Баронство на двоих

Мы уже неделю проживали в белостенном охотничьем замке Анри, проводя всевозможные приготовления для представления к герцогскому двору. Анри немедленно вызвал портных, узаконив наше уединение тем, что нужно срочно обновить гардероб по последней парижской и анжуйской моде. Мол, негоже наследнику герцогства появляться перед будущими подданными в непотребном виде — в немодной одежде. Хотя, скорее всего, Анри заботился о нашей репутации, ведь появись мы в Анжу в своих скромных провинциальных нарядах — двор ещё долго будет насмешливо шептаться и обсуждать вкус и стиль новоиспеченной маркизы и её брата. Только у Анны не было проблем с нарядами. Любящий граф не жалел денег на дорогие ткани для единственной дочурки и давно сманил из Анжу пару белошвеек вместе с маэстро-портным на постоянное проживание в своём графстве. Переезжая в гости к Анри, Анна упаковала три сундука нарядов, но и от такого развлечения, как шитье новых платьев, она не отказывалась. Всю неделю мы проводили в примерках и обсуждениях фасонов, выборе тканей, вышивок, вуалей и украшений. Нас обслуживали две мастерицы под руководством мэтра Пьюзо, одевавшего саму герцогиню. Судя по всему, болтливый итальянский маэстро не горел желанием ехать в глухой охотничий замок обшивать каких-то баронесс, но приказ герцогини не оставлял ему выбора, о чем насмешливо шептались его помощницы. Анри сразу после венчания отправил гонца с письмами к герцогу и герцогине. Притом для герцога это было краткое уведомление о женитьбе на баронессе де Фарри, обещание вернуться ко двору не ранее, чем через неделю-другую, и уточнение, что все мелкие подробности передаст прево. Второе письмо, написанное герцогине, отличалось как и стилем, так и деталями. Оно было более тёплое и подробное. Хоть часть событий Анри и скрыл от родителей, но матери он сообщил, что был похищен людьми виконта де Моллей, который вместо выкупа потребовал жениться на своей соучастнице по преступлению, женщине подлого звания, изображавший его сестру Катарину де Моллей. Также Анри сообщил, что гнусный де Моллей виноват в куче других преступлений: он трижды выдавал лже-Катарину замуж, травил незадачливых мужей и проматывал наследство. В свете всего этого выяснилось, что свой план в отношении женитьбы Анри и Катарины виконт стал готовить давно, рассорив их с испанскими послами и подбросив записку и кинжал. Последним аргументом в пользу своей женитьбы Анри привёл старый феодальный закон: если девица спасла жизнь рыцарю, но от этого пострадала её репутация — рыцарь обязан жениться на своей спасительнице. Притом это я, изучая в Сорбонне старые документы, нашла упоминание о подобном законе времён Каролингов. Я подсказала подобные аргументы Анри, да и про подброшенную записку. Я больше склонялась к версии, что её написали испанцы, обозленные провалом сватовства, но это уже было не важно. Преступный де Моллей примет на свою чёрную душу все грехи Анжу и окрестностей. Анна высказала сомнение: — А если герцог не поверит? Или воспротивится нашим бракам?.. — Да это уже не важно! Главное, чтобы мама поверила! — ухмыльнулся Анри. — А она уже на отца сумеет надавить. Как только она узнает, что едва не лишилась единственного сына по вине де Моллея, тому не жить! А Пилар, спасительница жизни и чести, будет принята как любимая дочка. Главное, чтобы они не сразу заподозрили обман. Да и потом, когда они внуков потребуют… Нужно будет что-то придумать! — Про внуков я уже говорила, есть метод, — я выступила вперед. — Это настолько просто, что при желании через год все будут с младенцами. — А ну-ка… — оживился Анри. — Мне такой козырь не помешает в сложной ситуации. — Мне тоже очень важно, чтобы наследники де Фарри родились в законном браке. Я легко высчитаю благоприятные дни для зачатия. Мы поменяемся на одну ночь супругами. После этого Анна родит наследника баронства, а я — герцогства де Анжу. Разумеется, если никто из вас не против. Договор был скреплён рукопожатиями, Анри отнесся к этому слишком серьёзно, Анна смущенно краснела, но не смела ни с чем спорить, убежденная, что мне лучше знать, и за мной она, как за каменной стеной. Один Орест слегка ворчал, но один выразительный взгляд Анри и мой рык с обещанием, что в следующий раз он будет выпутываться сам, заставили его успокоиться. Теперь мы всю неделю днём примеряли наряды, вечерами разучивали новые бальные танцы, а ночами разделяли ложе со своими любимыми. —  Да кто же так ставит ногу! — рассерженной