Баронство на двоих

— Поз­воль­те пред­ста­вить вам нас­то­ящую Ка­тари­ну де Мол­лей, сес­тру гер­цо­гини де Ан­жу, тёт­ку мар­ки­за и, воз­можно, суп­ру­гу гра­фа де Ар­вед, уж если брак освящён в со­боре, за­писан в цер­ковных кни­гах и ге­раль­ди­чес­ких кни­гах гер­цогс­тва! — громогласно произнесла я, шокировав присутствующих. Барон возмущенно ответил: — Насчёт последнего я готов поспорить. Не видать де Арведу моей Шарлотты! Она давно согласилась стать моей супругой. Только детям судьбы устроим — так сразу и под венец… — Но позвольте… — вмешался прево. — Отчего эта дама зовется Шарлоттой? Зачем дочери графа Мэн жить в глуши, как простой крестьянке? Ведь у неё имелась богатая шкатулка, она могла уехать в город, купить себе уютный дом и жить на ренту от продажи драгоценностей. Шарлотта немного растерялась, но потом ответила: — Все ценности мой брат отобрал сразу при выходе из монастыря, оставив мне пустую шкатулку и предсмертное письмо нашей матери. Он пообещал, что вернёт украшения, если буду его слушаться, покорно пойду под венец. Я не сильно желала такого брака, но почти была готова покориться… — продолжала она, нервно сжимая ручки короба. — Но, едва услышав, что виконт уже готовит смерть моему жениху и планирует вскорости следующего старичка женить на мне… Я взбунтовалась, отказалась становиться соучастницей преступления. Тогда он избил меня, отобрал все ценности и сказал, что, если не покорюсь, то он, как единственный оставшийся в живых родственник и покровитель, распорядится моей судьбой по своему усмотрению. Наказание выберет такое, что жизнь в монастыре раем покажется. Грозился объявить сумасшедшей, распутницей и воровкой, обещал отдать палачу для порки и клеймления лилией, а потом устроить в самый гнусный припортовый бордель. — Но вы могли бы просить защиты у вашей сестры, герцогини де Анжу, — чопорно поджала губы аббатиса, — или вернуться к нам в монастырь, уж мы бы сумели вас защитить. — Увы, герцогиня всегда прислушивалась к виконту, он ведь был её молочным братом. — Но вы-то её сестра, родная кровь, — не унималась аббатиса, пытаясь выяснить все перипетии старого дела. — Сестра… — покорно согласилась лекарка. — Только кому нужна сестра-бастард? Правильно, никому. Сам граф при жизни заботился о своих отпрысках, но его семья не хотела ничего слышать и знать. Думаете, от великой любви мне подыскали престарелого жениха? Вот и герцогиня даже слушать бы меня не стала, передав на руки брату. Ведь старший мужчина в семье волен решать, как жить и за кого выходить замуж девице знатного рода — вот я и сбежала, притворившись утопленницей. — Но куда вы пошли? Кто вам помогал? — Сперва я прибилась к паломникам, прошлась до ближайшего храма, но, когда они собрались останавливаться в странноприемном доме вашего монастыря, я вынуждена была отказаться от их компании, ведь в монастыре меня хорошо знали. Могли бы пойти слухи, неприятные вопросы. Мне бы не хотелось, чтобы до виконта дошли эти новости. — Катарина, дочь моя, в этом вы совсем неправы! — воскликнула аббатиса. — Наш монастырь никогда не отказывал в убежище страждущим! — Простите, матушка! — склонилась Катарина к ногам настоятельницы. — Простите и благословите! Благословение тут же было получено, но прево не переставал смотреть с подозрением: — Но вы так и не ответили, кто вас скрывал до сих пор, и почему Шарлотта. — Я просто использовала своё второе имя. Я Катарина Шарлотта Амелия де Моллей. С детства я изучала травы и лекарское дело у бабки, деревенской лекарки. Бродя по дорогам Анжу, однажды я попросила приют в бедной баронской башне де Фарри. Сначала мне отказали, так как вечер выдался хлопотный, баронесса рожала, повитуха не справлялась, доктора рядом не оказалось. Роды затянулись, баронесса теряла силы, барон был в отчаянии и молился. Когда стражник сказал, что перед воротами стоит паломница, барон велел впустить странницу и попросил помолиться вместе с ним о благополучном разрешении от бремени, о божьей милости к его супруге и ребёнку. Я вознесла молитвы и смогла помочь при родах, принять близнецов. В благодарность барон предлагал почти всё, что у него было. Он даже вызывался провозгласить меня своей прекрасной дамой на ближайшем турнире. Только я искала не такой благодарности. Едва сумела отговориться от подобной чести. Он с первого взгляда узнал во мне девицу дворянского рода и хорошего воспитания, выпытал причину, по которой я скрываюсь. Тогда барон поступил как благородный рыцарь, поклялся на распятии, что будет хранить мою тайну, подарил мне старый охотничий домик в глубине леса, посылал немного продуктов и запретил