Баронство на двоих

Сразу после венчания мы отправились в путь. Анри позаимствовал монастырскую карету для меня, хотя я с большей радостью поехала бы верхом. — Давай поменяемся, — предложила я Оресту. — Ты же не сильно любил долгие переходы в седле. — Даже не проси! — усмехнулся тот. — В кои-то веки мне выпадет шанс в открытую проехаться с твоим мужем. — Вредина! — нахмурилась я в шутку. Наша кавалькада, состоящая из кареты, нескольких кавалеров и дюжины солдат прево, проследовала сперва в замок Рауф, где Анри была представлена Анна де Фарри, урождённая де Рауф. Её удивлению не было предела, когда она увидела нас с Орестом рядом. Сперва она очень обрадовалась всем новостям, которые мы на неё вывалили. Но потом Анна с привычным дружелюбием обратилась к Оресту, так, как разговаривала со мной на протяжении всего нашего знакомства, но тот, буркнув в ответ что-то малозначительное и почти грубое, продолжил разговор с Анри. После второй попытки заговорить, также проигнорированной «дорогим супругом», Анна сникла и, едва не плача, покинула нашу компанию, скрывшись в тёмных переходах замка. Я без слов, почти ментально «отвесила пинка» братцу. Он моё недовольство понял и принялся оправдываться: — Я же для тебя старался! Сейчас она обижена и расстроена, иди за ней, утешь, поговори, объяснись! Это очень удобный повод перенаправить любовь этой Анны с меня на тебя. Иди и не медли, если тебе так нужен этот замок и данная девица. — Откуда у тебя такие познания в обращении с девицами? — спросила, потихоньку выбираясь к выходу с каминного зала. — Да с одной особо вредной девицей пятнадцать лет намаялся! Думаешь, не научился угадывать, что у неё на уме и на сердце? — Ах ты поганец! — взлохматила я ему вихри. — Но за это я тебя и люблю! После довольно продолжительных поисков и расспросов слуг добралась на верхнюю площадку дальней башни, где приметила тёмный силуэт Анны, сжавшейся в комочек на скамье и вздрагивающей в беззвучных рыданиях. Я тут же её обняла, прижала к груди и зашептала на ухо: — Ну всё, всё… Будет, будет плакать… Всё хорошо. — Нет, ничего не хорошо, и уже не будет хорошо… — шмыгнула носом Анна. — Я сделала большую ошибку, поверила в его чувства, а он… — рыдания усилились, мне только оставалось что обнимать, поглаживая напряженные плечи, прижимать покрепче и шептать всякие нежные глупости, размышляя, что это, наверное, моя судьба — утешать рыдающих девиц. — Да с чего вы взяли, что всё плохо? Смотрите сюда: мачеху-самозванку разоблачили, графа от её происков спасли, де Моллея арестовали. Теперь нужно жить и радоваться! — Хорошо вам говорить! А как тут радоваться, когда сама не знаю, в браке я или нет. Нужна я вашему брату, желанна или вовсе лишняя обуза к приданному. А брак, не доведённый до конца, — законный или нет? — Да что вы, Анна! Мой брат большой идеалист, если женился, то совсем не из-за приданного! Романтичный менестрель, что с него взять. Это нам, женщинам, приходится быть практичными и расчётливыми, заботясь, чтобы наши дети не остались без крова и средств к пропитанию. — Тогда я совсем не понимаю Ореста, — печально вздохнула Анна. — Если он не интересовался приданым, а искал любовь… — она на минуту умолкла, подбирая слова, но из моих объятий не вырывалась, а, наоборот, ещё больше приникла, словно ища защиту от всех несправедливостей этого мира. — Если я ему не нужна, тогда зачем было доводить дело до венчания? А если нужна — тогда почему он не смотрит в мою сторону, не говорит со мной, не отвечает?.. Он не отходит от этого маркиза ни на минуту, словно тот счастливый новобрачный, а не