кошкой шипел Орест. — Изящнее нужно, грациознее… Как же тебя можно представлять ко двору, если ты танцуешь как лошадь рейтера… Чему тебе в том монастыре учили? — Вот отъеду я с Анной в свой замок после представления ко двору, а ты тогда выплясывай на балах как хочешь — хоть как лошадь рейтара, хоть как два мажора! — рассердилась я, ранее законно гордясь своим умением танцевать средневековые танцы на фестивалях и реконах, а тут непутевый братец утверждает обратное. — Что? Какие мажары? — удивился брат моей оговорке. — Ох, совсем отупел от своих книг, — стала выкручиваться я. — Я сказала — как две мадам! — но сама задумалась над этой странностью — полгода я уже в этом Средневековье, крутилась как белка в колесе и не вспоминала прежнюю жизнь, боролась с обстоятельствами и решала проблемы, но не рефлексовала, ведь это была ожившая мечта фанатичного реконструктора. А теперь странные оговорки по Фрейду — знать, в подсознании зашевелилась ностальгия по своему времени. Пугающий знак…

***

За прошедшую неделю гонцы маркиза успели разнести послания всем заинтересованным лицам, сообщая радостные вести о браке наследника дʼАнжу. Также они доставили настоятельное приглашение к герцогскому двору всем замешанным в этой истории. Накануне отъезда во двор охотничьего замка вплыла, громыхая и подпрыгивая на ухабах, злополучная карета, в которой семейство де Фарри перевернулось в реку. Это отец и Катарина-Шарлотта почтили нас своим визитом. Сперва он торжественно поздравил нас с Анри с бракосочетанием, уверяя последнего в своей почтительности и уважении, а затем, отведя маркиза в сторону, о чем-то долго шептался. Я, ведомая любопытством, присела в кресло неподалёку и навострила слух. Как всё предсказуемо! Барон переживал, что его любимая женщина формально была в браке с графом де Арвед. Двадцать лет та прожила в лесном убежище, бывшем когда-то охотничьим домиком нашей семьи, и, вероятнее всего, была постоянной любовницей отца. Ему было так удобно и комфортно, а как ей — он не беспокоился. А теперь переполошился, что может потерять даму сердца. Вот и забегал. Он долго и упорно убеждал о чем-то Анри, напоминал, что тот доводится родственником Катарины, но и намекал, что после нашей свадьбы барон ему теперь не чужой, просил посодействовать и помочь: — Примите участие в нашей судьбе! Поддержите влюбленную пару в своих чаяньях. Ведь вы также влюблены… — этот аргумент отца, по-видимому, возымел решающее значение, Анри задумался на минуту и ответил: — Не вижу причины для беспокойства! Ваша дама не вступала в брак, поэтому имеет полное право и на помолвку, и на венчание с кем захочет, главное, чтобы было позволение от сюзерна или старшего мужчины в роду. Барон, по феодальному закону чей вы человек? Кому приносили оммаж*? — Ваш, господин маркиз! Моё баронство входит в ваши наследные земли, я присягал вашему деду, а когда вы унаследовали земли на севере Анжу, принёс оммаж, преклонив колено перед вами. — Тогда не вижу проблемы! Я, как ваш сеньор, повелеваю взять эту девицу, Катарину Шарлотту де Моллей, приходящуюся нам родственницей, в жены немедленно! Репутация дамы не должна пострадать! Идите готовиться к церемонии, венчание будет завтра. А я пока подумаю, какой земельный надел выделить в приданое. Отец умчался к своей любимой. Анри вытащил из ящиков бюро охапку документов и стал пристально рассматривать грамоты и земельные планы, более похожие на неумелые детские рисунки. В итоге он отложил пару пыльных пергаментов, украшенных витыми шнурами и красными печатями размером с детский кулак, добавил к ним старый истрепанный план и свою дарственную грамоту, которую тут же ловко написал, прошил шнуром и навесил свою печать. — Ну вот, теперь моя тетушка не бесприданница! Ей отошли пара бесхозных баронских замков поблизости, с землями и деревнями. — Не жалко землю раздаривать? — вздернула я бровь. — О чем это вы? Все останется в семье, наследники-то вы с Орестом! Последние сутки прошли в неспешных сборах, в приготовлениях к бракосочетанию отца и Шарлотты и, собственно, самой церемонии, совершенной в церквушке соседней деревне за полтора лье от замка. Маркиз, войдя в положение новобрачных, предложил остаться ещё на сутки, намекая на брачную первую ночь. Но де Фарри отказался, скромно отшутившись: — Я уже не в том возрасте, чтобы часы считать до момента единения с супругой. Вот представляю жену герцогу, введу хозяйкой в свой дом, вот тогда и запрусь с ней на несколько дней в спальне.