крестьянам мне дерзить. Я прожила семнадцать лет в этой избушке, заготавливала лечебные травы, лечила окрестный народ. — Но как вы могли?! — спросил возмущенно прево. — После дворянского воспитания… — А вы хотели, чтобы я стала преступницей и соучастницей преступлений моего братца? — едко парировала Катарина-Шарлотта. — Дворянская честь не позволяет прятаться между простыми людьми, зато становиться мужеубийцей — запросто! — Простите, леди! — покаянно склонил голову прево. — Вы абсолютно правы. Но за давностью лет вам будет трудно собрать свидетелей и подтвердить, что имя де Моллей принадлежит вам. — Господа! Позвольте вмешаться! — выступил вперед барон де Фарри. — Я хочу сказать, что леди Шарлотта согласилась стать моей супругой. Теперь, когда всё раскрылось, нам ничего больше не мешает обвенчаться. На имя де Моллей, запятнанное преступлениями виконта, моя будущая супруга не будет претендовать. Славного имени де Фарри нам будет достаточно. А теперь позвольте откланяться: мой друг де Арвед болен и ждёт лекарской помощи. Пойдёмте, дорогая, — с этими словами он подал руку своей даме, перехватив у неё короб с лекарствами. — Позвольте, я вам помогу! — присоединился к ним прево, отбирая короб. — Мне тоже нужно опросить графа. Они дружно удалились, а я осталась в компании аббатисы. Некоторое время мы молчали. Я искоса наблюдала за властной родственницей, а она внимательно осматривала внутренний двор, стены и многочисленные постройки замка Рауф. Да, это вам не наша нищая башня, которых сотни! Это крепкая тведыня, сложенная из серого дикого камня: пять башен, высокие стены, узкие бойницы, глубокий ров с подъемным мостом и двойной решёткой. Сам замок расположился на холме, сверкая яркими красными черепицами, виляя неудобной дорогой перед воротами*, угрожающе щерясь катапультами и бомбардами на башнях. В общем, мечта, а не замок. И жить в таком приятно, и оборонять несложно. Обидно, что из-за балбеса Ореста этот замок уплывёт из наших рук. Ах, как бы я здесь развернулась!.. Мечты, мечты… Мелькнувшая мысль оставила после себя странное послевкусие, словно я что-то недоглядела, не додумала, не предусмотрела. Что? Прошло полминуты, но моё настроение резко скакнуло вниз — от триумфа до чувства полного отчаяния. Я внезапно осознала, что было неправильно, что меня беспокоило с самого начала: если с маркизом на плато укрылась дама, где тогда мой брат?! К чему тогда мои переодевания, попытки скрыть его отсутствие, сватовство и свадьба?.. А вдруг он больше не вернётся? Как я буду управляться с Анной? Ещё несколько месяцев я смогу покататься по святым местам паломником, но потом мне всё равно придётся вернуться в спальню жены, исполнить супружеской долг и зачать наследника. Если управлять замком, биться на турнирах и гонять оленей по лесам я ещё могу, то в постели супруги я никак не смогу заменить мужчину. Ну что за незадача! Где же этот Орест шляется?! Моё природное возмущение тут же сменилось раскаянием: брат мой, может, погиб в дороге или лежит где-то раненый, а я думаю только о выгоде, жалею о замке. Будто бы в своей башне дел мало! Повинно склонив голову, я смиренно зашептала молитву о здравии Ореста. Моя латынь и страстные кресты привлекли внимание аббатисы: — О чем беспокоитесь, дитя моё? — даже зная, что я женщина, она так сформировала вопрос, чтобы никто не смог ничего этого понять. Я внимательно окинула взглядом двор крепости, убедилась, что рядом нет любопытных ушей, что поблизости не отирается ни слуга, ни конюх, ни паж, и только тогда рискнула открыться старшей родственнице: — Ах, матушка! Меня гложет тревога о своём близнеце. Я услышал недобрые вести и теперь не знаю, что и думать. Хотя, если легенды не врут, и связь меж близнецами существует, то я должен был давно почувствовать неладное, — аббатиса кивала в такт моему рассказу, а я приблизилась к ней и, понизив голос, продолжала: — Мы все считали, что Орест — с маркизом, но разбойники захватили маркиза с дамой. Где же тогда мой брат? Может, он в опасности? Хотя… — я немного задумались, прислушиваясь к своим ощущениям. — Хотя мне кажется, он в порядке, лёгкая тревога присутствует, но непосредственной опасности нет. — О чем вы, дитя моё? — С некоторых пор Орест стал мне сниться по ночам, подбадривая и утверждая, что он полностью счастлив. Радовался, что я справляюсь с ролью наследника баронства достойно. Я всегда чувствовала, всё ли у него в порядке, какое у него настроение… — Покайтесь, дочь моя! — аббатиса потемнела лицом. — Это все козни дьявола! Гордыня вас обуяла! Вы скатываетесь в опасную ересь! — выговаривала она, усердно осеняя