Баронство на двоих

Венчание прошло почти привычно, можно сказать, я поднакопила опыта за последние полгода. Но невзирая на это, я немного нервничала. Анри у алтаря уверенно подал мне руку и на протяжении всего ритуала меня поддерживал. Перепуганный высокой честью венчать самого наследника герцогства, кюре частил латиницей, запинался и сбивался в волнении, а хор из монахинь разливался божественными ораториями. Сельская церковь была очень бедна и своего хора не имела, поэтому перед венчанием послали гонца в монастырь. Добрая матушка соизволила сама прибыть и привести полдюжины монахинь с ангельскими голосами. Аббатиса оказала мне честь и благословила от имени семьи и католической церкви. Так как она была единственная моя родственница из присутствующих, то Анри вначале испросил у неё позволение на наш брак. Которое тут же было ему даровано. Пока мы ждали ответа из монастыря, Анри настойчиво спорил с самим прево. Хотя, это он для простых подданных короля Генриха и герцога ДʼАнжу был всевластным представителем закона, но наследнику герцога его слова были не указ. На все его возражения против свадьбы, Анри выставлял свои требования, от которых прево впадал в полный ступор, не зная как поступить в данной ситуации: и маркизу отказать нельзя, но и герцогу подобное не понравится. — Господин прево, вы, как представитель власти, должны подтвердить законность нашего брака! — Это невозможно! — ещё пытался тот сопротивляться. — Вы племянник короля и сын принца крови, кузена короля. У вас была возможность жениться на испанской принцессе. Если хорошо постараться, все можно исправить, договор с испанцами подписать. Вернитесь к отцу, обговорите с ним все. А меня не впутывайте в это… — Это исключено! Я женюсь на баронессе де Фарри! — бесстрашно наступал Анри. — А вы мне в этом поможете! Вы будете вести невесту к алтарю! — Баронессу?! Нет, вы не можете! Какая-то баронская дочь с сомнительной репутацией и будущий правитель герцогства?! — Вот-вот, не забывайте об этом, что я ваш правитель! Мои решения не оспариваются! И не смейте касаться своим языком репутации моей невесты! Я могу поклясться перед Богом, что её чести не было нанесено никакого урона! Леди Пилар Анна Мария де Фарри — безупречная во всех отношениях. Из неё выйдет прекрасная жена и правительница. Я слушала эти переговоры и просто зверела от желания поставить на место этого прево. Не будь он нашим спасителем в монастыре от бандитов де Моллея, я бы ему устроила досрочную отставку и пенсию. А так только и могла, что только оказывать моральную поддержку Анри, демонстрируя скромность и очаровательную улыбку. Прево попытался надавить на меня: — Госпожа баронесса, неужели вы не понимаете, что сбежав с маркизом, вы перечеркнули свою жизнь. Герцог не позволит… — О чем вы говорите? Я никуда не сбегала! — от негодования я покраснела и у меня даже показались слёзы на глазах. — Ещё недавно я была пансионеркой монастыря, это легко проверить — матушка подтвердит! Еще бы ей не подтвердить, — ведь это её план, который я принялась воплощать, донося до прево подкорректорованую версию. — Когда до меня дошли вести о болезни батюшки, я упросила аббатису отпустить домой, — продолжала я убеждать прево. — Меня отправили в карете в сопровождении дуэньи и охранника. Но на нас напали бандиты, спутников убили, а я сбежала. Остановила первую попавшуюся карету и попросила отвезти в монастырь. Это оказался господин маркиз. Мы проехали пару лье и опять нарвались на бандитов, тех самых или других — не знаю, но их было много, они стреляли по лошадям и смогли нас захватить. Но Бог был на нашей стороне, мы снова сбежали и укрылись на плато. Остальное вы знаете. — Допустим, я вам верю, — кивнул прево. — Но стать женой родственнику короля после подобного?.. Сомнительно, что правящую семью это обрадует. Герцог никогда не признаёт подобного брака, потребует аннулировать. Вмешается король, ведь он пристально следит за подбором подходящих партий для своих родственников. После всех событий вы будете притчей во языцях сплетников. Вы никогда никому ничего не докажете! — Во-первых, моя невеста никому ничего доказывать не должна! — решительно