Судьба

      Микаса, наверное, с рождения испытывала негативные чувства по отношению к слизням. Не сказать, что это был ужас или страх, хотя некоторые крохи этих эмоций имели место быть. Скорее это было отвращение: серо-коричневое сопливое скользкое бесхребетное существо тянется по полу. От одного только упоминания о нем девочку всю передергивало, но каково было ее состояние, когда на пороге комнаты, в которой она жила уже два дня, появилось такое существо, но мастерски притворяясь человеком.       Мужчина в пышном костюме и с двумя шкафами-охранниками за спиной боком пропихнулся в комнату, где находилась еще одна часть его коллекции. Схватив сальной ручкой девочку за подбородок, он повертел ее головой из стороны в сторону, что-то пробурчал себе под нос, и выполз из комнаты, «шкафы» так же пристально на нее посмотрели, закивали и покинули помещение, в след за хозяином. За дверью послышались грубоватые мужские голоса, и Микаса тихонько, на корточках, подобралась ближе, дабы расслышать хоть обрывки фраз. - Ты держишь меня за идиота? – громко прошипел один из голосов. Ответ на этот вопрос Микаса не расслышала, уж больно тихим он был, но голос звучал уверено. На мгновение воцарилась тишина, затем кто-то потопал на месте, кто-то кашлянул – «наверное, один из охранников» - подумала девочка. - Двадцать – как-то скользко и противно протянул первый голос – Прямо здесь и сейчас… - снова тишина. – Пять? Ты шутишь, я и так делаю тебе услугу, Кенни, хорошо подумай, моя цена не измена, даю тебе две минуты, а потом… - его голос притих, и Микаса не расслышала последние слова.       Дверная ручка резко опустилась на девяносто градусов, от неожиданности азиатка дернулась, и в мгновение ока оказалась на диване. В дверь прополз все тот же «слизень» как-то странно кривя губами, его «шкафы» остались снаружи, немного погодя вошел и Кенни Аккерман, закрывая за собой дверь. - Товар отменный, не пожалеешь. – Ухмыльнувшись, произнес хозяин дома, усаживаясь на старенький стульчик. – В комплекте должна была еще идти ее мамка, но не дожила. – Пристально смотря в глаза девочке, продолжил Кенни. - А дрессировке поддается? Я не люблю буйных и невоспитанных девочек. – Облизав губы, спросил «слизень». - Конечно, только найдите подход, Граф, проявите смекалку и характер, дрессировке поддаются все, нужно только уметь дрессировать.       Таким образом, в семь лет восемь месяцев и двадцать четыре дня Микаса оказалась в рабстве. Не смотря на свой юный возраст, девочка была достаточно смышленой, жизнь в доме родителей показала ей, на сколько этот мир жесток, и не справедлив. В нем не возможно просто жить, нужно только выживать, постоянно бороться, быть сильной.       Крепко сжимая в кармашке ржавый гвоздь, Микаса шла под конвоем «шкафов» по длинным запутанным коридорам замка, ее привели в какую-то комнату, она была в меру просторная, в меру светлая, и совсем не уютная. Внутри стояла кровать, она была заправлена красивым, нежно-розовым постельным, рядом тумбочка с лампой, деревянный комод, на полу не большой ковер, а вместо окна стеклянная дверь, которая вела на балкон.       Балкон был единственным путем к свободе, но учитывая то, что замок был расположен на возвышении, а внизу протекала горная речка, спуститься можно было, разве что кубарем, насмерть. По правде говоря, замок был очень красив, из окон открывался вид на горы, природа просто умопомрачительная. Микаса почти не видела здесь прислуги, только одна горничная и дворецкий, также она не видела больше и человека, который ее купил. Она просто жила в этом огромном здании, гуляла в парке, читала книги, слушала уроки, которые ей преподавал некий доктор Егер.       Зима уже закончилась, теперь в замке было слышно, как поют птички, а также в один прекрасный день Микаса услышала довольно знакомый противный голос.       Он приехал рано утром, как всегда, в сопровождении «шкафов», пыхтя и практически задыхаясь, он поднимался по длинной лестнице на второй этаж. Его лысая макушка покрылась каплями пота, а лицо раскраснелось, и стало похожим на жирный помидор, хотя это сложно себе представить. Каблуки на его туфлях громко цокали, касаясь мраморного пола, эти звуки незамедлительно пронеслись замком, и ворвались в сознание мирно спящей девочки. Микаса с неохотой приоткрыла глаза, и тут же подпрыгнула с кровати – в дверях ее комнаты стоял Граф «слизень» (так она его называла про себя). - Проснулась, птичка. – Приторно протянул он, растянув свои уста в похотливой улыбке. Сделав два шага, он оказался в комнате, и закрыл за собой дверь. - Чего так испугано смотришь? Разве тебе не понравилось здесь жить? – протянул он, садясь на еще теплую постель – Я уверен, что тут тебе было намного лучше, чем дома с мамой наркоманкой, и отцом… кем он был? – Микаса молчала, прижимаясь к стенке, и мысленно молилась о том, чтобы он поскорее ушел. – Чего молчишь? Язык проглотила?! – он резко повысил голос и девочка вздрогнула. – Присядь, чего там стоять – улыбаясь, протянул он, поглаживая кровать рядом с собой, но Микаса даже не пошевелилась – Я сказал, сядь! – девочка по-прежнему не реагировала на его вопли.       Граф был довольно не сдержанным человеком, и поведение Микасы его сильно разозлило. Упираясь кулаками в матрас, он со вздохом встал на ноги, и впритык подошел к девочке. - Ты хочешь, чтобы я тебя насильно посадил? Ты хочешь, чтобы я тебя принуждал? Что ж, будь по-твоему.       Он схватил Микасу за руку, и бросил в сторону узкой кровати, скорее всего Граф просто не учел то, с какой силой он ее швырнул, и девочка стукнулась головой о стену, на несколько секунд потеряв рассудок. Мужчину не заботило самочувствие его новой игрушки, поэтому, не теряя времени, он уселся на кровать, крепко прижимая ее к матрасу, и не давая возможности, даже пошевелится. - Теперь ты довольна? – протянул он, практически касаясь губами маленького ушка.       Мужчина, не смотря на свое далеко не спортивное телосложение, был намного сильнее восьмилетней девочки, поэтому ему не составило труда, держа ее руки одной своей, второй задрать ночную рубашку. Микаса начала кричать, но это ничего не изменило, он сжал ее руки еще крепче, а коленом раздвинул ножки. У девочки началась паника, она хотела звать на помощь, но кого? Маму, папу? – они давно мертвы. А больше у нее нет никого, она осталась одна, маленькая девочка, которая никому не нужна, разве что этому похотливому педофилу.       Сердце бешено колотилось, будто сейчас выпрыгнет из груди, из глаз покатились горячие слезинки. Ей никто не поможет…на мгновение она затихла, перестала вырываться, и граф слегка ослабил хватку, отвлекшись на маленькие детские трусики. Внутри будто что-то щелкнуло, быстро выхватив одну руку из плена, Микаса открыла прикроватную тумбочку и схватила гвоздь. Граф не успел понять, что происходит, когда маленькая девочка со всей силы ударила его гвоздем.       Она била его пока были силы, неважно куда, лишь бы сделать ему как можно больнее. Она била его до того момента пока ее не скрутили и не избили саму при этом бросив в сырое подземелье.