крестом. — Ах, матушка моя! Я сперва тоже так думала, усердно молилась в нашей часовне. Но этот сон даже там повторился, каюсь, я там было уснула… Вы же не думаете, что враг рода человеческого смог пробраться в часовню и внушить греховные мысли? Но теперь я и не знаю, что и думать. Маркиз и дама… — Возьмите себя в руки! — строго одернула аббатиса. — Может, это такая дама, как вы — наследник баронства. Нужно всё тщательно проверить! Вот прево бандитов переловит, пленников спасёт… — И выяснится, кто являлся причиной побега маркиза! — невежливо перебила я. — Если вы правы, и с ним наш Орест… О! Это будет катастрофа! Нужно что-то делать! Но что? Где искать это козье плато? Что предпринять?! — от избытка чувств я чуть не плакала, ощущая, как быстро пробегают минуты и уменьшается отпущенное нам время. — Во-первых, прекратить истерить! Во-вторых, нужно туда добраться раньше солдат прево и самим разобраться! — решительно притопнула ножкой аббатиса. — Вы многое сделали для спасения Ореста де Фарри, так не бросайте на полпути! Вы всем объявите, что немедленно отправляетесь в паломничество по святым местам. Я поеду с вами, так как знаю, где это плато расположено. Прихватим несколько солдат, чтобы разогнать весь сброд, и в путь! Я поспешила распорядиться, чтобы запрягли новых коней в баронскую карету, потому что монастырская колымага была тряская и неудобная. Когда я посылала де Буи за парой-тройкой неболтливых охранников и за припасами, ко мне спустилась Анна с добрыми вестями: — Слава Господу Богу, лекарка сказала, что отец поправится. Она знает те травы, которыми его поили злодеи, и у неё есть противоядия. Она также посмотрела рану на бедре и пообещала полностью излечить отца. Я безмерно благодарна и ей, и барону за то, что привёз её. Но я хотела с вами посоветоваться… Я не знаю, как отблагодарить эту достойную женщину. Жизнь моего отца многого стоит, но сколько? Я бы ей подарила шёлковое платье и шубу… Или лошадь с двуколкой, чтобы удобнее разъезжать с визитами к больным. Или деньги?.. — Дорогая, этой даме никакой платы не надо, она и не возьмёт ничего. Если хотите её отблагодарить, то не проклинайте имя де Моллей. — Но как это?.. — растерялась Анна. — К чему тут это? Да и нельзя совсем без награды оставить такую помощь! — Анна, все просто. Эта дама — настоящая Катарина де Моллей, она сбежала от брата и прожила в лесном домике скромной лекарки много лет. Скажу больше: она принимала наши роды, лечила, стала другом нашей семьи, а с некоторых пор является невестой моего отца. Как только я исполню обет и вернусь из паломничества, они сразу же назначат свадьбу. — Но почему? — Катарина боялась попасть под власть злодея-брата, а отец стеснялся выглядеть смешным, заводя роман одновременно с взрослыми детьми. Они хотели тихонько обвенчаться сразу после того, как мы обретём супругов, но то, что Катарина уже записана в церковных книгах и Бархатной книге дворянства Анжу как супруга графа де Арвед, отца сильно напугало. Он, боясь её потерять, настаивает на срочном венчании. Отложили только на пару месяцев, пока я съезжу поклонюсь святыням, да вернётся моя сестра. — Ох, как всё сложно, — вздохнула Анна. — Как я не хочу, чтобы вы ехали… Может, я с вами?.. — она с надеждой взглянула мне в глаза. — Должна же я поблагодарить Бога за спасение. Решено! Запрягайте большую графскую карету четверкой! Я еду! — Так! Не спешите, дорогая супруга! У нас гостит прево со стражниками, в подвалах — двое отравителей и куча разбойников, беспорядок в замке и двое больных отцов! Кто-то должен остаться и навести порядок, проследить за расследованием, чтобы никто не остался безнаказанным. Я очень быстро сопровожу до монастыря матушку настоятельницу, а затем пересяду на верхового коня и посещу все храмы и монастыри, оставлю там дары и вознесу молитвы. С парой спутников верхом я исполню обет очень быстро и вернусь к вам. В следующее паломничество мы отправимся вдвоём, а пока вы ждите и молитесь за меня! — Вы обещаете? — полные слез и надежды глаза смотрели на меня, и мне не оставалось ничего другого, как энергично кивнуть и поцеловать свою «супругу». Через полчаса наша старая карета выехала за ворота в сопровождении де Буи, сержанта Бланше и Огюста, вооружённых, словно они собирались на войну. К высокой луке седла Огюст привязал повод моего коня. Мне оставалось только трястись в карете, слушать воспоминания аббатисы и в душе ругать незадачливого близнеца: «Вечно этот Орест натворит дел, а мне — распутывай! Что на этот раз он совершил? Что нам грозит? Что придумать для выхода из этой ситуации? Эх, шебутной брат… Я всё сделаю для его спасения!»