***

Выехали на следующий день, на рассвете. Маркиз, наученный горьким опытом, во избежание встреч с разбойниками и злоумышленниками призвал в свиту всех своих вассалов и их сыновей из окрестных замков. Те только рады были проехаться в столицу провинции, предчувствуя празднества, пиры и турниры, ознаменовавшие такое радостное событие — возвращение наследника и его свадьбу. Ехали не спеша, двумя каретами в сопровождении фургона с багажом и трёх дюжин рыцарей с оруженосцами. В первой карете, предоставленной нам Анри, ехали мы с Анной, а вторая, с гербом де Фарри на дверке, везла счастливых новобрачных — отца и Шарлотту. Анри и Орест возглавляли эту колонну, скорее всего, чтобы не глотать пыль из-под копыт. Следом двигалась наша карета, лёгкая и изящная, покрытая резьбой и позолотой, изготовленная в Италии, как похвалился Анри. В полдень мы сделали привал, чтобы лошади смогли передохнуть, а дамы — немного размяться. Остановились возле большого трактира на перекрестке дорог. Сопровождавшие нас рыцари расположились в общем зале, а для нас выделили две большие комнаты на втором этаже. Пока в одной сервировали стол для трёх пар новобрачных, во второй дамы приводили себя в порядок, смывая дорожную пыль и поправляя головные уборы. Когда служанки унесли тазы с грязной водой, мы немного поболтали, дожидаясь, когда нас позовут к столу. Вернее, это я расспрашивала Шарлотту: — Как дела в замке? Какие новости? Надеюсь, ничего не произошло неприятного во время нашего отсутствия? — моё волнение было понятно, отец ещё был слаб, и порядком в замке заниматься не мог. — Всё благополучно, слава Богу! Только скоро нам придётся искать нового капитана стражников… — задумчиво произнесла Шарлотта. — Наш де Буе получил наследство. — Как не вовремя! — вырвалось у меня. — Где же мне искать замену? — Не спешите, это не так срочно, — улыбнулась Шарлотта. — Наследство ещё не скоро попадёт в руки вашего капитана. Умер его дядя, барон Тьериньи, и оставил завещание с условием: баронство отходит тому из племянников, кто является на время его смерти бездетным, но наследник с супругой должны в течение года родить ребёнка и назвать в его честь, чтобы именно это дитя впоследствии унаследовало земли и замок. Так что у нас есть почти год времени, чтобы подобрать замену. — Очень жаль… — вздохнула я. — Мне будет их так не хватать… — Странно, что де Буе не сильно обрадовался подобной новости. Дама де Буе некоторое время мечтательно расспрашивала, какой там замок да сколько земли, деревень. Она уже наверняка представляла себя владетельной баронессой, только супруг её не разделял подобного энтузиазма. Что-то в этом семействе неладно… Шарлотта замолчала, а я задумчиво крутила на руке браслет, обдумывая состояние дел. Я-то знала, что у них за проблемы. Милая маленькая Марго, ставшая из простой служанки женой безземельного рыцаря, приобрела с этим браком дворянский статус. Ну и что, что её за крестьянское происхождение не принимали в других замках — ей это и не нужно было. Её маленькое сердечко трепетало от радости и от того, что она чуть возвысилась над другими слугами, и от того, что стала моей фавориткой, признанной любовницей. Любила ли она меня? Не знаю… Тут скорее было чувство причастности и подчинения. Она искала тепла и поддержки в этой трудной жизни, милая маленькая Марго. Любила ли я её? Сомнительно. Мне нравилось её ласкать, нежить, защищать и оберегать, гладить, как белого пушистого котёнка, но не больше. У нас не было общих тем для разговора, наши интересы лежали в разных плоскостях. Мне не важны были её лепетания о новых бусах, купленных на ярмарке, о вышивке праздничной рубахи, о деревенских сплетнях, а ей дела не было до моих забот о замке, об отце и брате, о стражниках и крестьянах. Я просто заботилась обо всех, и о Марго в том числе. Вот и сейчас мне предстояло подумать, как поступить, к какому решению подтолкнуть семейство де Буе, чтобы всем