным, - отчеканила Гермиона, скрещивая руки под грудью и прожигая супруга гневным, почти ненавидящим взглядом. - Ты обещал быть верным, дорогой мой муж, и как ты выполняешь это обещание? Таскаешься по борделям? Ах нет, прости, это даже не бордель, это притон для людей с извращенной, покалеченной психикой! Что ты делаешь, Драко? Зачем все это? Задавая ему эти вопросы, Гермиона ожидала любой реакции, но не того, что Драко бросится на нее. Действуя стремительно, он сжал её запястья в своей руке, заводя их за спину и заставляя жену выгнуться ему на встречу. Гермиона тяжело дышала ртом, её грудь вздымалась, плечевые суставы ломило, а в глазах - гнев и страх. Злость и обида. Пальцами левой руки он стиснул её подбородок и выдохнул в лицо: - Зачем? Я делаю это для тебя. - Для меня? - зло выпалила Гермиона. - Ты сошел с ума? - Да, сошел, - совершенно просто, обыденно, почти буднично, заявил Драко и улыбнулся. - Сошел с ума после того, как изнасиловал тебя. Гермиона закрыла глаза и отвернулась. Нельзя вспоминать. Это было давно, до их поездки к Забини, а потом все наладилось. Она простила мужа. Простила. - Почему ты не смотришь на меня, Гермиона? Думаешь я изменился? Мне это не по силам. Я не могу убивать, не могу пытать, насилие единственный выход. Я ненавижу себя за то, что сотворил с тобой подобное. Ненавижу за то, что избил. За то, что потом, не испытывал вины. Я наслаждался, и за это ненавижу себя больше всего. И ты еще будешь утверждать, что измены мой самый страшный проступок? Гермиона смотрела на него и не верила. Не верила себе. Не верила ему. Этот бред не укладывался в её голове. - Знаешь, чем закончилась моя сегодняшняя встреча со шлюхой? Женщина отрицательно мотнула головой. Мысленно, она умоляла его замолчать. Драко молчать не собирался. Гермиона должна осознать, что его посещения борделя - спасение для них двоих. Его отсутствие мук совести и её сохраненное здоровье в комплекте со здравым рассудком. - Вывернутыми бедренными суставами, сломанным запястьем, ушибами, разрывами... мне продолжать, Гермиона? Ты действительно хочешь знать, зачем я хожу в бордели, вместо того, чтобы проделывать все это с тобой? Гермиона закрыла глаза, опадая обратно в кресло и чувствуя ту боль, что змеями расползалась по телу. Драко становится животным - в худшем проявлении этого слова. Подобное недопустимо. Они же вовсе не глупые школьники, они создают оружие, так неужели не смогут создать защиту? Эта злость, его склонность к жестокости и насилию, их надо лишь перенаправить, в идеале - обуздать. Зря она поддалась уговорам Пенси, оставить решение данной проблемы мужчинам, они нашли самый простой и незамысловатый способ. Гермиона не согласна на подобное. Она вернет мужу власть над собственными желаниями, чувствами и потребности. Проклятая метка не станет тем поводком, что будет всю жизнь дергать его мешая дышать и мыслить ясно. - Я люблю тебя, Драко, - прошептала Гермиона. - Любым. Мы исправим это, другим способом. Что же, такого он не ожидал. Драко в серьез полагал, что Гермиона больше никогда не подпустит его к себе. Не примет таким, каким он стал. Он ошибался. - Как? - Мы придумаем что-нибудь, вместе, - тихо, на грани слышимости ответила Гермиона, и потянулась к мужу за поцелуем. Она истосковалась по его рукам, по его поцелуям, по близости его тела. И сейчас, быть вместе безопасно. Он выпустил свою ярость, ей достанется лишь любовь.