Баронство на двоих

Право первой ночи Клер-Пилар-Анна-Мария де Фарри Ну за что это свалилось на Клер? За какие грехи? Нет, я, конечно, не была образцом безгрешности и целомудрия, но и так уж нагрешить, чтобы провалиться в прошлое, в тело своей пра-пра-пра и еще много «пра» бабки Пилар-Анны-Марии де Фарри, во времена дремучего средневековья, рыцарей и короля Генриха II, не могла. Историческое образование и опыт участия в фестивалях средневековой реконструкции мне не дали сойти с ума от шока: видала я и не таких рыцарей воочию, даже сама изредка рубилась на мечах, обрядившись в облегченную броню. Но от средневековой грязи и антисанитарии меня просто выворачивало наизнанку. Грязь, пыль, паутина и копоть под потолком — таким «богатством» изнутри был украшен замок, и им довелось мне управлять, пока мой брат Орест в отъезде, а отец залечивает раны и переломы после падения с каретой в реку. Хуже всего то, что мне приходится изображать из себя Ореста, спасая его бедовую голову от ищеек и правосудия герцога. Хотя и снаружи замок не радует — та же грязь, еще и приправленная жуткой вонью, и вдобавок начинающая разрушаться башня и полное отсутствие солдат для охраны, так как батюшка, не имея чем платить, распустил стражу, оставив трёх ветеранов, доживающих свой век в каморке у надвратной башни и открывающих-закрывающих ворота при надобности. При нападении можно было бы и слуг к обороне приспособить, но толковых и надежных было только двое: конюх и кучер, братья Огюст и Рени, остальные совсем молодые и бестолковые. Перво-наперво я построила всех слуг, заставив под руководством кухарки Жюстин вымыть всю грязь в замке. А далее озаботилась управленческими делами: расспросила про финансы баронства (а они оказались плачевны — доход только от парома, и тот мизерный), понаблюдала какое-то время за паромщиками, смогла поймать их с поличным на утаивании оплаты за переправу. Сумев распотрошить все их кубышки, я обогатила казну замка приличной суммой, а самих злодеев приставила ремонтировать обваливающиеся зубцы башни, за что они благодарно падали в ноги, пытаясь поцеловать край плаща или сапог, ибо болтаться бы им в петле, если бы я не помиловала. А так — пару месяцев потаскают камни, отработают свой грех… Если раньше наша нищая башня не особо привлекала внимание разбойников, то теперь, с появлением звонкой монеты, пусть и большей частью медной, надо подумать об охране. А то что это за баронский замок без солдат? Попробовать спросить совета у батюшки, да барон был опоен лекарскими настоями и спал почти всё время, экономка в военных делах ничего не смыслила, поэтому я спросила совета у самых здравомыслящих в замке: у лекарки и конюшенных работников. Что Огюст, что Рени, оба крупные, смахивающие на медведей, с острым взглядом и, похоже, опытом войны. На мой прямой вопрос они подтвердили, что были наемниками, оборонять замок будут, но руководить рыцарской дружиной нужен грамотный военный, и посоветовали присмотреться к отставному кондотьеру, что проживал в деревне, купив небольшой домик. Он являлся то ли дальним родственником, то ли другом юности хозяина таверны, и теперь посватался к его племяннице Марго, что служила горничной у меня в замке. Премиленькая девица, между прочим. Я тут же призвала ее к себе, расспрашивая о женихе. Однако, то ли он ей мало о себе рассказывал, то ли девица была недалекого ума — все ее разговоры сводились к темам: что он ей подарил, да какой костюм приготовил для венчания, что свадьба через месяц, и прочий девичий лепет. Тогда я решила послать саму Марго за женихом, желая рассмотреть будущего капитана замковой стражи своими глазами, да и про опыт военных кампаний расспросить. Уже на выходе из комнаты, остановившись, Марго меня несколько озадачила: — А как же мне теперь со свадьбой быть? Господин барон лежит весь разбитый, кто же меня из замка одарит подарком, передаст в руки жениха, и кому я должна предоставить право первой ночи? — девушка, покраснев и пряча взгляд, мяла в руках передник, переминаясь с ноги на ногу. Выглядела она прелестно: юная, тоненькая, белокурые локоны выбиваются из-под чепчика, белоснежная рубашка и передник, коричневые юбка и корсет, плечи скромно укутаны платком. Личико свеженькое, кожа — кровь с молоком, вздернутый задорно носик, алые губки-вишенки, голубые глазищи. Я невольно залюбовалась этой служаночкой, а та только больше краснела под моим взглядом. Ну да, я, Клер Фарри, еще со времен колледжа при Сорбонне поняла, что меня привлекают и женщины, и мужчины. Не зря я изображала в реконструкциях чаще рыцарей, чем дам, и в постели я так же многогранна, а сейчас я словила себя на мысли, что я не просто хочу эту девчонку на одну ночь. Нет, я бы ее хотела оставить себе надолго… Только же это гребаное средневековье: если еще наследнику майората, юному барону простят грех, если он затащит в кровать девицу, ну даст он ей в приданное пару монет, ну покается в церкви, прочтет с полдюжины молитв и ему простят этот грех. А если соблазненная мною девица проболтается, что я — женщина, то меня церковники на костер потащат за разврат, а оскорбленный герцог вздернет заодно с братом, который сумел