вступился Анри. — А во-вторых, мы сегодня же повенчаемся, чтобы заткнуть всем злопыхателям глотки. — Что?! — в два голоса воскликнули мы с прево. Маркиз догадался, что сказал что-то не то, поэтому поспешил пояснить: — Когда я спасал неизвесную девицу от разбойников, то никогда не думал, что влюблюсь как зеленый паж. Мы месяц отбивались от негодяев на плато, выживали в нечеловеческих условиях, переносили тяготы и лишения. Я убедился, что лучшей особы на роль супруги мне не сыскать. Вам этого не изменить, покоритесь! Так же придётся смириться и отцу! Я все решил — я женюсь по любви, вы ведете невесту к алтарю! Я, увидев, что прево ищет слова возражения, придержала воинственного Анри: — Дорогой, позвольте мне самой поговорить с господином. Я смогу его убедить! — а когда маркиз отошёл чуть в сторону, продолжила: — Я понимаю, что это мезальянс, но, поверьте, так будет лучше! Слишком много узлов завязано, слишком много грязных интриг вокруг маркиза накручено. Даже если он сейчас отступится от меня, то пройдёт время, ему придётся вступить в брак по повелению герцога. Боюсь, маркиз никогда не простит вам этого момента, того, что вы принудите его поступить против воли! А он ваш будущий герцог… — Как вы не понимаете, что ваши приключения ставят под сомнение законность ваших будущих детей! Я нисколько не сомневаюсь в вашой порядочности, но высший свет жесток: роди вы наследника в ближайшем году — заклеймят в сплетнях, что вы подверглись насилию в плену разбойников. Как же ваш сын сможет наследовать провинцию, если его происхождение под сомнением? Будут говорить, что неизвестно, кто его отец — маркиз или один из десятков придорожных висельников. Вы такой судьбы хотите своим детям? Будьте уверенны, герцог на все пойдёт, чтобы ликвидировать такую угрозу. Он будет сильно возражать против вашей свадьбы. Подумайте, на что вы обрекаете себя и свою семью. Откажитесь сами! — Да с чего вы взяли, что есть такая угроза?! — возмущению моему не было предела. — Да как вы посмели усомниться в моей невинности и добродетели?! Так знайте — никакого насилия не было и быть не могло! — Это всё слова, — смутился прево. — Всем рты не заткнете. — Я не собиралась никого затыкать и ничего доказывать, но вы меня сами вынудили! — с предвкушающей улыбкой голодной кобры я гордо выпрямилась и заявила: — Главное доказательство невинности я сберегла и могу предъявить к проверке на осмотре хоть повитухе, хоть доктору, хоть самой герцогине. Я сейчас же требую освидетельствования своей девичьей чести, и свидетелями в этом будут и госпожа аббатиса, и любой доктор, которого вы сами выберете. После освидетельствования я требую составить документ, который вы заверите своей печатью, как служитель правосудия! Прево то бледнел, то краснел, то закатывал глаза, представляя, что половина Франции будет над ним смеяться, обсуждая, как он проверял девственность невестки герцога и куда он ставил печать. И отказаться он не мог, оставалось только ежится под пронзительным угрожающим взглядом маркиза, делать хорошую мину при плохой игре и молить Бога, чтобы удалось выжить после этой истории. В противостоянии маркиза и герцога чаще всего страдали те, кто попадал под горячую руку хоть отцу, хоть сыну. Оба были упрямы, настойчивы и злопамятны. Откажись сейчас исполнять волю Анри, прево в будущем рисковал впасть в опалу. Но будущее отдалённо, а печальное настоящее может настигнуть завтра, когда взбешенный герцог спросит за непозволительный брак. После всех выходок, побегов и дерзких записок маркиза, герцог сына только пожурит немного, обрадованный, что наследник нашёлся живой и здоровый. А провинившегося прево ждёт суровая кара за содействие в злодейском неповиновении матримональным планам. И от этих мыслей геройский прево, не боявшийся в одиночку выходить на бой против целой оравы бандитов, бледнел, седел и почти терял сознание. Спасло его прибытие кареты с аббатисой, сопровождаемой несколькими охранниками из дворян и свитой из монахинь. Она быстро во всем разобрались и навела порядок в церкви. Даже сумела приободрить прево, пообещав, что и с осмотром девицы, и с её сопровождением к алтарю у того не будет проблем. — Лекарка