я. Как вы это терпите? — М-м-м, — немного растеряно, не зная, как приступить к главному, стала успокаивать. — Знаете, дорогая, тут много всяких сложностей и тонкостей, чужих и наших секретов. Я не уверенна, стоит ли вам всё это знать? Может, обратитесь к герцогу и кардиналу с прошением о признании брака недействительным? Вы же спасали свою жизнь и честь от де Моллея… Вынужденная хитрость, не более. Наверняка, герцог пойдёт вам навстречу, обратится к папе римскому, за полгода-год придёт ответ из Рима, брак аннулируют. Правда, у вас будет скандальная слава в свете, но герцог уважает вашего отца, легко подберет вам другого жениха. — Ах, скандалы меня мало волнуют. Только не хочу я другого мужа, да ещё по повелению герцога. Даже отец признал моё право в выборе жениха. — Тогда чего вы рыдаете? — удивилась я. — Всем благородным девицам супругов выбирают родители или опекуны. А у вас есть право выбора. Хотите — признаете брак, хотите — расторгаете. Орест примет любое ваше решение. — Как?! Ему настолько все равно?! — ещё более горько зарыдала Анна. — Да нет, там все намного сложнее. Но это не моя тайна, увы… Но мой брат относится к вам со всем уважением… — Вот-вот, с уважением… — саркастично засмеялась сквозь слёзы Анна. — Знать, любовь не про нашу честь… Вот я и говорю, ошиблась, показалось мне, померещилось… — Не стоит сердится на Ореста, он ни в чем не виноват! — пылко воскликнула я. — Он в такой же ловушке обстоятельств, что и вы. Но ваши злоключения уже в прошлом, а он… Вы же сами можете решить, чего хотите для себя. Только подумайте хорошо и ответьте, какой судьбы для себя вы ждете? Останетесь баронессой де Фарри или воспользуетесь тем, что брак не был закреплен на ложе. — Но… Откуда вы знаете такие интимные подробности?! — возмущенно пискнула Анна. — Хотя… — она надолго замолчала, очевидно обдумывая мои вопросы. — Вы ведь близнецы, очень близки, делитесь всем. Вы его знаете, как никто другой, подскажите, что я сделала не так? Или у Ореста были другие причины изменить своё отношение ко мне. Ведь раньше он был живой и тёплый, заботился обо мне, спасал и защищал. А сейчас, после поездки, его словно подменили, будто бы совершенно чужой человек. Словно не с ним мы убегали от преследования де Моллея, прятались под сетями в рыбачьей лодке, защищались на стенах монастыря. — У меня нет ответа на ваши вопросы, — вздохнула я. — Я постараюсь вам помочь, но… Не зная ваших стремлений, мне трудно будет это сделать. Ответьте максимально правдиво — чего вы хотите? Может, номинально оставаясь баронессой де Фарри, желаете жить свободно и вольно. Я гарантирую, Орест вам не помешает ни в чем. Или всё же отмена брака? — Ах, мне больно об этом говорить, но я не хочу ни отдельного проживания, ни отмены, нет. Я больше всего хочу вернуть то счастливое время… Хочу того заботливого Ореста, который скакал со мной по лесам и камышам, спасался на лодке, воевал на стенах монастыря. Хочу видеть рядом верного рыцаря, который поверил в мои страхи и опасения, не побоялся выступить против сильных противников, спас и защитил меня… — виконтесса мелко дрожала и прятала заплаканное лицо на моём плече. — Временами мне кажется, что в вашей семье не два близнеца, а как минимум — три. — Хм-м, — поразилась я. — У вас хорошая фантазия. Знаете, а в чем-то вы правы, а в чем-то ошибаетесь кардинально. Допустим, вы угадали, и рядом с вами два Ореста, один законный наследник баронства с холодным сердцем, а второй — никто, не имеющий никаких прав и имущества. Кровь-то одна, а судьбы разные… — Так значит я права?! — вскричала Анна. — Да зачем мне