отдавить любимую мозоль нашего правителя. Так что мне придется или братца в замок возвращать за месяц, а это нереально: судя по всему, он далеко сбежал вместе с герцогским сынком — или самой придумать способ, как обойти этот феодальный закон. А то, если молодой дворянин откажется требовать право первой ночи, то пойдут такие разговоры между слуг и крестьян… Оно мне надо? — Не переживай, милочка, без подарка не останешься. Я о тебе позабочусь. Пока господин барон болеет, все его обязанности буду выполнять я. А сейчас беги к своему жениху, пусть сейчас прибудет ко мне, может быть и ему в замке служба найдется. Беги! Марго резвой козочкой ускакала в деревню, только сабо застучали. А я задумалась, как бы половчее использовать феодальное право сеньора, уж очень заманчивые перспективы замаячили передо мной. Ведь всё то время, что я буду изображать Ореста, шансов завести интрижку или хотя бы необременительный секс на одну ночь у меня становилось все меньше, и этот шанс всё больше скатывался к нулю. Даже если все утрясется, и Орест вернется к своим обязанностям наследника баронства, то и тогда мне не светит удачная сексуальная жизнь — выдадут замуж за какого-нибудь сынка феодала, не спрашивая моего согласия. Через некоторое время прибыл отставной кондотьер, облаченный в испанский дублет из синего, слегка потертого сукна, высокие сапоги кордовской кожи и такой же пояс вокруг мощного торса. Меч с потертыми ножнами и рукоятью и такой же кинжал крепились к поясу, с одного плеча свисал по-испански короткий плащ. Сам кондотьер оказался мужчиной в возрасте, где-то лет под сорок, с лицом, испещренным морщинами и несколькими шрамами, короткой бородкой-эспаньолкой и волосами до плеч, когда-то черными, а сейчас цвета соли с перцем: время и сражения сильно отразились на его внешности. Марго, возвестив о приходе своего жениха, покинула нас. Мужчина приветствовал меня довольно изящным поклоном, подметая петушиными перьями на шляпе пол, и тут же, блеснув ироничным взглядом, представился: — Жильбер де Буе, шестой сын рыцаря де Буе, кондотьер, воевал против испанцев, итальянцев и англичан с шестнадцати лет! Это громкое заявление в паре с ехидно-ироничным взглядом подразумевало, что кавалер де Буе провоевал на полях сражения больше, чем прожил на свете его собеседник. И, если бы ему пришлось беседовать с самим владельцем башни, бароном де Фарри, то и поклон был бы поуважительнее, и тон повежливее. Только все его старания произвести впечатление на недалекого романтичного юнца, мечтающего о славе в рыцарских походах пропали втуне, ибо видала я и не таких бахвалов… Теперь осталось сбить с него спесь, а затем, завоевав уважение, завлечь на должность капитана. — О, такой отважный и удачливый воин поселился в нашей деревне. Несомненно, вам надоела суета больших городов и вы нашли тихий уголок после всех битв, отдыхая душой. Капитан подозрительно взглянул, но я, казалось, искренне восхищалася доблестным воякой и его удачей в войнах на протяжении двадцати лет. И ни малейшего неуважения или намека, что за время боев кондотьер совсем мало скопил на старость. Ведь имей он кругленькую сумму, то и поселился бы в городе, а не покупал домик в глухой деревушке. Да и посватался бы к какой-нибудь благородной вдовушке с имением, а не к наследнице кабатчика, пусть и молодой красотке, но крестьянских кровей. И не милое личико его так привлекало, а то, что она единственная наследница зажиточного дядюшки. И если у моих крестьян он первый парень на деревне, почти принц на серой в яблоках лошади, с мечом и деньгами, то в городе он смотрелся бедным безземельным рыцарем, проедающим последние ливры. После того, как наш добрый король Генрих заключил Като-Камбрезийский мир, сотни и тысячи воинов остались не у дел, разбредаясь по Франции в поисках своего места в мирной жизни. Малая толика лести смягчила его нрав, и, уже с долей доброжелательности он рассыпался в благодарственных выражениях: — Ваша Милость, несомненно, получил хорошее образование, что так метко определили мои желания и стремления! Я служил капитаном пикинеров, знаю охранную службу и могу вам предложить свои услуги за соответствующую плату в двадцать ливров в месяц. — О! Как жаль! В наш замок как раз требуется капитан стражи, да и сержант для тренировки солдат тоже нужен! Только наше баронство крошечное, доход мелкий, если солдат мы можем набрать из парней в деревне: многие только рады будут отслужить налоги и подати, то нанять такого прославленного воина нам не хватит денег. Ваше капитанское жалование нам не по карману. Мы себе можем позволить только сержанта, даже жалование лейтенанта не потянем. Но, может, вы нам посоветуете пару-тройку надежных сержантов?.. А теперь я посмотрю, как он будет выкручиваться, ведь этому кондотьеру служба нужна как воздух. За этот час с небольшим, пока Марго бегала в деревню, я навела о нем справки. Лекарка Шарлотта врачевала его не до конца залеченную рану, проведя пару вечеров с опоенным обезболивающими зельями пациентом, умудрилась очистить нагноение под рубцом на боку, а также выслушать всю его историю жизни, ибо побочным явлением этих травок была неудержимая болтливость. Теперь