Баронство на двоих

Грозная аббатиса, забыв на время о нас, отдавала распоряжения: — Поставить на стены всех, способных держать арбалеты! Пансионерок укрыть в храмовом убежище! Немедленно пришлите сюда смотрительницу голубятни, да и гонцов надо бы окрестным сеньорам послать… — иезуитская улыбка зазмеилась на её устах. — Особенно тем, чьи дочери находятся у нас. Переодеть девчонок-служанок в крестьянское платье, спустить со стены на противоположной стороне и поручить отнести письма в соседские баронские замки! Я сейчас отпишу, что разбойники напали на монастырь… — Это де Моллей… — пискнула Анна. — Я сказала: разбойники! — грозно прищурилась аббатиса. — Честные дворяне не осаждают Божьи обители, не гоняются за невестами с солдатами, не травят родственников. Раз вы под моим покровительством и как жена моего внука, и как попросившая защиту в монастыре, уж будьте покойны — я с этой историей разберусь! Сколько их? — она повернулась к вошедшей монахине. — Шестеро одоспешенных воинов, с ними несколько слуг. Но это могут быть не все… — Ладно, тяните пока время. Скажите им, что матушка настоятельница молится о спасении их душ, о ниспослании им Божьего благословения и прозрения. Они не ведают, что творят… — аббатиса размашисто перекрестилась и зашептала молитву Деве Марии. Окружающие дружно поддержали. Через пару минут ключница ушла вести переговоры с нападавшими, а аббатиса обмакнула перо в чернильницу и написала записки в несколько слов на тонкой полупрозрачной лёгкой бумаге. Затем упаковала в изящные чехольчики и передала сестре-птичнице с приказом: — Сейчас же отправь с голубиной почтой к архиепископу, к барону де Трей и к герцогу! — затем она придвинула уже обычный пергамент и написала: «Господин барон! Наш монастырь осаждается какими-то разбойниками и еретиками, выдающими себя за дворян и рыцарей. Они требуют выдать одну из пансионерок, прикрываясь желанием жениться на данной особе. Не могу гарантировать безопасность вашей дочери и других моих подопечных. Призываю на помощь Господа Бога и всех верных христиан!» Она тут же сделала ещё пять таких же записок, меняя только имя, и велела скрытно выпустить из монастыря неприметных детишек, посылая их гонцами. Управившись с писарскими заботами, она поднялась, осмотрела перепуганную Анну, которая истово молилась перед дубовым распятием на стене, и перевела взгляд на меня: — Ну что… — она немного замялась, не желая брать на себя грех обмана и называть меня Орестом. — Ну что, де Фарри, натворил делов? Девицу умыкнул, венчался без благословения, в обитель Божью разбойников привадил… Что же мне с тобой делать? — она окинула меня оценивающим взглядом, словно хозяйка на рынке, выбирающая карпа на прилавке, уже представляя, что она из него приготовит. Была бы я из Средневековья — бросилась бы на колени перед такой властной дамой, но видали мы и пострашнее драконов. Был у меня профессор в Сорбонне… Но это сейчас не важно, я вежливо поклонилась, приникла к перстню и смиренно попросила: — Благословите, матушка. Я со своими людьми стану на стены, но не допущу святотатства. Не позволю, чтобы эти варвары грубо врывались в обитель, оскверняли эти святые стены, посягали на мою Анну и ваших воспитанниц. Даже если я погибну, моя жена будет под вашим покровительством. — Бог не допустит! — нахмурилась аббатиса. — Стены у нас высоки, несколько защитников у нас есть, да и твои солдаты в доме пилигримов оружие умеют держать. — Матушка настоятельница, вы же меня не отдадите этому де Моллей? — взмолилась Анна. — Я век за вас Бога молить буду! Если совсем спасения не будет, я напишу дарственную на свою часть имущества в пользу церкви, но не позволю этому разбойнику наживаться на смертях меня и моего батюшки… — Но-но! — грозно рыкнула аббатиса. — Забудь про всякие завещания, теперь ты де Фарри, жена наследника двух баронств. Мы в родстве ещё с несколькими родами. Кто такие эти де Моллей, дети кормилицы герцогини? С кем они в родстве? Кто за них вступится? Никто! И звать их никак! У них есть только меч берейтора виконта и удачное замужество виконтессы за вашим батюшкой. Она даже наследовать ему не сможет, если не родит ребёнка. — А от отца она родить не может, — улыбнулась сквозь слёзы Анна. — Батюшка сильно пострадал в свалке в рыцарском турнире, о том есть записка от личного доктора герцога. Только боюсь, как бы она не подкупила как-нибудь медикуса и не раздобыла новую запись, что