из монастыря проведёт осмотр, только, разумеется, не в церкви. Я составлю и подпишу записку с результатом осмотра. Вы можете пригласить местную повитуху, это чтобы не было сомнений. Даже к алтарю данную девицу отведёт её брат, он по случаю гостил у своих друзей поблизости монастыря. Узнав, что его сестра собирается замуж, он поспешил прискакать. Через полчаса всё будет готово к венчанию. А гнева герцога можете не бояться, за вас заступится герцогиня. Вы для неё герой: и её сестру отыскали, и самозванку разоблачили, и заговор де Моллея раскрылии, и маркиза спасли. А то что он женился на этой девице — так это благо, вас даже сам герцог поблагодарит, ведь вы востановите запятнанную репутацию наследника. Вас ещё и наградят. — Так прямо и наградят… — с сомнением проворчал прево. — Если не обвинят в греховном потакании злостного неповиновения родителям и владетелям… — Да как вы смеете рассуждать о греховности, призывая бросить на произвол судьбы скомпрометированую девицу?! — нахмурилась аббатиса, подобралась, словно прицеливалась перед ударом и добавила: — Позвольте мне судить о грехах! По мнению света подобный брак — мезальянс? А по божьим законам гораздо больший грех — обмануть невинную деву, поманить ложным обещанием и оставить во грехе. В это время священник закончил приготовления к венчанию и пригласил венчающихся исповедоваться перед таинством. Сперва в узкую решетчастую исповедальню прошёл Анри, а аббатиса с двумя монахинями занялись моей внешностью прямо в монастырской карете. Матушка предложила мне чистую одежду, сетку на волосы из серебряных нитей с жемчугом и тонкую белую вуаль. Одна из монахинь взяла меня за руку и спросила: — Невинна ли ты, девица? Не допускала ли мужчин до своего тела? Не разделяла ли ложа с мужчиной? — Клянусь Господом Богом, ни один мужчина не был допущен к моему телу! — я уверенно ответила и перекрестилась на небольшое распятье в углу кареты. — Невинность свою сберегла, в чем могу поклясться самыми страшными клятвами и подтвердить самыми пристальными осмотрами. — Не врёт! — констатировала монахиня, ходячий детектор лжи; интересно, это она мой пульс посчитала, или экстрасенсорными способностями обладает, жаль, что она монахиня, иначе я бы её себе в помощницы выпросила у аббатисы. Аббатиса удовлетворенно кивнула и оставила меня в карете переодеваться с помощью одной молоденькой послушницы-служанки. Через четверть часа я вступила в исповедальню. Пока я каялась и получала отпущение грехов, аббатиса с прево подписали странный документ с большой красной печатью, подтверждающий мою непорочность и невинность. Я уже настолько устала от всех этих событий и споров, что воспринимала спокойно и фиктивного жениха, и грозную заботливую родственницу-аббатису, и даже слегка надутого Ореста, появившегося в дверях церкви и предложившего мне руку в желании провести к алтарю. Он был так забавно рассержен, что я едва не рассмеялась, что было бы неуместно. Но меня уже несло, в душе росло какое-то чувство безбашенного веселья, граничащего с истерикой и смехом. Первые смешки у меня стали вырваться при виде огромной красной печати, висящей на витых шнурках под пергаментом. «Как будто пятна на простынях после первой брачной ночи…» — мелькнул мысль в моей безбашенной голове. Второй повод захохотать появился, когда я вышла из исповедальни в глубине помещения, прошла к двери, чтобы Орест смог обратно меня ввести в церковь. Меня ощутимо потряхивало, подрывало то ли засмеяться до слёз, то ли заплакать от бессилия. Мне не было дела до Анри, но я переживала за судьбу брата, а он, сжав зубы от злости, тихо кипел ревностью. Мой нежный слабохарактерный братец, любитель стихов и баллад, жалеющий зверушек на охоте и не смевший ни на кого голос повысить… И эта анжуйская фиалка сердится на меня?! Он, сбежавший и бросивший семью на растерзание, даже сейчас прячущийся за наши спины?.. Он смеет отводить взгляд и сердито сопеть?! Даже если бы мы не были близнецами, и не были настолько близко связанными, что все его эмоции я улавливала едва ли не раньше, чем он их осознавал. Волна негодования заполнила меня до конца, я резко вырвала ладонь из вялых