и я знала, что последняя военная кампания не принесла ни славы, ни денег, ни трофеев. Кондотьер, порыскав по знатным сеньорам в попытке найти достойную службу, был сильно разочарован — кому нужен недолеченный ветеран, когда полно молодых здоровых солдат, готовых на любую службу за мизерный оклад служить верой и правдой. В городе, самое большее, ему светила должность вышибалы в кабаке, и то, если повезет. А невезучие сбивались в шайки и занимались грабежами, только бы выжить до ближайшей войны или до ближайшего карательного рейда воинского отряда прево, отлавливающего и вешающего бандитов. Только де Буе, то ли из дворянской гордости, то ли не захотев опускаться до банального грабежа, нашел выход: продал лишнее трофейное оружие, что скопилось за время нескольких последних битв и прикупил небольшой домик в анжуйской деревне. Оставшихся денег ему хватит на пару лет, так как продукты и вино у крестьян стоят сущие медяки. Самые большие расходы — это закупить овес и сено для боевого коня, хотя и тут он, решив сэкономить, выставил на продажу своего Россинанта, но рыцарский конь крестьянам ни по цене, ни по повадкам не подходил. И, по словам Шарлотты, перед свадьбой де Буе собирался в Нант или Анжу, чтобы сбыть своего боевого коня барышнику. Кондотьер заинтересовано взглянул в мое лицо: — А оплату двум сержантам вы сможете себе позволить? А прокормить их лошадей? А закупить оружие? Если да, то я готов позвать своего друга, сержанта Бланшена, и вдвоем служить Вашей Милости в качестве главы стражи и капитана замка. Мы сделаем из ваших крестьян отличных солдат. Если с кормом для лошадей и питанием вы выделите нам жилье, то мы согласны на шесть ливров в месяц на двоих. И жилье нам большое не надо, мы в походах привыкли к палаткам и фургонам: обычная комната с камином в замке подойдет отлично. У меня в деревне есть домик, но для службы будет лучше, если я буду руководить стражниками и жить в замке. — А как же молодая жена? После свадьбы она мечтает свить семейное гнездышко и жить с мужем в любви и согласии, детишки опять же… — Еще не до конца решено, может, свадьбы и не будет… Ни о какой любви речь не идет, я хотел вложить свои деньги в таверну ее дядюшки, стать совладельцем. Неплохая перспектива для отставного вояки, но старый плут Просперо соглашается только если для гарантии я возьму замуж его племянницу. Таверна — это хорошее вложение капитала, и гарантирована безбедная старость, а молодая красивая жена — это сплошное беспокойство и гарантированные ветвистые рога. Вот теперь если я поступлю на службу в замок, то ни таверна, ни Маргарита мне не нужны. Что мне надо — кружка вина и хорошая компания в лице моего сержанта, и я буду счастлив в вашем замке. — Я так понимаю, вы человек благородный, и не хотите опозорить отказом жениться молодую девицу. Вы же человек слова? И вашему слову я могу верить? Теперь де Буе попался в простейшую логическую ловушку: он не особо рвался жениться, но и, нарушив данное слово, терял лицо в моих глазах, становясь из человека чести обманщиком. Его сомнения позабавили меня, однако женская солидарность требовала поддержать Марго, поэтому я переспросила: — Вы не желаете проживать с молодой женой? Но и нарушить слово не можете? Так кто вам мешает жениться и проживать по отдельности — вы в башне, а Марго в замке, я ее назначу кастеляншей и присмотрю, чтобы не заводила любовников. Я уже рассчитываю на вашей свадьбе погулять, так что не разочаровывайте меня. — Да жениться на ней не проблема! Если Ваша Милость пожелает, я выполню свое обещание и дам ей свое имя, ведь больше мне нечего ей дать. В постели старого вояки ей нет места, поэтому детишек не будет. Но и пятнать свою честь я не позволю, изменяя направо и налево со слугами и конюхами. Я правильно понял господина барона: у вас собственный интерес к моей невесте? — Не знаю, что вы там поняли, но право первой ночи никто не отменял! Это второе право сеньора, после первого — права защищать оружием свою жизнь, честь, землю и своих людей! И она отдаст свой долг перед господином в любом случае, за кого бы не пошла замуж. Согласитесь, девушка уж очень хороша для того, чтобы выдавать ее замуж за простого слугу. Но если вам она не нужна, я подыщу ей жениха в другом месте, дам ей небольшое приданное. Может, ваш сержант заинтересуется… — Ну уж нет! Я против! — Против чего? Может, они полюбят друг друга… Это предположение слегка рассердило де Буе: — Если Вашей Милости она угодна, и вы гарантируете, что девица будет вести скромный образ жизни и не опозорит славное имя де Буе, то я готов исполнить данное обещание. Что-то уж больно подозрительно он занервничал, когда я предложила женить сержанта на Марго, надо бы присмотреться к его протеже. — На этом и остановимся: вы предоставите в замок еще одного профессионального военного, набираете в деревнях десяток крепких парней и обучаете их. Вы назначаетесь капитаном стражи, можете выбрать для жилья комнату в замке или в одной из башен. К свадьбе мы все приготовим через месяц: ведь это такое событие для баронства — женитьба нашего капитана на замковой кастелянше, а может, и будущей экономке! — не удержавшись, я