было лучше. С одной стороны, не хотелось терять двоих опытных воинов; а то, что сержант Бланшет уйдёт вслед за своим командиром, я была уверена на сто процентов. С другой стороны, я понимала, что, вступив в союз с Анной, пусть не такой красивой, как Марго, но более образованной и умной, обладающей замками и землями, я заимела нечто большее, чем лёгкую интрижку с легкомысленной нежной блондинкой. Мне предстояло решить, стоит ли оставлять Марго в статусе любовницы, — благо, что это было в порядке вещей при дворе, — или не оскорблять Анну подобной изменой. Она, скорее всего, воспримет это как должное, но затаит в душе горечь и обиду. Да и о Марго стоит подумать: я обещала о ней заботиться, не хотелось думать о себе как о подлой особе, позабавившейся с бедной девочкой, приручившей к ласке и бросившей на произвол судьбы. Ведь не супругу же о ней заботиться? Тому важен только собственный любовник и половина таверны дядюшки Марго. Оставалось спросить саму Марго, чего она хочет: остаться со мной — тогда я её приставлю к Анне компаньонкой, надеюсь, девочки найдут общий язык. Правда, групповух я никогда не любила, ну да ничего, я что-нибудь придумаю, чтобы все были довольны. Но мне казалось, что Марго выберет свободу и собственный замок, захочет стать независимой и богатой баронессой. Проблема в том, что она сама не пойдёт на банальную измену с первым попавшимся мужчиной в стремлении завести ребёнка, а без этого наследства им не видать. Марго клялась в верности, и теперь мне нужно не просто освободить её от этих клятв, но и помочь подобрать подходящего отца её ребёнку, ведь на де Буе надежды нет. Приняв решение, я тут же написала письмо и послала гонца де Буе. Пока мы обедали и отдыхали, гонец успел доставить послание, и через два часа возле фамильной переправы де Фарри встретились наша кавалькада и семейство де Буе в полном составе: сам кавалер, его любовник Бланшетт и супруга. Я попросила о получасовой стоянке, согласие на которую и получила от Анри. Все спутники спешились у таверны, а я отвела в сторону Марго и оповестила: — Дорогая, теперь я в браке с прекрасным человеком, — констатировала я, подразумевая и Анну, и Анри. — Если ты желаешь продолжения наших отношений, то это возможно, но уже с определёнными условностями. Я могу забрать тебя в Анжу. Ты войдешь в свиту виконтессы де Рауф, будешь её камеристкой или компаньонкой. Будешь жить или в герцогским замке в Анжу или в замке де Рауф, — я увидела, как Марго растеряно оглянулась на де Буе, и продолжила: — Да, я знаю про наследство. Поэтому не настаиваю ни на чём. Я прекрасно понимаю, как тебе хочется заиметь собственный дом, а тем более — замок. Поэтому я освобождаю тебя от всех клятв. Ты вольна выбирать свою судьбу сама: можешь остаться со мной, а можешь выбрать замок, семью и ребёнка. Я поддержку любое твоё решение. Думай! Я отошла к де Буе и Бланшету, оставив Марго в глубоких раздумьях, поприветствовала и спросила: — Итак, господа, мы вскорости лишимся вашего общества? Бланшетт раздраженно отвернулся, а де Буе сердито прищурился: — С чего вы взяли? Вы гоните нас? — Но вы же вскоре отъедете в своё баронство, которое унаследовали от дяди? — Боюсь, то условие, что нам выставили, нам не по силам! — рыкнул де Буи. — То, что моя супруга — ваша фаворитка, я этот факт принял, в этом бесчестия для меня нет. Но вы же не хотите дать ей ребёнка… — Не могу! — перебила я. — Вот и я не могу! — помрачнел де Буи. — Я всю жизнь в армии, с наемниками, с оруженосцами, с рыцарями… У меня с этой малышкой ничего не получится. А принуждать собственную жену лечь под кого-либо считаю бесчестным! Даже ради баронства! — Но вас же двое, — воскликнула я. — Примите малышку в свой круг, окружите заботой и вниманием. Не можете вы — пусть Бланшетт заменяет вас на ложе. Будете потом воспитывать совместного ребёнка в собственном замке. — Мы бы с радостью, но… — замялся де Буи. — Но я с женщинами никогда