Баронство на двоих

Счастливая Анна, теперь уже баронесса де Фарри, горделиво вышагивала по просёлочной дороге, а я тащилась, как на эшафот; но любая дорога рано или поздно заканчивается — закончилась и наша под крепкими воротами монастыря. Взору открылась широкая вершина холма над рекой, увенчанная короной высоких стен с зубчатой надвратной башней; угловые, выложенные из камня, внушали уважение. Внутренние помещения радовали глаз постройками из побёленного кирпича, стоящие в каре здания самого монастыря. Слева разместилась небольшая церквушка с высоким шпилем колокольни. Справа — жилые корпуса и хозяйственные службы. Двор был на удивление малолюден — видать, под железной рукой моей бабки не побездельничаешь. У ворот нас встретила рослая старуха в монашеском облачении, с клюкой в руках и связкой ключей на поясе; расспросила обо всём, смерила оценивающим взглядом, явно просчитав и стоимость бархата в охотничьем дублете, и слегка помятую амазонку Анны, и дорогое оружие с украшениями, кивнула головой и пригласила в главный корпус аббатства. По дороге она позвала какого-то мальчишку и поручила ему наших спутников, а нас сопроводила на высокое крыльцо главного здания, а затем повела тёмными коридорами в комнату аббатисы. Наших сопровождающих не пустили на монастырский двор, а кружными путями и изолированными коридорами провели на задний двор, доступный мирянам, где был небольшой приёмный дом для паломников. Этакая монастырская средневековая гостиница, куда допускались мужчины — хоть путешественники по святым местам, хоть родственники, приехавшие посетить монахинь. Привратница громко стукнула клюкой и доложила: — Госпожа настоятельница, к вам барон де Фарри со спутницей. — Сестра Агата, позаботьтесь о спутниках наших гостей, распорядитесь разместить в доме для паломников, накормить, лошадям овса выдайте. — У нас нет лошадей, госпожа настоятельница. Позвольте представиться: я барон де Фарри. Мы с вами незнакомы, но я много слышал о вас от своей сестры Пилар, она имела честь получать образование в вашем пансионе. Да и дед, барон де Трей, отзывался о вас, как об очень умной и благородной даме! — я решила, что немного лести в этот момент не помешает. — Я хочу представить вам мою жену Анну де Фарри, урожденную виконтессу де Рауф, дочку графа де Арвед. Сестра Агата нас покинула, но строго глядевшая на нас величественная дама в чёрном монашеском платье с белым покрывалом на голове не спешила нас приветствовать. Она хмурила изящно очерченные брови, сжимала тонкогубый рот в сардонической улыбке и нервными движениями перебирала агатовые чётки. Наконец она что-то про себя решила и обратилась к нам: — Вот как? Помню, помню Пилар. Вы, сударь, очень похожи на неё. Потрудитесь объяснить цель вашего визита в нашу обитель. Странно, что я не слышала о женитьбе Ореста де Фарри… — строгий тон аббатисы сменился каким-то задумчивым. Я понимала, что это единственная моя союзница, о которой не вспомнят наши враги. Вряд ли де Моллей, если не прекратит поиски сбежавшей добычи, станет искать нас в аббатстве. Он скорее перероет окрестности нашей башни и дедова баронства де Трей, попытается осадить наш замок и под видом спасения чести родственницы пограбит наши деревеньки. Я надеялась на то, что людей у него немного, и наш гарнизон во главе с де Буи отлично с ним справятся. Нам надо было выждать время в безопасном месте, добиться признания брака церковью и герцогом, а затем с хорошим отрядом забрать свой замок Рауф. Первый шаг — завоевание сердца суровой аббатисы, ибо, заполучив её в союзники, мы выигрываем половину битвы. — Досточтимая матушка, припадаем к вашим ногам со смиренной просьбой помочь и поддержать наш союз от врагов нашего рода, вознамерившихся разрушить наше счастье, посягнуть на свободу супруги моей Анны, её приданое в виде замка Рауф, а также на мою жизнь и честь. — Сын мой, что вы такое говорите? В себе ли вы? Не омрачился ли ваш разум? Как можете вы… — аббатиса на секунду запнулась, подбирая слова. — Как можете вы в ваших обстоятельствах вступать в брак? — Матушка, я вынужден объяснить… — я нервно сглотнула, выбирая дальнейшую стратегию, то ли давить на жалость и женскую солидарность, то ли на кровное родство с моим дедом и защиту клановых интересов, но, так и не просчитав дилемму. Решила по-простому: расскажу всё, дальше будет как будет, не думаю, что моя бабка-аббатиса настолько упёрто религиозна, что станет разоблачать мою аферу с женитьбой в образе Ореста, особенно услышав, что приданое довольно немаленькое — замок Рауф и десяток деревень. Дальше полился мой рассказ, приправленный жалобными всхлипываниями Анны, демонстрацией записей в родовой библии и просьб о помощи. Аббатиса, пожевав бледными губами, взглянула на удивление молодым пронзительным взглядом, остро спросила: — А от меня то вы чего хотите? Чтобы я ваши грехи отмолила? Так я о всех заблудших душах молюсь ежедневно… — Мы с Анной помолвлены с Рождества, свадьба запланирована на осень. Я дал обет отправиться в паломничество по