подпустила шпилек в голосе. Капитан оказался с чувством юмора, с такими же интонациями ответил: — Совсем мелкое событие на фоне будущей свадьбы наследника баронства. Вот это был бы праздник! Но если господину баронету будет угодно, то так тому и быть! Через два дня в замке появился сержант Бланшет, приехав верхом на высоком боевом коне, подходящем скорее богатому рыцарю, чем простому сержанту. Да и сам сержант выглядел несколько молодо, лет на двадцать-двадцать пять, как для опытного вояки, напоминая скорее юного оруженосца или пажа, чем опытного воина. Увидев мой скептический взгляд, де Буе, представляя новоприбывшего, прокомментировал: — Не смотрите на его молодость, он боец отменный. Воевал лет десять, из них последние шесть был сержантом и муштровал новобранцев. Командовать умеет и оружием владеет отлично. В подтверждение своих слов воины провели показательный бой на мечах, и на фоне де Буи Бланшет выглядел как резвый гончак вокруг медведя: быстрый, гибкий и увертливый. Он успевал везде — и отбить прямые атаки, и, тут же быстро двигаясь, обозначить контратаку с одного фланга, извернуться и напасть с неожиданной стороны. Если у де Буе за спиной опыт и долгие годы сражений, то Бланшет брал скоростью и молодым напором. После десяти минут поединка, увидев, что капитан уже выдыхался, покрывшись бисеринками пота, я их остановила: — Всё! Хватит! Я все увидел! Вы нам подходите на должность сержанта! Поступаете в распоряжение капитана, сегодня располагайтесь и обустраивайтесь, а завтра начинайте отбирать новобранцев: изъявили желание служить почти все сельские парни, им кажется, что служить в замке легче и сытнее, чем пахать землю. Нам надо только десять-двенадцать солдат, поэтому отбирайте самых толковых и обучаемых. Оба воина поселились в донжоне, в комнатах второго яруса, и весь месяц муштровали полтора десятка сельских увальней, пытаясь из разношерстного сброда сделать сплоченную дружину. Мне пришлось взять еще двух служанок: одну в помощь Жюстин на кухню, ведь прибавилось едоков, а вторая заменила Марго в замке — убирать баронские комнаты и прислуживать. Сама Маргарита, будущая дама де Буе, числилась кастельяншей и активно обучалась письму и счету у лекарки Лотты, в надежде занять должность экономки, заменив престарелую Марианну. Марго, считаясь невестой кавалера де Буе, несколько загордилась, посматривая свысока на остальных слуг, но перестала бояться дерзких приставаний, пусть теперь они боятся, что она может пожаловаться жениху на неуважение! Сильно к де Буе она не приближалась, несколько опасаясь и не понимая сурового капитана, но сегодня к ней с разговором приходил дядюшка трактирщик, я невольно услышала их говор во дворе, сидя у полуоткрытого окна на втором этаже. — Девочка моя! Я пришел узнать, как у тебя идут приготовления к свадьбе? Мне надо знать, твой капитан будет участвовать в расширении моего дела деньгами, как мы договаривались? Если да, то я не просто ремонт начну, а выстрою таверну с постоялым двором побольше прямо возле парома. Все упирается в деньги и разрешение от барона — это его земля. А тебе предстоит выпросить это разрешение: когда у тебя барон спросит, что ты хочешь в подарок на свадьбу, проси разрешение построиться возле переправы. А если особо угодишь ему первой ночью, то он может еще чем наградит, от податей и налогов освободит на несколько лет. Старайся, милая, это твое приданое и твое наследство… А сейчас позови ко мне своего жениха. Марго унеслась в башню, через пару минут вылетела оттуда, прокричав по дороге дядюшке: — Он сейчас спустится! Я побежала — меня господин зовет! — Марго резво шмыгнула в боковую дверь, ведущую на кухню и в кладовые. Странно это — я ее не звал, отец тем более, и если бы она спешила в господское крыло — прошла бы через главный вход, возле которого разговаривала с дядюшкой. С некоторым интересом я еще послушал разговор де Буе и Просперо: в основном денежные переговоры о степени участия в новом постоялом дворе — ничего интересного, во все времена каждый беспокоился о собственной выгоде. Затем, ведомая любопытством и малой долей беспокойства, решила выяснить, что такое случилось с Марго, что она как ошпаренная вылетела из башни и пошла коридорами в сторону подвалов и кладовых. Так как я давно навела порядок и навесила замки, доступ туда имели только Марго и Жюстин, Марианна, по старости, не жаловала крутые лестницы. Пройдя мимо поварни, я углубилась в лабиринт кладовых и коридоров, пока из-за приоткрытой двери не услышала горькие всхлипы. Вот и нашлась беглянка, забившаяся в самый темный угол тихой кладовой, заставленной сундуками с полотном, простынями, скатертями и салфетками, приданым моей маменьки и, кажется, бабки. В эту кладовую уж точно никто даже случайно не забредет и не помешает выплакаться. Я тихонько проскользнула в полуотворенную дверь, по звуку нашла маленькую фигурку, сжавшуюся в комочек, дрожащую и всхлипывающую. Обняла, прижав к себе, поглаживая по спине и волосам, выбившимся из-под чепчика. Она дернулась от неожиданности, пискнув испуганной мышью. Я только крепче прижала к себе, приговаривая: — Марго! Успокойся… Тише, тише… Чего ты так