не имел никаких дел… — смущенно выдавил из себя Бланшетт. — Я не отважусь… Не получится… — Проблема, однако… — вздохнула я. — Я подумаю, как вам помочь! Но, в принципе, вы не против? — я всмотрелась в их немного смущенные глаза, дождалась кивков и утверждающе добавила: — Я точно знаю, что всё будет хорошо! Я вернулась к задумавшейся Марго и спросила: — Итак, что ты выбрала? Замок или службу при виконтессе? — Ах, вкусив каплю воли, так трудно снова прислуживать! Даже самой лучшей госпоже, даже оставаясь вашей фавориткой, я буду чувствовать себя служанкой. А я хочу стать хозяйкой замка, самой распоряжаться всем. Только… Только как это устроить? Я хочу ребёнка, очень хочу. Но ложиться в постель к грубому мужлану, который потом ещё будет болтать об этом на всех перекрестках… А потом, когда родится дитя, он может начать шантажировать, грозясь рассказать мужу… — Детка, не забивай свою хорошенькую головку такими сложностями. Я обещала заботиться о тебе всегда, и я это сделаю. Я решу твою проблему. Сперва я думала организовать совместную ночь Марго и с Орестом, принудив последнего стать отцом будущему ребёнку, но посмотрев, как мило общается тот с Анри, отбросила подобную идею. Единственно что попросила у маркиза сделать остановку на ночь в нашем замке. Тот отдал распоряжения, отправив свиту в таверну, а сам проследовал за Орестом в нашу башню. Я рассматривала сопровождающих, выбирая объект посимпатичнее, но среди грубых рыцарей деликатностью никто не отличался. Меня окликнула Шарлотта: — Скоро стемнеет! Пора ехать, нужно отдать распоряжения! Гостей никто не ждал, на кухне только похлёбка для слуг, даже простого барона нечем накормить — не то что маркиза… — Разве ж это проблема? Прикажите в таверне загрузить пару корзин провизии получше и поедем домой! Хлеб, окорока и вино у нас есть свои. Вот у меня проблемы… Шарлотта быстро передала трактирщику пожелание и стала меня расспрашивать: — Какие проблемы? Может, я смогу помочь? — Ах, тут сложности определённого рода… Муж, возможно, и хочет сделать ребёнка, но не может… Нет, нет, он совсем не страдает мужской слабостью! — поспешно добавила я, увидев в глазах Шарлотты невысказанный вопрос. — У него склонности другого плана, не знаю как объяснить… — Да что там объяснять! Он имеет склонность к своему полу? — предположила Шарлотта. — Конечно, содомия — это большой грех, но кто я такая, чтобы судить людей. Я такая же грешница, жившая много лет с бароном во грехе. Только вчера я смогла стать честной женой. Может, эта попытка завести совместных детей сможет помочь заблудшей душе вырваться из греховных объятий и спасти душу из геены огненной. Я могу им помочь, приготовив любовные зелья. Нет, шпанских мушек я им не дам — это слишком сильное и опасное вещество, плохо влияющее на здоровье матери и ребёнка, но у нас есть наши галльские травы, действующие не хуже заморских афродизиаков. — Сколько времени вам потребуется для приготовления? — Нисколько. У меня есть пара готовых флаконов в лесной избушке. Жаль, карета туда не проедет, а пешком — долго… — Шарлотта, забывайте про хождение пешком. Вы теперь баронесса де Фарри. Берите в замке моего коня и езжайте, тем более я знаю, как вы любите верховую езду. — Но откуда?.. Кто вам рассказал?! Я даже барону не признавалась, как мне хотелось порой мчаться наперегонки с ветром… — Поверьте, есть люди, которые вас помнят и знают. Именно благодаря этому другу были разоблачены ваши враги — де Моллей и Мартина, выдававшая себя за вас. Мало того, что эта служанка была черной, как душа грешника, так она ещё и на лошади сидела, как мешок с овсом. А аббатиса вспомнила, что вы были лучшей всадницей, которую она видела в жизни, да и цвет волос у вас золотистый. Тогда все и догадались, что та Катарина — ненастоящая. Так что седлайте любого коня и вперёд! Мы доехали до замка, Шарлотта немедленно отправилась за зельем, а я поспешила отдать распоряжения об