его имущество?! Моя семья совсем не бедная! Пилар, дорогая, расскажите, где мне найти моего любимого? — Вы так сразу приняли решение? Хотите признать брак с неизвестным человеком, не имеющим ни имени, ни статуса при дворе. Если все откроется, вы станете изгоями, вас не примут ни в одном замке, ни в одной дворянской семье, не говоря уж о герцогском дворе. — Да что мне этот двор, я там знаю только вас и маркиза. Вы же от меня не отвернетесь, а остальное я переживу! — почти счастливо улыбнулась Анна. — Верните мне моего супруга, того, с кем я венчалась! — Вы уверены? Не пожалеете потом?! Не упрекнете? — я всё ещё колебалась, но сияющие надеждой глаза Анны, её уверенный голос и настойчивость сделали своё дело. — Тогда слушайте притчу и делайте выводы, нужен вам такой спутник жизни или нет… Однажды в далёкой-далёкой стране родились два близнеца, во всем похожие друг на друга. Хотя… Разве бывает по-другому, скажете вы. Но у нашей пары все было уж слишком: и мысли схожие, и чувства, и увлечения. Если один начинал говорить, второй продолжал, подхватывая мысль. Если один грустил, то и второго посещала печаль, если один пел, то и второй веселился. Дальше больше — они вместе и музицировали, и охотились, и даже на мечах рубились. Но беда была в том, что когда они подросли, их стали учить по отдельности: брата — рыцарской науке, а сестру — рукоделью и домоводству. Близнецы бунтовали и сбегали, чтобы заниматься совместно. Брат охотно играл на лютне возле сёстры, а сестра рвалась тренироваться на мечах и копьях, скакать верхом и стрелять из арбалета. Прошло время и из них выросли красивые молодые дворяне, пусть не очень богатые, но образованные и куртуазные. Только внутри каждый из них ощущал все мысли и чувства своего близнеца. Словно их души объединили, а затем разделили пополам. Поэтому брат любил любовные романы, баллады и стихи. А сестре хотелось рыцарских поединков, битв, охоты и соперничества. Когда брат уезжал путешествовать, сестра переодевалась в его платье и играла роль владетеля замка и наследника баронства. — Вы хотите сказать?.. — недоверчиво произнесла Анна. — Именно! — как с моста в воду, выдала наш самый большой секрет. — Но это большая тайна! Если все станет известно, я не знаю, что со мной будет. Церковь этого так не оставит, ещё бы, такое надругательство над ритуалом венчания! Поэтому, у вас небольшой выбор: принять или отвергнуть этот брак. Только помните — ваше решение окажет поворотное влияние на судьбы нескольких молодых дворян. Вы можете как способствовать счастью, так и ввергнуть в глубокое горе доверившихся вам людей. Я предлагаю заменить вашего супруга и в семье, и в глазах света, и в управлении замками. Настоящий Орест тоже не свободен, он может оставаться номинальным мужем, никак не претендуя ни на ваше тело, ни на ваше приданное. А я… — Но вы же вышли замуж за маркиза? — удивленно спросила Анна. — А скоро вместе унаследуете герцогство! — Да зачем мне это герцогство и этот маркиз?! — горько усмехнулась я. — Мне хватит и одного замка, чтобы чувствовать себя счастливой! Я всех маркизов променяю на одну храбрую виконтессу. А вы хорошенько подумайте: осмелитесь вы на такое супружество? Захотите видеть меня рядом многие годы? Ведь, сделав подобный шаг, вы станете соучастницей моих прегрешений. Назад дороги не будет. Может, всё-таки анулируете брак и выберете себе мужа по нраву среди окрестных рыцарей?.. — А мы сможем жить в моём любимом поместье Рауф? Кататься на лодках, выезжать на охоту, гулять всю ночь под луной? Вы мне не будете запрещать эти невинные развлечения и запирать в