расстроилась? Расскажи мне, милая… Услышав в темноте мой голос, она сначала напряглась, застыв как птичка перед змеем, затем, успокоено пролепетав: «Господин барон?» — выдохнула облегченно и доверчиво притихла у меня на груди. Я слышала ее учащенное дыхание, биение сердечка, трепетавшего как у пойманной ласточки, улавливала аромат молодого девичьего тела, чисто вымытой кожи и каких-то трав, видать используемых при мытье. Успокоив легкими поглаживаниями Марго, я сама нуждалась в успокаивании, едва сдерживаясь, чтоб не сорваться в поцелуи. Спросила: — Не хочешь мне рассказать, из-за чего такой водопад слез? Счастливая невеста за неделю до свадьбы не так себя должна вести. — Не знаю, как сказать Вашей Милости, но, боюсь, что свадьбы может и не быть… — и Марго опять залилась слезами. — С чего ты так решила? Ты передумала выходить за де Буе? Неужели другого полюбила, только не говори мне, что для простой горничной кавалер и дворянин недостаточно хорош? — меня уже начинали напрягать ее бестолковые слезы. Она зарыдала пуще прежнего, отвечая сквозь слезы: — Не я… Он меня не хочет… У него другая любовь… — С чего ты взяла? — Дядюшка попросил его позвать. Я поднялась в башню и застала капитана в постели не одного… — Ну ты еще не жена, пока он холостяк, то может пригласить к себе кого угодно. Это все пустое — ведь женится он на тебе! — Ну да, женится… На таверне моего дядюшки, а я надеялась, что меня полюбит такой кавалер… — Марго всхлипнула пару раз, намочив рубашку у меня на груди, продолжила: — Я нечаянно услышала их разговор про свадьбу. Мой жених убеждал: «Сокровище мое, не беспокойся! Свадьба ничего не изменит в наших отношениях, я буду в башне, жена в замке, ты со мной, она получит от меня только имя, а я на старость — таверну. И ты всегда будешь со мной! За последние шесть лет я тебе доказал, что умею любить и быть верным…» — передала измененным голосом весь подслушанный разговор, затем добавила: — Не понимаю, зачем жениться, если уже кого-то любишь шесть лет! Вот бы и женился, еще шесть лет назад… Так горько… Что мне теперь делать? Опозоренная, брошенная женихом за неделю до свадьбы… Или выйти замуж, зная, что муж и смотреть на тебя не захочет… Марго рыдала, а я, обняв и убаюкивая, гладила по спине, легонько целовала в висок и нашептывая успокаивающие милые глупости. Инстинкты вопили, что такая нежная хрупкая девчушка — самое то, чтобы забрать в объятья и никогда не отпускать, обещая неземное блаженство… А здравый смысл останавливал: простоватая девица, не умеющая сдерживать язычок, гарантированно погубит своей болтливостью. Нельзя связываться, а как хотелось бы… А мой искушенный ум искал пути преодоления проблемы: если договориться с де Буе, надо очаровать девицу, заласкать в первую брачную ночь так, чтоб она сама стремилась стать фавориткой и постоянной любовницей и молчала об этом даже на исповеди. — Милая, ты так расстроилась, потому что любишь капитана? Или так замуж стремишься? Ну хочешь, я тебе подберу другого жениха, не хуже: молодого, красивого… — Не сказать бы, что мне капитан так люб, но дядюшка требует этой свадьбы, как гарантии совместного владения таверной. Да и почетно выйти за благородного кавалера… Куда там до него нашим мужланам… А что немолод — так это только лучше, меньше с глупостями приставать будет. И самое плохое: если свадьба сорвется, то и дядюшка озлится, может и наследства лишить… Но и подружки заклюют, они и так завидовали — и в замке работаю, и жених — благородный, и единственная наследница богатого дядюшки, а теперь от позора нельзя будет в деревне показаться, в церковь на мессу зайти… — Маленькая моя, доверься мне, я попробую решить все твои проблемы. Если тебя устроит формальная свадьба с де Буи, я с ним переговорю и все улажу. Тогда и дядюшка будет доволен, и заклятым подружкам рты заткнем. Останешься в замке, станешь экономкой, если будешь умницей и не болтушкой, то сможешь претендовать на место постоянной фаворитки… Муж будет только рад, что не мешаешь ему жить своей привычной жизнью. Марго облегченно вздохнула, свалив все свои горести на мое усмотрение, видать сил и разумения для принятия какого-нибудь решения у нее не было. Бедная маленькая Марго… Решив начинать с малого, еще теснее приобняла, приподняла пальцами подбородок Марго, легонько погладив по шее, как доверчивого котенка, я коснулась легчайшим поцелуем ее губ. Не знаю, целовала ли она кого-либо, но под моими прикосновениями она трепетала то ли от волнения, то ли от неожиданности, а может и от смущения, благо, что в темноте не видно… Но, видно, что я увлеклась, как влюбленный юнец, всё больше и больше упиваясь сладостью момента. Опомнилась тогда, когда ноги у Марго стали подгибаться, и я чуть её не уронила, успев придержать в самый последний момент. Прижавшись в последний раз, ощутила под губами ее заинтересованное движение губ навстречу: ее отклик сказал мне много больше, чем все слова. «А ты страстная и чувственная девочка, только твоя чувственность еще не разбужена. Ничего, этим я персонально займусь!» — с такой мыслью я отпустила ее умыться и привести себя в порядок, напоследок чмокнув в нос и пообещав: — Теперь ты никуда от