отец полностью выздоровел. Тогда ей никто не помешает родить от какого-нибудь конюха, а об отцовой преждевременной гибели она прямо-таки мечтает. Я сама слышала… — Анна чуть не зарыдала от бессилия. — Я не знаю, что мне делать. Сама я спаслась, выйдя замуж за Ореста, но отец живёт постоянно под угрозой смерти. Я готова многое отдать, готова совершить пешее паломничество по святым местам, только бы отец освободился от этого наваждения, от этого дурмана, от этой подлой черной ведьмы… — Так-так… Черной ведьмы… — задумчиво произнесла настоятельница. — Пожалуй, я смогу помочь вам. В паломничество поедет один Орест, а вы, Анна, проживёте год в монастырских кельях, ни с кем не разговаривая, только молясь о здравии и друзей, и врагов… — аббатиса разом перекрестила присутствующих и отправилась к воротам. Я проводила Анну в церковь, передала её на руки сестре-воспитательнице и попросила спрятать понадёжнее вместе с пансионерками. А сама поспешила на стену, где уже, поигрывая арбалетами, находились мои спутники, а также три старых отставных солдата, исполняющих при монастыре роли охранников да несколько монахинь крепкого вида с посохами и клюками. Видать, нападение на монастыри в это время — обыденная вещь, если даже кроткие монахини заняли места на стене. Матушка-настоятельница проводила увещевательные беседы, пугая отлучением от церкви и геенной огненной всех еретиков и осквернителей храмовых стен: — Кары небесные и земные ждут вас! — властно обрабатывала аббатиса нападающих. — Вы ввергаете свои души в страшный грех, оскверняя монастырь и подвергая насилию невинную девушку! — Нам нет дела до дел монастырских! — бушевал де Моллей. — Верните похищенную девицу, и мы спокойно уедем домой. Даже не станем требовать выдачи преступника. Пусть сидит, как зайчишка под кустом, в церковном убежище. Рано или поздно он мне попадётся на узкой дорожке, герцогство наше — небольшое, он ответит за свой поступок. Верните Анну де Рауф! Я в своём праве! — А вы этой девице кем приходитесь? — сухо ответила настоятельница. — Мужем, отцом или опекуном? Есть ли у вас документ, подтверждающий право что-либо требовать? — Я являюсь дядей данной девице, а так как её отец болен, госпожа графиня поручила мне найти и вернуть наследницу. — А где сказано, что вы принадлежите к этому славному роду? Я многих дворян в герцогстве знаю, но впервые слышу, чтобы у графа де Арвед был брат… Пошлю-ка я герцогу гонца с вопросом; если он подтвердит ваше родство, тогда и будем говорить о возврате девицы. — Я брат графини де Арвед! Требую немедленно вернуть девушку! Если воспротивитесь нашим законным требованиям, я разобью ворота, заберу беглянку и наложу на вас контрибуцию за столь гнусное преступление. Вы потакаете разврату! — Вы забываетесь! — строгий голос аббатисы, говорящей сквозь узкую зарешеченную бойницу в воротах, отдавал металлом. — Я немедленно пожалуюсь архиепископу, и вас отлучат от церкви! — Не отлучат! — ухмыльнулся де Моллей. — Я действую по закону. Графиня приказала вернуть наследницу, даже сам герцог признал бы наши права. — Отлично, — притворно смирилась аббатиса. — У вас есть грамота за подписью графа Арвед, в котором он поручает вам поиск своей дочери? Нет? Тогда и разговора нет! Мало ли проходимцев на дорогах рыщет… Пусть приезжает граф и забирает отроковицу! — Граф болен! — покраснел от злости виконт. — О том у нас есть запись от герцогского медикуса. — Отлично! Тогда я жду у себя графиню! Она, кажется, была нашей пансионеркой. Буду рада её видеть, она одна из моих любимых учениц. — Моя сестра не может отлучиться из замка. Она занята уходом за супругом! — рассерженный до состояния бешеного быка виконт едва не бросался на ворота. — Немедленно открывайте! Иначе я разнесу вашу богадельню по камешку и повешу на воротах этого щенка, что посмел протянуть руки к девице нашего рода! — Вашего рода?! — не удержалась я, от волнения дав петуха своим фальцетом. — Девицы рода де Моллей мне ни даром не сдались, ни с приданым величиной с целое герцогство! У меня своя дама есть! Окрик бабки «Орест!» и рёв взбешённого медведя в исполнении виконта слились в одно, взвизгнули о каменный парапет пара арбалетных болтов. Я быстро пригнулась. Аббатиса только пригрозила посохом, а де Моллей довольно оскалился: — Значит, не показалось мытарю на мосту: здесь спрятались беглецы, да и в селе их видели. Ничего, никуда теперь не денутся! Монастырь окружён