святым местам и возблагодарить Господа за чудесное спасение нас с отцом, когда наша карета упала в реку. По обету я не смею прежде жениться; но и подвергать опасности жизнь и честь Анны я не могу. Еще немного, и она бы попала в руки бесчестного виконта де Моллей. Да и новая супруга графа не внушает доверия. Как бы виконт и виконтесса де Моллей после своих удачных браков с графом де Арвед и Анной де Рауф* не оказались скоропостижно вдовцами! Графиня всецело подчинила графа своей воле, виконт вовсю провоцировал со мной ссору, пытался вызвать на поединок и убить. Единственный выход в такой опасной ситуации я нашёл в бегстве. Мы решили искать помощи у вас, как служительницы церкви и ближайшей нашей родственницы. Именно вы можете поддержать нас и засвидетельствовать, что брак мы заключили по обоюдному согласию и в соответствии с законами королевства, чтобы никто не мог оспорить, объявив о принуждении и похищении. — Вы заключили брак?! Но это возмутительно, недопустимо, неправильно… — в голосе аббатисы слышалось горечь и отчаяние. — А вы бы хотели, чтобы виконт убил меня на поединке или из-за угла, а Анну принудил к браку и уморил? И в награду за все злодеяния де Моллей получили бы и графство, и виконство, два замка, тридцать деревенек, земли, поля, леса? Сейчас всё сложится лучшим образом: Анна - жена Ореста де Фарри, она останется под вашим покровительством в монастыре, а я завтра же уеду в свое паломничество. Чем раньше я отправлюсь, тем быстрее вернусь. — Возможно, вы правы, сын мой! — голос аббатисы обрел увереность, едва она услышала, что я завтра уеду. — Но я не могу вам позволить проводить первую брачную ночь под крышей монастыря. — Этого и не понадобится. Я не прикоснусь к моей жене, покуда Орест де Фарри не исполнит свой обет и не вернется за Анной. Если вдруг я погибну в дороге, Анна останется под вашим покровительством, и вы сумеете распорядиться её судьбой. Выдадите её замуж за достойного человека. Может, даже за моего отца; или Анна укроется от преследования злодеев в монастыре, принеся своё приданое в дар церкви. Я только проведу с ней совместную вечернюю молитву и попрощаюсь на пороге. Об одном лишь прошу: сообщите в герцогскую канцелярию о свершившемся бракосочетании. Все права на Анну и её земли перешли в наш род. Вы же поможете своему внуку и попавшей в беду девушке? — нашими умоляющими взглядами можно было расплавить льды Гренландии. Сердце нашей родственницы было не каменным. Она нас благословила и уверила: — Я всецело на вашей стороне. Вы в своём праве, и я немедленно отправлю письмо с почтовым голубем епископу Анжу. Он вхож к герцогу и сможет донести до него моё послание. Может, я ещё чем могу вам помочь? — Если бы вы могли предупредить отца и деда, сообщить, что мы в безопасности... Пусть какое-то время остерегаются нападения, держат поднятыми въездные мосты. Пусть поищут денег и наймут дополнительно по полсотни стражников. — Я сегодня же отправлю посыльного и к своему брату, и к твоему отцу. Деньги у деда есть, он поможет де Фарри, — решительно припечатала чётки на столе настоятельница и повернулась к Анне. — Теперь ответь ты, дитя моё, по доброй ли воле покинула отчий дом? Или хитростью аль угрозами приневолили бежать и искать покровительства церкви? — Не только добровольно… Нет, это я узнала, что де Моллей имеет злодейские планы насчёт меня и моего отца. Я подслушала, как он и его сестра, эта черноволосая ведьма, планировали разрушить помолвку с Орестом, выдать меня за де Моллея и устроить двойной несчастный случай и вдовство. Я принудила Ореста бежать, хоть он не собирался этого делать. Мои просьбы и дерзкое поведение мачехи и её брата нас вынудили. Я благодарна за ваше участие в нашей судьбе и прошу вас в письме для епископа и герцога добавить, что я опасаюсь покушения на отца от этой черноволосой ведьмы, моей мачехи… — Почему вы называете её черноволосой ведьмой? — перебила аббатиса. — Ведь она… — Потому что она опаивает отца зельями, и тот почти всё время спит или пребывает в слабости, вялости и нерешительности. — Но почему черная? Ведь Катрин де Моллей — светлокожая шатенка, очень похожая на своего брата. Лет пятнадцать назад именно он забирал её из нашего пансиона перед первым замужеством. Сейчас ей где-то тридцать четыре или тридцать пять лет. Она чем-то напоминала твою сестру Пилар, любила свободу, охоту, лошадей. Особенно ей не хватало верховых прогулок, скачек, паркура. Уже уезжая, она делилась радостью с подругами, что теперь неделями будет скакать по лесам с соколом и арбалетом. — Что вы сказали? Она у вас училась? — ошеломлённо спросила Анна. — Ну да, а что тут странного? Все благородные девушки Анжу получают у нас воспитание. Наши пансионеры — самые лучшие… — Нет, не то… Вы сказали, что Катрин де Моллей — высокая светлокожая и светловолосая, любящая верховую езду и охоту? — Да, и совершенно игнорирующая… В этот момент распахнулась дверь, и сестра Агата возвестила: — В ворота монастыря ломятся вооружённые люди и требуют вернуть похищенную девицу!