меня не денешься! Сейчас я все твои сомнения и проблемы разрешу! Быстрым шагом двинулась в башню, планируя, как сейчас разберусь, что там не так с капитаном, кого он по ночам в свою постель таскает… Таскал бы в свой домик, мне бы и дела не было, а тут посторонних в замок приваживает, безопасность нарушает, чуть было не выдала: «Безобразия нарушает», — как поговаривали в среде ролевиков-реконструкторов. Заглянув в комнаты, отведенные капитану и сержанту, нашла их за столом, обговаривающих какие-то важные вопросы, может, даже спорящих, так как их громкие голоса я услышала еще на винтовой лестнице башни. Разговор, прерванный моим приходом, видать, имел серьезное значение, но и некоторые странности сразу бросились в глаза: половина вещей упакованы в дорожные сумки, часть одежды свалена на кровати рядом с готовым к упаковке седельным вьюком, виноватый взгляд де Буе, избегающий смотреть в мою сторону, немного расстроенное лицо Бланшета, его глаза, полные сомнения и печали. Без слов я поняла, что они собираются уезжать, еще полчаса-час промедления — и замок остался бы опять без военного руководства… Надо спасать положение… — Хотел бы вас спросить: может, вам служить у нас не понравилось? Или обидели чем невзначай? Может, много обязанностей навалили? — Нет, служба по силам и нам нравится! — ответил капитан. — Тогда, может, вас сманивают на другое место с большей оплатой? Так я вам спешу напомнить, что вы подписали контракт на год, а прошло только три недели… Де Буе печально вздохнул, перевел взгляд с кучи седельных сумок на меня: — Господин барон, так всем будет лучше, если мы сами уедем, тихо, без скандала. Пока Марго не подняла шума и никто особо не вникает, из-за чего разладилась свадьба… — Всё-таки сбегаете из-за свадьбы… Я думал, что вы более стойкий вояка… Эх, капитан, я догадываюсь, что Марго увидела или услышала нечто, не предназначенное для нее, но это не повод сбегать, не объяснившись. Если с девчонкой вы не считаетесь, то мнение хозяина замка надо бы учитывать… Я догадываюсь, что могло так смутить неопытную девицу — ваши несколько вольные нравы, происходящие с войны. Мы можем заключить договор, и всё останется на своих местах: вы служите капитаном стражи дальше, сержант тренирует рекрутов, Марго после свадьбы остается в моем замке экономкой, она не спрашивает, кто греет вашу постель, вы не интересуетесь, что она делает в моей. Вы — человек слова, не станете ведь обманывать девицу, пообещав жениться и бросив на пороге церкви, вот и она не станет болтать, что ваш сержант боится спать сам в своей комнате, а предпочитает вашу кровать! — мои слова несколько отдавали шантажом, но очень уж мне нужны были эти вояки для безопасности замка, да и любовница с дворянской фамилией — это шик… А если еще и муж не только не мешает, а наоборот, рад спихнуть свою миленькую женушку мне… О! Мечта! Посовещавшись пару минут полушепотом, мужчины согласились остаться, ошеломленные то ли тем, что их тайный грех столь мимоходом раскрылся, то ли тем, что я отнеслась к этому спокойно, не изгоняя и не пугая карами и громами небесными. Мы обсудили договор, условившись на людях соблюдать приличия и видимость истинного брака. Только де Буе уточнил: — Если Марго понесет и родит, то могу я надеяться, что сын будет носить имя де Буе? Может, я соглашался на эту женитьбу, чтобы род де Буе не прервался… — Могу заверить, что от меня Марго не сможет родить, поэтому я не буду никак влиять на то, какое имя кому носить… Вы - муж, и вправе сами решать такие вопросы. Это на будущее, вдруг когда-нибудь, после меня, у Марго будут дети от другого мужчины или от вас… Скрепив договор клятвой, я пошла уговаривать Марго, что мне удалось очень быстро, с помощью десятка ласковых слов, двух-трех поцелуев и обещания не оставить своими милостями. Всё ждала, когда она начнет выпрашивать для дядюшки право построить таверну возле парома или некие скидки на аренду земли, но так и не дождалась: может, корыстность ей не была присуща, или она позабыла от волнения все наставления дядюшки. Ее маленький мозг не мог отвлекаться на такие мелочи как таверна, деньги, налоги, когда решались столь важные вопросы как замужество и, главное, любовь. Теперь, видя меня, она вспыхивала от смущения, и в то же время не отводила влюбленных глаз. Мне приходилось напоминать о правилах приличия, о муже, она краснела, соглашалась, прятала взор под густыми ресницами, и через время опять исподтишка любовалась. День свадьбы приближался, готовились и в таверне; как же, единственную племянницу Просперо выдает за благородного, это ль не повод напоить всю деревню… Готовились и в замке, шутка ли, сам капитан стражи, шевалье де Буе соизволил жениться на молодой местной красотке. Я, переворошив сундуки, подарила два отреза ткани: лазоревый шелк на нижнее платье и темно-синий венецианский бархат на верхнее блио. Простодушная Марго хотела пошить традиционную юбку и рубашку с корсетом, типичные для крестьянок, но я ей объяснила: то, что пристало простой девице, — то неприлично для жены благородного рыцаря. Два дня, взяв за образцы наряды Пилар, мы кроили и шили ей свадебный наряд, благо, у меня был такой опыт