моими людьми. Я сейчас пошлю за прево в ближайший городок, а сам съезжу за пергаментным подтверждением моих прав. Попробуете только не открыть ворота — я сам герцогу пожалуюсь! — довольный виконт, оставив всех своих людей стеречь монастырские ворота, ускакал лёгким галопом в сторону анжуйского тракта. — Что теперь будет? — обречённо выдохнула я. — Он с полным основанием сможет забрать Анну. Чего вы добились?.. — Если бы кое-кто не выскочил на стену, я бы смогла ещё больше времени выиграть! — отмахнулась аббатиса. — Но и так неплохо. — Неплохо? — Да всё хорошо! — строгая аббатиса улыбалась. — Он думает с нами по закону справиться… Ну-ну, наивный виконт… Полез интриговать… Вот если бы он ворота начал сразу ломать — это были бы серьёзные проблемы, а теперь я уверена: будет всё отлично. — Но как?.. — я во все глаза смотрела на старую даму, которая, казалось, растолковывала нерадивому внуку шахматную партию. — Во-первых, он требовал Анну де Рауф… Так? Так! А у нас такой нет. Есть Анна де Фарри, законная супруга моего внучатого племянника Ореста де Фарри. Во-вторых, он привык, что рыцарские споры судит герцог и его законники, но с церковью этот номер не пройдёт! Мы неподвластны светскому суду. Но прево нам тут самим пригодится. Пусть вызывают. В-третьих, нам нужно время, чтобы наши защитники успели подъехать. Мало кому из соседних баронов понравится, что какие-то бродяги смеют нападать на монастырь, где обучаются их дочери. Только к вечеру появились новые действующие лица: по анжуйскому тракту прибыл большой отряд воинов нашего герцога под предводительством прево. Их где-то перехватил в дороге виконт и привёл к монастырю. С неприметной боковой дороги выехало полтора десятка местных рыцарей с оруженосцами, лучниками и слугами с дубинами. Мы обеспокоено наблюдали за переговорам перед воротами. Соловьём заливающийся виконт в чем-то убеждал заинтересованно слушавшего прево, приезжим воинам было всё равно — в аббатство ночевать их никто не пустит, и они со скучающими минами посматривали на виднеющуюся в полулье деревушку и трактир в ней. Местные бароны угрюмо хмурились, придерживая рукояти мечей. Анна уже давно покинула убежище в церкви и пробралась ко мне на стену. Тихо выглянув сквозь бойницу на воинов виконта, она ойкнула: — Ой, а я-то думала, откуда у него рыцари и оруженосцы появились? А виконт решил за наш счёт обзавестись оружием и доспехами… — О чем это вы? — меня заинтересовали её слова. — Это старые латы отца и деда. Виконт слишком беден, чтобы держать своих воинов и оруженосцев, но ему хватило наглости нарядить в доспехи пару слуг и конюхов с псарями. Да за такое бесчестье… — Анна, тихо! Не кричи, спустись к аббатисе и расскажи ей, что ты заметила. Когда прибыл прево, мудрая настоятельница велела широко распахнуть ворота перед герцогским законником и, грозно указав на виконта и его свиту, изрекла: — Господин прево! Арестуйте этих разбойников! Их можно судить по двум обвинениям: церковным судом за нападение на наш монастырь и судом герцога за самозванство! — Но позвольте… — попробовал возмутиться виконт. — Не позволю! — рявкнула аббатиса. — Разоружить бандитов! Местные бароны, привыкшие прислушиваться к волевой настоятельнице, быстро отобрали у обвиняемых их мечи и копья и связали их, и только после этого посмотрели на прево, пробурчав: «Матушку мы знаем, а этих мы среди рыцарей герцогства никогда не видели. Она грех клеветы на себя не возьмёт. Мы ей верим». С оружием остался только де Моллей, размахивающий перед носом у прево каким-то пергаментом с красной сургучной печатью на шнурке и требующий: — Верните оружие моим людям! Велите вернуть похищенную девицу, дочку графа де Арвед! — Погодите! — отмахнулся прево от слишком шумного собеседника и повернулся к главе монастыря. — Я вас слушаю, матушка. — Я обвиняю этих людей в том, что они не те, за кого себя выдают. На них латы с гербами графа де Арвед, но это подлые слуги, псари и конюхи. Они даже не оруженосцы. Они под личиной благородных рыцарей пытались проникнуть в монастырь и похитить наших воспитанниц… Я даже предположить боюсь, что сталось бы с бедными невинными девушками. Господин прево, проверьте спины этих слуг, их послужной список написан следами плетей на их коже. Обозлённые угрозами дочкам местные бароны вытряхнули пару нападавших из лат, оголили спины и показали старые шрамы на одном из тел. После разоблачения у связанных апломба