пальцев брата, грозно сверкнув на него глазами, прошипела сквозь презрительно сжатые губы: — Что-то я перехотела замуж выходить! Выпутывайся, как знаешь! Ты же мужчина и будущий глава нашего рода! Передай мои извинения господину маркизу, а я возвращаюсь в монастырь! Я буду молить Бога простить все наши прегрешения! А с проблемами семьи ты сам прекрасно справишься! — после этих слов я повернулась и бросилась к аббатисе: — Матушка! Прошу вас, помогите! Дайте мне убежеще в монастыре. Я так устала, мне нужно отдохнуть, подумать, помолиться… Аббатиса только обняла меня, поддерживая, и повела к карете, расспрашивая: — Что случилось, дитя моё? — Ах, матушка, я внезапно поняла, что совершаю большой грех, венчаясь не с тем… — шептала я ей на ухо. — Я надеялась спасти брата, но он не хочет этого спасения. Я устроила ему брак с Анной де Рауф, но ему это не надо. А я грешница, мне мила и Анна, и еще одна девушка. Я лгала и интриговала ради их спасения, ради счастья семьи и большого приданого. Но в эту минуту ощутила потерю несоизмеримо большую: мой любимый брат готов отвернуться от меня. Я не знаю, что делать… Венчаться?.. Оставить всё как есть?.. — Дитя моё, доверься Господу! Помолись, и в молитве придёт ответ на твой вопрос. Я горячо поблагодарила мудрую даму и резво повернула к церкви. Найдя в толпе мужчин Анри, извинилась: — Господин маркиз! Я вынуждена принести извинения, но я не могу стать вашей женой. Я возвращаюсь в монастырь, я буду молить Деву Марию и Господа Бога простить грехи. Я возвращаю вам слово. Теперь вы свободны от всех обязательств. — Что всё это значит? — взвился Анри, переводя взгляд с меня на побледневшего Ореста и обратно. — Объяснитесь? Можно вас на два слова? — Только в присутствии моего брата! — твёрдо потребовала я, Анри кивнул, а глаза Ореста испуганно заметались. Он ещё не мог определиться, то ли радоваться, то ли опасаться моих резких фортелей. Мы втроём отошли за угол церкви, маркиз потребовал объяснений: — Скажите, что случилось? Чего вы испугались? Где та храбрая девушка, готовая перенестись через пропасть и переспорить самого строгого прево королевства? Знайте, я очень ценю то, что вы для нас делаете. Я готов вас защитить от всякой опасности и любого врага. Вы только скажите, кто вас обидел? Из-за чего вы переменили решение? — Простите, ваша светлость, это была плохая идея… Но я вовремя остановилась, не сотворив непоправимого. Ваша репутация востановится, ведь солдаты прево разболтают, что вы нашлись в компании дамы. — Я вас понял! — закаменел лицом маркиз. — Не смею навязываться. Только один вопрос: почему? — Неважно… — горько улыбнулась я. — Неважно! — Анри! — вспыхнул красными пятнами стыда Орест. — Это я виноват! Это из-за меня Пилар расстроилась… Мне так горько стало… Когда это она пойдет с тобой под венец, а я… А я, словно никому не нужный, ни тебе, ни ей! Раньше у нас были одни мысли на двоих, одни чувства. Мы настолько одинаковые, что я подумал, что она подойдёт тебе гораздо больше. А я… Мне лучше уйти… — голос Ореста дрогнул, он всхлыпнул, но взяв себя в руки, продолжил: — Я почти смирился, что мы скоро расстанемся. Ты вернешься в Анжу, женишься. Разумеется, ты можешь скрытно приезжать в охотничий замок, я буду ждать наших встреч, но… Это будет разлука, и горечь от этой мысли рвет моё сердце. Но ещё больше меня мучит боль от мыслей, что Пилар от меня отдаляется. До пятнадцати лет мы были неразлучны, а теперь, после трёх лет монастыря я не ощущаю той близости, которая объединяла наши мысли… Орест, не выдержав, всхлипнул и обнял одной рукой меня, а второй Анри, сжал до боли и зарыдал на наших плечах. Ну как можно на такого сердиться?.. Такая нежность заполнила мою душу к этому большому ребёнку, наивному и влюблённому, бессеребренику и поэту. Я, ощущая его горечь и злость от Анри, как никогда, понимала, что эти двое дворян хотят быть вместе навсегда, но из-за условностей света их любовь будет гонима. Я, как никогда ощущала ответственность за счастье Ореста, словно не я была его далёким потомком, а действительно — сестрой, прожившей бок о бок пятнадцать лет. Стоп! Если я потомок этой ветви де Фарри, то в этих браках у