в прежней жизни. Но, согласитесь, странно выглядели со стороны барон и его фаворитка, ползающие по ковру с мелками и ножницами, обложившись отрезами, платьями на образец, нитками и иголками. На венчание я сама сопроводила Марго в своей карете, вымытой от речного ила и украшенной цветами. Хорошо порывшись в шкатулке с семейными драгоценностями, я рассудила, что половина по закону принадлежит мне, а вторая — брату, который точно не подарит своему избраннику-маркизу подобных дамских безделушек. Поэтому вся шкатулка перекочевала ко мне, и я одарила Марго прабабкиным гарнитуром из аквамаринов на серебре, что очень подходило к цвету ее глаз и волос. На шею надела цепочку с семью подвесками-камнями, такие же серьги Марго продела в миленькие ушки, а перстень я только показала, но отдала де Буе, теперь в церкви он будет венчаться, надевая Марго мое кольцо. Из уважения я подарила капитану массивное кольцо с черным агатом, вырезанным в виде герба неизвестного рыцаря, доставшегося в виде трофея на турнире лет сто назад какому-то древнему де Фарри. На венчание я вела невесту, исполняя роль покровителя, выдающего девицу, свидетелями выступали сержант Бланшет и лекарка Лотта, как самые грамотные, могущие нацарапать свое имя в церковной книге, а не просто отметиться крестиком, как основная масса крестьян. На воскресную мессу с венчанием сошлись все деревенские жители и обитатели замка, принаряженные по случаю праздника. Местные носили одежду домотканого полотна из льна или шерсти, крашеного отваром луковой шелухи, коры дуба или дрока красильного. Только несколько зажиточных крестьян да мельник с кузнецом могли нарядить своих жен и дочерей в наряды из купленных на ярмарке ярких тканей. И вся женская половина крестьянства с завистью в глазах рассматривала и саму невесту и ее богатый наряд. Также придирчиво оценили наряд жениха, отметив и шелковые шоссы, и бархатный колет с разрезами, сквозь который видно нижнюю тунику из атласа, и сапоги со шпорами, несомненное свидетельство рыцарского происхождения. Пояс с серебряными бляхами, толстая серебряная цепь и эгрет на шляпе, прихватывающий пяток фазаньих перьев, довершали убранство капитана. За блеском серебра и яркостью заморских тканей терялись и почтенный возраст жениха, и множество морщин и шрамов. Дамы и девицы вздыхали, завидовали и мечтали, что второй военный, тоже видать по богатой одежде не простой бедняк, обратит на кого-то из присутствующих девиц внимание, авось и тоже женится… Мамаши выталкивали наперед дочек, нашептывая на ухо: «Улыбайся!» Странно было видеть эту шеренгу девиц, скалящихся с плотоядной улыбкой людоеда в сторону ничего не подозревающего Бланшета. Отмаявшись под невнятный бубнеж старенького священника, по окончании обряда все дружно двинулись к таверне, к уже накрытым столам. Мой вклад в общее веселье вылился в виде бочки вина и пары баранов, зажаренных на вертеле. Когда Просперо принялся благодарить, всё пытаясь поцеловать мне руку, намекая, что добрый сеньор в такой особый день может осчастливить всех… На что я прямо спросил: — Чего ты хочешь? — Я бы хотел построить новый постоялый двор прямо у парома, на паях с зятем. Нужно ваше дозволение и хоть небольшое облегчение с арендой земли и налогом, пока строительство окупится и пойдет чистая прибыль. — Я могу и совсем от налога отказаться, и аренду отменить, — я немного протянула паузу, видя, как алчно загорелись глаза трактирщика. — Только я тоже буду совладельцем с половиной пая, а вам с де Буи по четверти. Пусть доход уменьшится, но и затраты на строительство будут мизерные: земля моя, лес мой, да и крестьяне бесплатно долги отработают, выстроив новый постоялый двор со всеми постройками. Твоим делом будет только заниматься своим ремеслом на новом месте, а де Буи вложится деньгами в закупку продуктов. Просперо, счастливый от мысли, что добился желаемого, и вдобавок получил это практически даром, не залезая в кубышку, кланялся, благодарил и снова кланялся. Просидев на сельской свадьбе часа полтора-два, выпив за здоровье молодой семьи, я стала наблюдать за танцами поселян, сильно напоминающими тарантеллу. Марго резвилась, как рыбка в воде, протанцевав с свежеиспеченным супругом пару кругов, затем, блестя озорными глазами, со словами: «Господин барон разрешит?», — она вовлекла в круг меня, закружив под стакатто ритмичных постукиваний сабо, звон струн лютни и перестук двух тамбуринов. Проскакав с ней три круга, я провела в сторону жениха, настоятельно рекомендовав еще пару кругов протанцевать с сержантом, что Марго охотно исполнила, доведя местных кумушек до исступления. Некоторые девицы, вдохновленные примером Марго, заинтересованно поглядывали на нас, рассчитывая свои шансы минимум на один танец, а максимум — попасть на службу в замок с перспективой в любовницы барона или невесты сержанта, это уж как кому повезет кого заинтересовать… Заговорщески переглянувшись с Бланшетом, также неуютно ощущавшим себя добычей от столь пристального внимания жаждущих женских глаз, я предложила отправиться в замок, где нас ждала вторая часть праздника, в виде накрытых Жюстин столов и двух роскошных любовных гнездышек. Одно ложе