Баронство на двоих

Три года назад. Орест был счастлив в родительском замке, по-настоящему счастлив до пятнадцати лет, пока рядом с ним находилась его храбрая сестра Пилар. По правде говоря, вот бы кому стоило родиться мужчиной, наследником воинственного барона. Пилар была заводилой во всех играх, в тренировках на мечах она превосходила брата, с гораздо большей охотой разучивая хитрые приемы и уловки, увлеченно рубясь на бастардах и спатах и неизменно побеждая юного барона. Благодаря ее усердию и Орест проводил много времени вращая тяжеленный меч, обучаясь метко стрелять из арбалета. Часто они вдвоем, оставив позади конюшенного на першероне, уносились на своих андалузцах по охотничьим делам, стреляя то цапель, вспугнутых соколом на болоте, то лань, поднятую гончими. Сначала отец пытался учить одного Ореста, заставляя упражняться до седьмого пота: — Тебе надо накопить силы, натренировать руки. Научиться управляться с мечом и копьем. Какой же из тебя будет рыцарь, если тебе копье не поднять и в турнире удаль перед дамами не показать. А, не дай Бог, война или дуэль? И не избежать сражения, иначе у тебя за бесчестье отберут и рыцарские шпоры, и замок разграбят, только узнав, что барон — слабак и отпор дать не способен. Орест через силу тренировался, считая минутки до конца занятия и ожидая полудня, когда тень от башни коснется ступеней крыльца, и кухарка возвестит, что обед готов. Слуги гуськом потянутся на кухню, служанки накроют в столовой для семейства де Фарри, и соскучившийся Орест сможет бежать к сестре. А Пилар просиживала за пяльцами, пытаясь вышивать, как и положено хорошо воспитанной высокородной даме, только ей это вышивание никак не давалось. Она пробиралась в библиотеку, окна которой выходили на тренировочную площадку, часами наблюдала за отцом и братом, запоминала и повторяла за ними упражнения на мечах, тренировалась намного охотнее изнеженного братца, который только и мечтал, когда его мучение прекратится и он вернется в общество сестры. Близнецы были очень привязаны друг к другу, даже недолгое расставание сильно выбивало их из равновесия. Барон наблюдал у своих детей эти странности: изнеженность сына и дочь, полную боевого духа, и тихонько молил бога о помощи в нелегком деле воспитания настоящих французских дворян. Он знал, что дочь припрятала меч под книгами и повторяет все тренировки, кто-то из слуг увидел и доложил хозяину, и он также видел, как неохотно сын идет тренироваться, избегая под любым предлогом, с большей охотой читая или играя на лютне. Как барон не пытался заинтересовать сына, рассказывая о громких победах на турнирах, о большой добыче и славе на полях сражений, о прекрасных дамах, бросающих храбрым рыцарям платки, вуали и даже оторванные рукава, и о бардах, воспевающих подвиги во имя прекрасных дам, однако Орест не заинтересовался ни рассказами отца, ни тренировками. Что делать с воспитанием детей барон не знал, и при случае решил посоветоваться с лекаркой Лоттой, а та переспросила: — Что хотите вы, и что хотят дети? — Я хочу, чтобы сын с усердием тренировался, чтобы из него получился настоящий рыцарь, способный отстоять с оружием в руках и свой замок, и свою честь, и честь своей дамы. А дочь хочет упражняться с мечом. И оба близнеца плохо переносят разлуку, не желают расставаться. — Не вижу проблемы, — заметила Лотта. — Поговорите с дочерью, пообещайте позволить тренироваться на равных с братом, если она поможет улучшить его навыки, если сумеет его заинтересовать тренировками. Барон внял мудрому совету и близнецы обрели счастье: Пилар стала тренироваться, не скрываясь и перенимая у отца все тонкости мастерства боя на мечах, а Орест, не расставаясь с сестрой, увлекся вместе с ней и военными упражнениями, и охотничьими забавами, окреп, немного нарастил мускулы на руках, даже научился получать удовольствие от этих занятий. Это счастье длилось до пятнадцатилетия близнецов, пока в гости не прибыл дед, барон де Трей, пожелавший увидеть Ореста, возможного наследника своего баронства. Если о воспитании баронета он пробурчал: «Слабоват, видать, мало тренировался. Ну да ладно, я сам займусь его занятиями!», то по поводу неподобающего поведения юной баронессы он шумел и ругался долго и со вкусом, напирая: — Да ее с таким характером и дерзостью никто замуж не возьмет. Быть ей старой девой, доживающей свой век при монастыре, а вам прямой убыток: пятнадцать лет кормили-поили, а при желании породниться с каким-нибудь знатным родом мы только позора и бесчестья наберемся. Один-два отказа, и, узнав о ее дерзком поведении, от нее отвернутся самые бедные дворяне и поползут слухи. Дед настоял на своем, и Пилар увезли в монастырский пансион, воспитывать кроткость и послушание. А Орест остался в замке, тоскующий по сестре, измученный ненавистными тренировками, безмерно несчастный и одинокий. По вечерам он сидел у камина, вспоминая счастливые моменты: то быструю скачку вдвоем через