Попала так попала... 2 часть.

Началось всё с того, что я нашла в кармане своих бридж колоду карт, лежащую там ещё со времен запретных игр в камбузе. Продолжилось всё это тщетными попытками заставить Воробья присоединиться к игре, потому что играть одной мне вскоре надоело. Я была слишком предсказуема для самой себя, знала, какую карту выкину и чем отобьюсь. Чего я только не делала, чтобы привлечь внимание задумчивого Джека. Казалось, его голова в тот момент была занята обмозговыванием капец какой гениальной мысли! Он совершенно не обращал внимания на мои хитрые уловки: я предлагала играть на желания, на деньги, — к слову, у меня не было ни копеечки, но откуда он мог это знать? — я шантажировала его, что начну петь, если он не захочет сыграть. Я пела. Я долго пела. Пела на бис, пела с танцами. Пела и кидала в него карты. Ничего не помогло. Закончилось всё тем, что я решила оставить его в покое. Минут через пять, что удивительно, я уже спокойно сидела на полу, неторопливо перемешивала колоду карт и рассказывала какую-то историю своим молчаливым слушателям — стенам, полипам и одинокой, прям как я, лавочке. Джек и в травле баек не захотел принимать участие. Чудеса какие-то! — Давным — давно, в далёкой-далёкой галактике, в далёком предалёком месяце, того самого дня, когда я ходила по земле ещё в чистой, опрятной одежде, и у меня были не такие отросшие волосы… Подождите. Капец просто! Нет, ты видел? — возмущенно обратилась я к стене, — Ты посмотри как они отрасли! Уму непостижимо! Представим на минуту, стена сочувственно вздохнула, понимая мои страдания. Поделилась своей историей про плесень, которой с каждым годом на ней становится все больше и больше, и она, бедная несчастная не в состоянии следить за собой, и никто другой не хочет ей помочь с этой проблемой. Представим, я тоже посочувствовала плесневелой стене, ведь у меня большое и доброе и очень сочувствующее сердце. — Это было короткое лирическое отступление, простите. Так вот — то был далёкий далёкий месяц, как вы уже поняли. В один не самый прекрасный день того самого памятно месяца, встретила я очень — очень плохого человека. — я задержала таинственную паузу, окидывая таким же таинственным взглядом безмолвных слушателей. Представим, стены помрачнели, полипы сбились в кучку, они так испугались, что их пробило на озноб; а одинокая лавочка стала выглядеть ещё. ещё одинокее. Ещё одиночнее. Ещё. Короче, более одичало, вот: — Он был такой плохой, что!.. — я пыталась найти сравнение, стараясь сохранить облик зловещего рассказчика, или бабульки вконец съехавшей с роликов, — Он был такой! Такой плохой, в общем, что ни пером описать, ни матом добавить. Но я тогда не знала, насколько он ужасен, я считала этого человека самым обычным. И даже не могла предположить, каким же плохим он окажется. И вы хотите спросить, вижу, что хотите спросить… какую ужасную вещь он совершил? — очередная зловещая пауза, а потом я взорвалась ругательствами, испортившими мне весь образ деликатного рассказчика, и вконец превратилась в съехавшую с роликов бабульку, — Зараза такая! Вы посмотрите! Гад! Браслет этот проклятый нацепил! Козёл! Чёртова неснимаемая железка! Это все его плохих рук дело! Какой. Какой всё же плохой — плохой человек, а! Гектора на него нет! Я мешала карты, словно буйнопомешанный миксер, и чуток перестаралась: они начали отлетать в разные стороны. Когда последняя карта вылетела за пределы клетки, я прекратила ругать Беккета, Беккетову семью, Беккетовых домашних животных, шумно вздохнула и полезла собирать все карты обратно. — Джек, хочешь я тебе погадаю? Воробей, хмуро наблюдая за всеми моими действиями, наделся, что я совсем забыла про его существование, но он жёстко ошибался. Услышав мои слова, он странно на меня посмотрел, будто я предложила ему не погадать на картах, а собралась расчесать его завидную шевелюру; капитан немного подумал и наконец дал добро. Потом поспешно забрал его обратно. — Разве ты умеешь гадать? — сомневаясь спросил пират. — Спрашиваешь! Конечно умею, сладкий мой, — переключилась я на шарлатанский акцент, улыбаясь на все тридцать два почти белоснежных зуба, — Я ещё приворот, отворот, поворот, заворот и подворот делать могу! Гадать на воске, на воде, на кофейной гуще, на чае, на молоке, на простокваше, на... — Хорошо-хорошо, верю, — перебил пират, вновь давая добро: — Гадай. — Про что гадать? — я с видом профессионала размяла руки, — Недели, месяцы, года — все увидит мой третий глаз! События прошлого, настоящего, будущего! Что же заботит тебя, яхонтовый мой? Наверное, его заботило, когда я соизволю наконец заткнуться. Ответ: Никогда. Дополнение к ответу: злодейский смех. — Давай по порядку, — с хитрецой сказал Джек. — Я хочу знать Всё. — То есть, всё и сразу? — я сникла, —А губа не треснет? — и