близнецов должны быть дети… Иначе прервётся цепь поколений. Господи, мало мне проблем с этими спасениями и браками. Теперь нужно как-то озаботиться законными наследниками. Как убедить двух закоренелых влюблённых друг в друга парней завести детей? Или мне с Анной и Марго их завести?! Ха! И с которой из двух? Или с двумя сразу? От этих мыслей меня едва не накрыла вторая волна истерики. Но Орест был такой расстроенный, беззащитный и печальный, а Анри — словно надёжная скала, готовый оградить и защитить, а я… Я привыкла оберегать Ореста, эти чувства к нему преобладали. Но он был прав, когда ревновал к Анри — я ощущала его силу, желание позаботиться и защитить нас обоих. Именно за таким мужчиной-опорой и живут «замужем» дамы. Раньше мне подобное не приходило в голову. Хоть в двадцать первом веке, хоть провалившись в прошлое, я всегда была сильной личностью, гордой дамой-рыцарем. Никто мне не нужен был, я не искала ни любви, ни поддержки, ни семьи. А сейчас вдруг остро позавидовала Оресту, сумевшему найти себе такого любимого. Но в то же время я поняла — нельзя им разлучаться. Сейчас я им помогу, а затем буду решать свои проблемы! — Орест, брат мой! Даже не думай, что я отвернулась от тебя… Или подумала занять твоё место возле Анри. Я придумала, как вам хоть иногда бывать вместе. Всё можно организовать достаточно просто. Если Анри женится на Пилар де Фарри, то брат невесты будет желанным гостем при дворе. Скажу больше — я полгода изображала Ореста, и никто не заподозрил обмана. Ещё бы, одна любовница дома, невесту увезла и обвенчалась… Просто образцовый дворянин.  — А это к чему? — удивился Анри. — Вы хотите сказать, что разделяете убеждения Сафо? — Не так кардинально, но близко… — мой ответ поставил в тупик Ореста, я буквально спинным мозгом почуяла его недоумение. — Неважно, об этом потом. Слушайте о главном. Я это к тому, что никто не помешает Оресту переодеться в мои платья и проводить целые месяцы наедине с любимым под видом законной супруги. А я в это время буду изображать великого хозяина замка Рауф, так как давно мечтала о собственном замке, — Орест на секунду замер, неверяще посмотрел мне в глаза, я ему подмигнула и продолжила: — После венчания я готова провести честный обмен — мой супруг Анри на твою жену Анну. Правда, ты получаешь целого маркиза с перспективами на герцогскую корону, а мне достаётся неопытная девственная виконтесса. Ох и намаюсь я с ней, пока объяснюсь… — мне было не весело, но моей немудрящей шутке парни засмеялись в два голоса, а я добавила: — Да и цену за свою помощь я возьму немалую! Анри с готовностью подтвердил: — Это не обсуждается! За такое решение нашей проблемы — всё, что угодно! Любые деньги, земли, замки… — Ах, Анри, не всё так просто, — я опять демонстрировала улыбку голодной кобры, от которой оба парня слегка поежились. — Сейчас у меня свои отношения с одной милой дамой, я не буду мешать вам, вы не будете мешать мне. Но, возможно, настанет такой момент, когда мне, моей подруге или Анне де Рауф понадобится родить детей. Моя цена помощи — вы станете отцами этих младенцев! — Зачем такие сложности? — удивился Анри. — Вам никто не помешает заводить любовников. Я хотела уж было спорить, доказывая ценность генетического материала де Фарри, но заметив озорные огоньки в глазах Анри и тёплую волну чувств поддержки от Ореста, только усмехнулась: — Как же можно лишить Францию отпрысков двух красивейших и благороднейших рыцарей. Ваши дети стоят того, чтобы родиться в браках, а не в адюльтерах. — Повторяю: для вас всё, что угодною! — Анри запечатлел почтительный поцелуй на моём запястье. — Дорогой Орест, соизвольте сопроводить мою невесту к алтарю!

***

Венчание прошло почти привычно, можно сказать, я накопила опыт за три церемонии брака. Сперва я вела к алтарю мою родную Марго, потом венчалась с не менее любимой Анной. Теперь я опиралась на твердую мужскую руку и понимала, что и Орест, и Анри — моя семья. И не важно, было ли венчание, не было… Орест мой брат, Анри — его суженный, а мои милые девочки… Пусть судьба рассудит, а я не могу сделать выбор, ни отказаться ни от кого, ни решить с кем остаться. Пусть судьба решит!