в донжоне для капитана де Буе и его верного спутника, и второе ложе в моей спальне, куда я намеревалась увлечь Марго де Буе, сегодня на вполне законном основании, подтверждая феодальное право хозяина этой земли, иметь на своем ложе в первую ночь после свадьбы всех своих вассалов женского пола. И только от меня зависело, будет ли сегодня удовлетворена и счастлива новоиспеченная супруга де Буе, примет ли мою любовь, столь необычную в этой среде, хотя еще древние греки и римляне понимали толк в таких отношениях… Сможет ли Марго пережить спокойно потрясение, узнав, что под одеждой баронского сына скрывается такая же женщина. Очень надеюсь, что столь сильные эмоции найдут отклик в ее душе, ведь я сама не заметила, как эта маленькая служаночка, необразованная селянка, эта нежная блондинка стала мне необычайно дорога, важна и, я бы сказала, любима… Любима так, что я рискнула ради нее всем своим благополучием, жизнью и семьей, ведь если я просчитаюсь, ошибусь в своих чувствах, то баронство де Фарри исчезнет, вся семья погибнет в руках правосудия нашего герцога… Слуги и стражники дружно скандируют здравницы, супруг вручает мне свою молодую жену, со словами вассальной клятвы и выражением покорности проводит в спальню, и перед тем, как закрыть за нами двери, подмигивает… * * * Маргарита Я всю жизнь отличалась от остальных девиц: у них только и мыслей, что о парнях, женихах, как бы поскорее захомутать красавчика и выскочить раньше других замуж. Родители у меня рано умерли, и воспитывалась я у одинокого дядюшки Просперо. Меня нянчили разбитные служанки и кухарки. Часто я наблюдала за их интрижками с посетителями таверны, что вызывало у меня отвращение. Когда я подросла и похорошела, на меня стали заглядываться парни, пытаясь облапить или прижать, но особо они засуетились, как услышали, что таверна отойдет мне после смерти дядюшки. Тут же начались визиты матушек и батюшек всех женихов, рассматривающих мимоходом меня и более внимательно таверну: как же, ценность представляла именно она. Обо мне заметили: «Мала, худа, бледна… Много детей не родит, да и в работе в поле она слаба!» После такого разговора я вообще отказалась выходить как замуж, так и в деревню… Через некоторое время, увидев издалека наследника барона, упросила дядюшку устроить меня на работу в замок. Уж больно он мне приглянулся: тоненький, нежный, похожий на девушку, он ездил каждый день на охоту мимо нашего дома. Не знаю, какие рычаги влияния подключил дядюшка, но через пару дней я была уже в замке. Взамен он предложил мне замужество с благородным шевалье де Буе, мужчиной в возрасте, спокойным и обстоятельным. Обдумав со всех сторон, я согласилась. Выйдя замуж, я получала все права благородной дамы вместе с дворянской фамилией де Буе, что продвигало еще на один шаг ближе к объекту моей мечты. Дней пять я убирала, подметала, отбивалась от озабоченных слуг веником, и любовалась со стороны на господина Ореста, его тонкие черты снились мне ночью, самой большой моей мечтой было, что он обратит на меня свой взор, заметит… Затем случилось несчастье, барон и баронет отъезжали на несколько дней и при возвращении рухнули с каретой в реку, барон сильно расшибся, а баронет только вымок. Я принесла его чистую одежду из постирочной, камердинеры Пьер и Жан ушли в комнату барона, помогая лекарке переодевать и бинтовать пострадавшего де Фарри. Я, замерев возле ложа баронета, сначала любовалась нежной кожей, тоненькими чертами лица, маленькими кистями рук, потом вспомнила, что в пансионе у него есть сестра, такая же прелестная… Ах, какое волшебное виденье пронеслось перед глазами: девушка и парень с одинаково чарующей внешностью… Мое сердце просто из груди выпрыгивало, стоило только представить их обоих рядом со мной, обнимающих или целующих. От подобных мыслей кинуло в жар — я сама себя не понимала. Но, пользуясь минутами отсутствия камердинеров, я решилась хоть на минутку продлить эту сладкую пытку, прикоснуться к мечте, полюбоваться торсом Ореста. Расстегнув пряжки и застежки, я сняла дублет и рубашку, и замерла, шокированная — передо мной простерлась девушка, с изящным телом и крепкой небольшой грудью. Опасаясь нескромных взглядов слуг, я немедленно облачила беспамятное тело в сухую одежду, не забыв побаловать себя несколькими прикосновениями к атласной коже. Боже, как она прекрасна! Как же мне приблизиться к этому совершенству? Даже простой подругой мне не стать, кто она, и кто я… Оставалось только молить бога о чуде, что я и делала ежедневно. Бог помог, и чудо свершилось: сначала моего жениха взяли на службу в замок, затем перед свадьбой выяснилось, что капитану я не люба, жениться и имя дать готов, а постель делить нет, что же, тем лучше. А самое главное чудо, что я нужна мнимому барону, вернее — баронессе. И вот сейчас поздний вечер, все свадебные ритуалы исполнены, песни перепеты, танцы станцованы, вино выпито, и в конце мой муж передает меня в спальню баронета для исполнения вассального права первой ночи. Сейчас я делаю последний шаг к своей мечте: она обнимает меня, успокаивающе гладит по спине, приговаривая: «Моя! Моя девочка! Моя навсегда! Теперь никому тебя не отдам!»