поубавилось, и они бухнулись на колени, указывая на де Моллей и причитая: «Мы только выполняли волю господина! Он велел взять старое оружие и доспехи господина графа, оседлать коней и мчаться за сбежавшей хозяйской дочкой!» Де Моллей, яростно сверкая глазами и брызгая слюной, наступал на прево: — Я действовал от имени графа и графини де Арвед. Вот у меня и письмо, написанное лично графиней и заверенное печатью графа. Они поручают мне найти похитителя, вернуть девицу домой, а злодея — покарать. Вот он и послал со мной своих слуг, одоспешив в свои старые латы. — Смею заметить, господин прево, что я хорошо знаю графа де Арден. Он никогда бы не доверил фамильное оружие простолюдинам; да и баронов в его землях немало, что ему мешало их послать?! — ехидно заметила аббатиса. — А этого господина я не знаю. Может, он такой же ряженный, как и его рыцари. Нужно разобраться. — Что вы предлагаете? — переспросил прево. — Злодеев вяжите и в монастырский подвал до утра, — распорядилась настоятельница. — Спозаранку выезжаем в замок графа, там на месте разберёмся: посылал он погоню за дочкой, рядил слуг под рыцарей, является этот господин родственником или самозванцем… — Но помилуйте, госпожа настоятельница, вы же меня знаете. Я от вас сестру забирал лет пятнадцать назад! А с вами, господин прево, я при дворе герцога на турнире сталкивался… — Нет, не помню… — дружно открестились от такого знакомства и аббатиса, и прево. Все нападавшие во главе с де Моллей были раздеты до исподнего, отконвоированы в пустой подвал и заперты на надёжные засовы. Прево расшаркался в почтительных реверансах перед аббатисой, а перед отъездом спросил: — А что за история с девицей? Дочка графа и правда сбежала? — Да вы что? Как вы могли такое подумать? Господин граф благословил дочь на брак с Орестом де Фарри, с которым она помолвлена с прошлого года. Из-за болезни родителя пышную свадьбу решили не играть, обошлись простым венчанием. Молодожёны прибыли в монастырь во исполнение обетов и дальше хотели проследовать в паломничество по святым местам. Они молят Господа нашего о ниспослании здоровья своим отцам. Так что в моем монастыре нет девицы де Рауф, но есть баронесса де Фарри. — Понятно, госпожа аббатиса. Будьте готовы, выезжаем после утренней мессы.

***

Прево решил не тащить всех злодеев и взял только де Моллей, растрёпанного и взбешенного проведённой ночью в холодном подвале. Ему вернули дворянскую одежду, подсадили на смирного коня. Мне предоставили лошадь одного из  злодеев из конюшен графа. Анна также хотела поехать верхом, но госпожа аббатиса позвала её в старую скрипучую монастырскую карету. Выехали через два часа после рассвета и полудню прибыли в замок графа. Сопровождающий нас прево осведомился о здоровье графа, а затем — о том, кто может подтвердить имя и дворянское происхождение де Моллей. Тут на пороге появилась красивая тёмноволосая женщина и властно спросила: — Что случилось? Как вы посмели не поверить благородному господину? — А вы… — переспросил прево, демонстрируя пергамент с печатью. — Вы подтверждаете его родство с графами де Арвед и то, что ему поручено вернуть виконтессу де Рауф? — Да, я графиня Арвед, урождённая виконтесса де Моллей. А это мой брат, виконт де Моллей. Мы в своём праве… — Врёшь, мерзавка! — донесся властный голос аббатисы из монастырской кареты. — Какая ты виконтесса?! Ты же её служанка Мартина, ты все пять лет обучения виконтессы в нашем монастыре проспала в келье на топчанчике у ног своей госпожи, прислуживая настоящей Катарине! Господин прево, арестуйте эту обманщицу и проведите дознание: куда подевалась настоящая виконтесса де Моллей, кто подменил благородную даму этой преступницей, сколько раз она становилась вдовой за свою жизнь?.. Да и роль брата надо проверить — очень похоже, что он такой же виконт. Де Моллей, до этого спокойно стоявший возле своей лошадки, выхватил из ножен соседнего солдата прево кинжал и с криками: «Старая ведьма! Так сдохни же!» кинулся на старушку в чёрном монашеском уборе. Нож просвистел в проеме двери, едва не срезая распятие. Аббатиса отшатнулась вглубь кареты, а навстречу де Моллей кинулась Анна с семейной Библией наперевес. Сила её удара была так велика, что смела и кинжал, застрявший в переплёте, и обрушилась на голову виконта. Наверное, святое слово оказалось весомым: виконт закатил глаза и рухнул на землю, успев попутно словить пару болтов от арбалетчиков прево.