лес, то соколиную охоту, даже утомительный бой на мечах с Пилар становился интересен. А теперь оставалось только мечтать… Вот когда она вернется… Орест, легонько перебирая струны лютни, мечтал возле камина. Год назад. Лекарка Лотта, часто посещавшая замок и неизменно приглашаемая бароном к столу, как самая почетная гостья, однажды поинтересовалась: — О чем может печалиться столь юный барон? — О сестре. Жду не дождусь, когда Пилар вернется, и мы заживем как прежде, счастливой семьей. — Ты не прав, мальчик мой! — вмешался барон. — Уже не будет как в прежние времена. Пилар выйдет из монастыря только чтобы выйти замуж, и мне придется поездить по гостям в поисках жениха к соседям-баронам, посмотреть, что за сыновей вырастили, храбры ли, богаты? Может быть, придется посетить столицу герцогства, обновить старые знакомства, тебя представить ко двору, присмотреть тебе невесту с приданым, желательно, чтобы земли к нашему замку поближе были. Но Пилар выдать замуж в первую очередь, а затем все остальное. На Ореста накатила черная меланхолия: не видать ему милой своей сестры, уедет она в дальний замок, достанется в жены чужому рыцарю, а ему, юному наследнику двух баронств, придется страдать в одиночестве. Или, что совсем не прельщало баронета, батюшка заключит договор и женит его на какой-нибудь тихой бесцветной дочке соседнего феодала. И будет у него милая скучная жена и такая же не менее скучная жизнь. Полгода назад. Половину зимы тосковал о своих потерях Орест, но перед Рождеством начались визиты по замкам отцовских друзей. К ним приезжали в гости, и они разъезжали по ближайшей части Анжуйского герцогства, задерживаясь на день-два то у барона такого-то, то у графа эдакого, у которых имелись дети подходящего брачного возраста. Сын сдержанно общался с чопорными малолетними дамами, которые под присмотром дуэньи или матушки пытались произвести впечатление на заезжего кавалера, надеясь заполучить в женихи или рыцари молодого красавца. Отцы же совещались за закрытыми дверями, обсуждая перспективы породниться, количество приданного, цену на землю, а также здоровье невесты, ее матушки и тетушек, их способность произвести на свет здоровых детишек. Если бы баронет слышал эти разговоры, то решил бы, что обговаривается покупка племенной кобылы, и вероятность получения от нее здорового потомства. К радости баронета, визиты со смотринами невест были немногочисленны: всего две юные дамы были ему представлены. Вернее одна юная милая дочка барона де Саввуар, многодетного отца пятерых дочерей, в приданное которой мог дать только красоту, здоровье и отеческое благословение, а вторая не очень юная: в свои двадцать лет старательно замазывающая белилами оспины на лице, и в силу этого совсем уж отчаявшаяся заполучить равного по происхождению молодого и красивого мужа, виконтесса де Рауф, дочка графа де Арвед. Граф давал за любимой доченькой неплохое приданное: замок Рауф, большие земельные наделы с пятью деревнями и мельницей, что привлекало множество поклонников и ценителей красоты и замка, и земель, и мельницы с деревнями, но характером бог наделил Анну де Рауф достойным, раз уж красотой обделил. Она прекрасно знала цену толпам поклонников, ищущих богатое приданное, и под любым благовидным предлогом избавлялась от их назойливого сватовства, утверждая: — Папенька! Уж лучше я останусь старой девой или выйду замуж за первого встречного нищего рыцаря, который читал Плутарха, и которому будет интересно со мной обсуждать книги, а не количество моего приданого. И сейчас, сидя в гостиной с двумя высокородными родственницами-компаньонками, Анна тихо беседовала о философских трактатах греческой школы стоиков, о записках Геродота, о музыке и песнях трубадуров. Последняя тема явно заинтересовала Ореста, он стряхнул сонную вялость, что навевали тихие речи дамы и тепло камина, и стал активно спорить: — Я готов согласиться, что Лангедок — заповедник поэтов, а Тулуза является столицей куртуазности и колыбелью талантов. Но и в нашем Анжу также есть менестрели, умеющие воспеть красоту дамы сердца в сонетах, достойных пера Петрарки. - И, забрав лютню из рук компаньонки, начал наигрывать нежную мелодию, а затем и запел песню о вечной любви, что они с Пилар вдвоем сочинили, больше дурачась, мечтая, что она — его прекрасная дама, а он — ее рыцарь. От воспоминаний о любимой сестре у Ореста задрожали на глазах слезы, голос проникновенно звучал. Уже отзвучали последние аккорды, а слушатели сидели застывшие и ошеломленные. Затем виконтесса, встрепенувшись, задала последний контрольный вопрос: — А скажите, милый баронет, сколько у вашей семьи земли? — Я бы с радостью ответил на ваш вопрос, милая виконтесса, но ни малейшего понятия не имею. Это надо у отца спросить. Я мог бы ответить: сколько книг в замке, о чем в них написано. — Можно полюбопытствовать: у вас есть дама сердца? Кому вы свои рыцарские подвиги посвящаете? — Анна пыталась поделикатнее