четырёх стенах? — Анна! — укоризненно произнесла я. — Разве я давала вам повод усомниться?! Да и запрещать что-либо умной женщине?.. Первейший способ нажить врага. — Тогда я с радостью приму вас в роли супруга! От избытка эмоций Анна ткнулась губами мне в шею, трогательно обдавая ухо горячим дыханием. Я же просто повернулась, поймала её губы своими и поцеловала. Простой поцелуй, без всяких изысков и ухищрений произвёл на неё странное впечатление. Сперва она хотела отшатнуться, даже дернулась, возмущённо что-то прошептав. Но я не ослабляла своего напора, и через полминуты она уже расслабилась в моих объятьях, а через минуту — жарко отвечала своими лобзаниями, немного неумелыми и несмелыми, но такими искренними. По всему было видно, что этот опыт был для Анны внове. Я же не спешила, давая ей привыкнуть к самой невинной ласке и насладиться моментом. Очевидно, что воспитанная на романтике рыцарских романов Анна мечтала о любви, о прогулках под луной, о нежных поцелуях. Я отдала ей инициативу, позволив изучать эту часть куртуазного обольщения на собственной практике. Мы целовались долго, сладко, упоительно. До сбившегося дыхания, до тёмных мушек перед глазами, до припухших искусанных губ. Один Бог знает, сколько сил мне стоило не сорваться и не разложить Анну тут же на холодных плитах парапета, не отдаться тёмной страсти на глазах у всего замка. Наконец-то я уже не могла больше терпеть, резко отстранилась и прошептала: — Дорогая, позвольте сопроводить вас в опочивальню. Пришло время подтвердить супружество… — Но… — несколько неуверенно отозвалась Анна. — Но мы же обе… Женщины. Как же?.. — Забудьте это слово в отношении меня! Теперь я ваш супруг Орест, тот, о возвращении которого вы молили Бога. Доверьтесь мне. Пойдёмте… Анна секунду колебалась, затем взяла меня за руку и повела вниз едва освещёнными крутыми лестницами и запутанными коридорами замка, повидимому, сокращая путь потайными ходами и малохожими служебными галереями. Но в конце мы опять выбрались на главную лестницу замка и приблизились к тому крылу, где были хозяйские покои. Странно, но из коридора донеслись перешептывания и тихие смешки. Мы осторожно выглянули из-за портьеры — у двери опочивальни сгрудилось с дюжину молодых слуг под предводительством управляющего. Они держали в руках венки, цветы, корзинки с шишками хмеля, ягодами винограда и ещё какими-то мелочами. Сам управляющий руководил этой оравой, прижимая к груди большой горшок с цветущим миртом. Интересно, где он этот символ* брака успел раздобыть?! Анна, немного послушав их разговоры, расстроенного вздохнула: — Отец сам не может встать с постели, чтобы благословить мой брак, но он послал Гвидо со слугами, чтобы соблюсти все традиции. Теперь первая брачная ночь под их пение нам обеспечена. Да ещё обсыпание изобилием* и водружение в спальне дерева мирта. Но это полбеды… А то, что вы — дама в платье, и я не могу вас завести в спальню на их глазах — это серьёзная проблема. — Ха! Дорогая, это как раз не проблема. Пойдемте! Мы быстро спустились на один этаж ниже, в гостевое крыло. Наверное, Бог был сегодня на моей стороне и мне не пришлось разыскивать Ореста по всем закоулкам замка. Ещё на подходе мы услышали тихие переборы струн лютни и в два голоса исполняемую любовную балладу. Брат и маркиз получали удовольствие от отличной акустики каминного зала. Я попросила Анну обождать некоторое время, а сама увлекла Ореста в наши комнаты: — Брат! Всё сложилось наилучшим образом! Давай немедленно переодеваемся и меняется местами! — Что случилось? — изумился тот. — Куда ты так спешишь, ведь ночь