ужине. Благо, что еда была с собой. Служанки с ног сбились, готовя комнаты для гостей, хорошо, что для супружеских пар нужно было всего три спальни. Я огорошила слуг, что мы скоро переедем отсюда навсегда в замки своих супругов, но главной хозяйкой в башне останется Шарлотта Катарина де Моллей, нынешняя жена барона де Фарри. К началу ужина вернулась Шарлотта и вручила мне флакон из зелёного стёкла с маслянистой жидкостью, предупредив: — По три капли на бокал вина или стакан воды. Пить за час до… До нужного времени. — Это опасно! Если вдруг дозу преувеличить… — Нет, для здоровья это не опасно, только большая доза увеличит время, проведенное в постели, добавит страсти. Единственное неудобство — это зелье вызывает привыкание, им нельзя злоупотреблять. Поэтому предупредите своих друзей, чтобы использовали только при острой необходимости. Я тут же поспешила в башню де Буе, прихватив с собой Марго. Пригласила к ужину и сделала предложение: — Капитан, есть способ завести ребёнка, минуя всяческие бесчестные поступки. Тем более, что воспитывать своего сына вам будет в тысячу раз приятнее, чем неизвестно от кого произведенного бастарда… — Но я же сказал… — перебил он меня. — Не спешите отказываться от того, чего не знаете! У меня есть зелье, дарующее страсть, позволяющее зачать… — я перехватила взгляд Бланшетта, полный боли и ревности. — Тем более, если у вас почти семья из двоих мужчин, то во избежание ревности и злости я предлагаю вам троим испить зелья и заняться любовью. Надеюсь, Марго, ради ребёнка и спокойствия в семье ты сможешь принять и избранника своего мужа. Ты родишь от одного из них, зато о ребенке и тебе они будут заботиться вместе, — меня потешили ошарашенные лица де Буе и Бланшетта, но больше всего поразил оценивающий взгляд Марго. Девочка всё правильно просчитала, оценив по достоинству этих бравых кавалеров. Может, мужского внимания от них она не дождется, но стать владетельной баронессой, опекаемой двумя рыцарями, ей хотелось очень сильно. — Если у моего ребёнка будет два отца, которые будут защищать и учить рыцарскому кодексу, я буду только рада! — улыбнулась она. — Меня это устраивает, только… Только я… Я видела, что Марго колеблется, боится первой близости с мужчиной, но и выдать мою тайну не хочет. Поэтому я поспешила на выручку: — Господа, как вы знаете, мадам Марго была фавориткой моего брата. Спешу объясниться, что брат принял обет целомудрия, покуда не совершит паломничество в несколько святых мест. Поэтому госпожа Марго осталась не тронута, то есть невинная. Она до сих пор девственница. И это ваша проблема. Поэтому перед ответственной ночью накапайте зелья и ей — оно снимет страх и добавит страсти. Не перелейте дозу, три капли на бокал вина или воды, — я выдохнула, довольная, что всё устаканилось хоть у этих людей. — Не опаздывайте на ужин, я жду всех троих. Хочу вас представить маркизу. Я оставила эту троицу в башне, надеясь, что они сами разберутся со своими желаниями. Взрослые же люди… Пусть сами решают, когда и как применить любовное зелье и зачать ребёнка, раз выбрали этот путь. А мне стало немного грустно, захотелось спрятаться в дальний угол и выплакаться, отбросив всю свою властность, почувствовать себя слабой и брошенной. Я бы так и сделала, но прибежала служанка и передала просьбу Анны посетить её перед ужином. Когда я нашла её заплаканной, забившийся в угол кровати, то невольно улыбнулась первым словам: — О-о, вы меня бросили… — Маленькая моя! Никогда тебя не брошу! — ради этой женщины я готова быть сильной, сражаться против всего мира за её счастье. — Главное, ты не бросай меня! А то я тогда сяду в уголке и тоже буду плакать! — эти слова приободрили Анну, она несмело улыбнулась и, продвинувшись поближе, положила голову мне на плечо, прошептав: — А давай никуда не пойдём, останется здесь. Только ты и я… — она первая поцеловала меня, мурлыкнув: — Люблю… — Люблю… — эхом отозвалась я. — Люблю!