выведать — не влюблен ли в кого этот, бесспорно, красивый и умный юноша. — Дама есть, и я ее очень люблю — это моя сестра Пилар. Довольная Анна приложила все усилия, чтобы очаровать юного баронета, который в своей рассеянности даже не увидел ее ухищрений. И она выложила свой последний козырь: надавила на отца, показав только краешек слезы и топнув ножкой: — Хочу в мужья этого де Фарри. — Что ты в нем нашла, он же старый, вдовец? — возмутился отец. — Папа! Какой вдовец! Я хочу замуж за Ореста! Как ты этого добьешься, я не знаю, но это единственный из посетивших нас молодых рыцарей, что не интересуется моим приданым. Надеюсь, он искренне мной заинтересуется, мы с ним так славно поговорили… — она мечтательно прикрыла глаза. — Папа, делай его отцу предложение, от которого он не сможет отказаться, пока его не окрутила эта нищенка де Саввуар. Граф, поразмыслив, добавил в приданное еще один замок с деревеньками и обещание передать по наследству графский титул старшему внуку, с правом управлять до его совершеннолетия баронету, а, случись так, что будут только внучки, то титул наследуется Орестом де Фарри. Старый барон не смог устоять, тут же подписал все договора и бумаги о помолвке, поставив Ореста перед фактом. Тот опешил от неожиданности: невзирая на все замки и земли, Анна его не привлекала: намного старше жениха, некрасивая, с жестким характером, она пугала Ореста. Одно дело, побеседовать вечерок у камина, пропеть несколько песен, а другое — видеть это унылое лицо всю жизнь, а потом и слушать эти философские заумности, не смея спорить с урожденной графской дочкой. Сам Орест любил читать рыцарские романы, сочиняя затем песни о Тристане и Изольде, о храбром Ролане и о других рыцарях. Наедине с отцом Орест высказал свое недовольство: — Отец! Я не желаю этого брака! Зачем вы так поспешаете? Откажитесь! — Поздно, мальчик мой, договор про помолвку подписан, и отказаться без урона чести не получится. Ты же не опозоришь благородную девицу отказом жениться? Иначе граф, сочтя такое поведение дерзким и оскорбительным, вызовет тебя на поединок и убьет. Он знатный рыцарь, принимавший участие не меньше чем в сотне турниров, поединков и боев, ты против него цыпленок неоперившийся. Да и чего ты сопротивляешься своему счастью? — В чем тут счастье? Выбрали мне в жены засидевшуюся в девицах, меня не спросив… — не мог смириться с потерей воли баронет. — Что ты понимаешь в счастье? Это когда имущество семьи — одна нищая башня с несколькими клочками земли, плата за аренду которой не может прокормить даже слуг в замке, да небольшой паром, приносящий пару экю в месяц, что проедается тут же. И что из этого прикажешь выделить в приданное твоей сестре? И как ее, бесприданницу, выдать за дворянина из хорошего рода? А если ты женишься на бесприданнице, и она нарожает тебе пятеро детишек, то уже не я, а ты будешь делить нашу башню на наследство старшему, на покупку чина в армии среднему, или на приданое дочерям. А если нет приданого, то и Пилар, и твои дочери останутся старыми девами и окончат свои дни в монастыре. — Отец, может, все не так страшно? — Орест задумался. — Можно из баронских дочек миленькую найти. — И тебе в приданое отойдет в лучшем случае хутор с парой домов, а в худшем — заливной луг с куском тракта, и будет большое счастье, если там окажется какая-нибудь собственность. А тут за Анной дают два замка с огромными земельными владениями, с десятком деревень, мостом и мельницей, да еще и деньгами пять тысяч экю. А, главное, графский титул будет наследоваться твоим старшим сыном или тобой. — Отец, если вам так нужно это приданное и графский титул, так женились бы на виконтессе сами. — Если бы она меня выбрала, я бы и женился, и ты ее вскорости матушкой называл бы. А так она увидела молодого красавчика, распевающего сонеты о любви под звон струн лютни и решила, что ты в нее влюблен. Сам виноват, зачем было учиться этому бесполезному музицированию, и совсем было незачем перед ней тренькать! — Видать, дамы совсем не ценят ваше военное воспитание, если ее впечатлило мое искусство игры на лютне. Вот вам подтверждение, что я правильно изучал музыку вместо рубки на мечах. — Сын! Ты должен жениться на Анне. Мы с ее денег приготовим приданое нашей Пилар, и она сможет выбрать хорошую партию. Через неделю мы поедем в гости в охотничий замок герцога. На Рождество туда съедется вся молодежь герцогства во главе с маркизом Анри де Бюссе, сыном герцога Анжуйского. Теперь, когда у тебя есть невеста, граф выдал часть денег в счет приданого, мы сможем прикупить новую одежду и появиться в обществе вельмож в приличном виде. Ты будешь участвовать в увеселениях и охотах, для это нужны лошади получше и оружие. Но самая главная твоя забота будет присмотреться к молодым свободным дворянам, приглядеть хорошую партию сестре. Ради будущего сестры ты должен жениться и помочь выбрать для нее мужа! — Ну разве что ради сестры… — покорился Орест.