на дворе… — Вот именно, ночь!.. Подумай сам — у меня срывается первая брачная ночь! Да и ты, облаченный в моё платье, можешь насладиться безбоязненным общением со своим маркизом. У Пилар по всей видимости такая же первая супружеская ночь. Поэтому поспеши, снимай шоссы и дублет. Рубашку и чулки можешь оставить, под блио их не видно будет. Переодевайся, я жду тебя в своей комнате! — я вышла, оставив брату комплект дамской одежды, прихваченный из моих покоев, благо, что стараниями гостеприимной хозяйки мне был предоставлен целый сундук одежды. Сама моментально разоблачилась, срывая неудобное платье, а особо тугие завязки просто срезала корсажным кинжалом. Заметив стоящий на туалетном столике кувшин с давно остывшей водой и серебряный таз, быстро обполоснулась и стала одеваться в свою одежду, в которой так успешно изображала Ореста последние полгода. То ли тренировки у меня побольше было, то ли Орест был копушей, а скорее всего причиной было моё горячее желание добраться побыстрее до Анны, но я была готова, а брат всё возился. Я не выдержала и предложила свою помощь, ведь многие шнуровки на платьях без горничной было нереально завязать, да и головной убор, состоящий из нескольких частей, я умела лучше закреплять. Наконец-то из Ореста получилась премиленькая барышня, я подала ему руку и повела к обществу. Там, подведя своего спутника к Анри, торжественно высказалась: — Господин маркиз! Я вручаю вам самое дорогое, что у меня есть! Мы, два близнеца, эмоционально сильно связаны, счастье одного будет отзвуком в душе другого. Горечь и печаль мы также делим на двоих. Примите от меня руку этой прекрасной девы… — при этих словах мы все по-заговорщицки улыбнулась. — Вручаю вам вашу супругу Пилар! Любите её и заботьтесь! А у нас с Анной ещё есть свои дела. Пойдёмте, дорогая… — это уже в её сторону. Перепоручив Ореста заботам Анри, я прихватила свою даму и увлекла её по знакомому маршруту. Услышав наши уверенные шаги, притомившиеся уже слуги оживились, буквально завалили нас на входе цветами, венками, плодами и прочими дарами земли. Анна смущалась, закрывалась дымчатой вуалью, я наслаждалась её замешательством и невинным румянцем. Но, когда управляющий попытался вручить мне тяжелейший горшок с цветущим миртом и начал тянуть длинное поздравление от имени графа, я не выдержала: — На сегодня хватит! Все свободны! — Но как же?.. — не сдавался управляющий. — Усладить слух приятной музыкой, порадовать новобрачных песнями и добрыми пожеланиями?.. Это же традиция — в первую брачную ночь… петь до рассвета… — Так это — в первую! — торжествующей усмехнулась я. — А наше венчание было позавчера. Так что, уважаемый, вы сильно припозднились со своими поздравлениями. Повторяю: все свободны! Удрученный управляющий с мольбой взглянул на Анну, надеясь на её податливость и доброе сердце: — Может, всё-таки позволите? Девушки весь день собирали полевые цветы, плели венки, разучивали песнопения, учились слаженно звучать… Добрая Анна также не хотела подобного кошачьего концерта у себя под дверью, она укоризненно покачала головой и подтвердила моё распоряжения: — Нет, не стоит! Мы вам очень благодарны, но… — Хоть одну песню… — не сдавался управляющий. — Одну можно, — смилостивилась Анна. — Но только не здесь. Ведь у нас есть ещё пара молодоженов, повенчавшихся сегодня. Можете их поздравить от имени всех обитателей замка. — И не забудьте им вручить этот символ удачной семейной жизни! — с облегчением спихнула цветущий миртовый куст в руки Гвидо и, засмеявшись, добавила: — С наилучшими пожеланиями счастья и многочисленных наследников!