вновь переключившись на шарлатанский акцент, начала жаловаться: Ой, я говорю — как много своих колдовских сил мне придётся сегодня потратить! Магия нынче дорого обходится... Джека это мало волновало. Тогда я взяла колоду в руки, начала тасовать, попутно вспоминая всякие шарлатанские уловки. Так, а знаю ли я хоть одно приличное гадание? Как оказалось — нет. Совершенно ни одного. Пришлось, как любит изъясняться Джек, импровизировать. — Вижу! — воскликнула я, Воробей подыграл, профессионально изображая из себя заинтересованного человека, — Вижу.. Прошлое твоё вижу! — Да? И что же? — Вижу... — Что видишь? — Вижу я... Идёшь ты по городу, по незнакомой улице... Людей вокруг много. — Что за улица? — Незнакомая, блин. Джек, не влезай в важный процесс! Не торопись, сейчас я поведаю тебе, что это была за улица. Я вытащила из веера, лежащего на полу, одну карту и показала её Джеку. Конечно, Джек ничего не понял. Я тоже не понимала, что может означать девятка пик. Поэтому, включив все свои актерские способности я сказала: — Эта карта — ответ на твой вопрос. Джек так не считал. Я помогла ему, натолкнула на содействие, так скажем: — Эта карта не связана у тебя с каким-то местом, м? Воспоминанием? Или с человеком? — Нет. — отрезал пират. — Мог и подыграть.— разочарованно сказала я и взяла следующую карту, — Вижу. Идёшь по улице...— перебирала я карты. — До сих пор иду по улице? — съязвил Джек. — Да. По незнакомой. И люди, там везде люди... Много людей... И за тобой ещё бегут люди. В мундирах, в военной форме и... — И? — мне показалось, или он спросил это нетерпеливо? — Дальше? — Ты решил спрятаться от них. И забежал… — Кууда? — протянул Джек, подходя ближе к решетке, — Куда я решил спрятаться? — Не знаю! Куда-то решил спрятаться. Что-то плохо видит мой третий глаз. Не важно, — я махнула рукой, — тебя все равно потом поймали и посадили в тюрьму. Теперь поговорим о настоящем. — Подожди! — Воробей весь встрепенулся, — Подожди — подожди. Я кое-что вспомнил! — Вспомнил что? — тут уже мне стало интересно, к чему привела моя бестолковая импровизация. — Ты помогла мне кое-что вспомнить, дорогуша! Это было в Порт-Рояле, тогда Уилл помог мне сбежать. Я вспомнил. вспомнил, как нам выбраться! Я поднялась на ноги и с ошарашенно счастливым видом стала смотреть на то как он отдирает лавку с её законного места. — Казенную лавку по что гробишь, яхонтовый мой? — не смекнула я, — Джек, я больше никогда не стану тебе гадать. Ты слишком бурно реагируешь. Меня это пугает. Капитан приставил лавку к своей решетке и надавил всем своим весом на нее. Решетка с легкостью сошла с петель, а я одарила пирата бурными овациями, которые плавно стихли и превратились в осуждающий крик: — Ты издеваешься? Такое простое решение нашей проблемы! И ты вспомнил об этом только сейчас?! — Если, по твоему, это было так легко, то почему ты сама об этом не догадалась, а? — парировал пират, подходя уже к моей решетке. — Да потому что я! Я. А у меня был другой гениальный план в голове, я его разрабатывала, он еще не созрел. Поверь, он куда действеннее твоего. — заверяла я так, словно у меня и правда был какой-то супер мега крутой план, — Он такой гениальный и простой одновременно, но для того, чтобы его хорошенько продумать нужно гораздо больше времени. — Да? Интересно, а ты раскроешь мне тайну, в чем заключается твой гениальный план? — Нет! Да и какой в нём теперь смысл, когда мы уже на полшага к свободе, благодаря твоим стараниям. Давай, открывай! Усмехнувшись, Джек приставил лавку, надавил, но ничего не вышло. Он надавил еще раз, опять же, тщетно. Моя решетка не хотела сходить с петель. — Вот зараза. Цыпа, тебе все же придется поделиться своим планом. Петли заржавели, у меня не получается взломать решетку, без ключа тут не обойтись. А его, как ты видишь, у нас как раз и нет. Каков твой план? Я занервничала. Плана не было. В общем, как и всегда, когда он нужен. — Может, ты плохо стараешься? Джек посмотрел на меня таким уничтожающим взглядом, что у меня навсегда пропало сомнение в том, что он может хоть где-нибудь плохо стараться. — И где ты возьмёшь ключ? — спросила я. — Я. — он прислушался, — Кажется ключ сам идет к нам в руки. — В смысле? Пока я пыталась понять смысл слов Воробья, дверь, ведущая в карцер открылась. По неторопливому шорканью, еле поднимающихся ног, я поняла, что это был наш смотритель, который пришёл в себя после моей головокружительной вести о единорогах, а теперь решил проверить как мы тут, не слишком ли нам скучно? Джек спрятался в своей камере, он успел затащить дверцу решетки до того, как смотритель зашёл. Мы начали общаться пантомимой. У Джека явно получалось лучше, чем у меня. Я ему даже немного позавидовала. Джек — Давай! Отвлеки его! Я — Как?! Джек — Откуда мне знать? Я — А мне откуда знать? Джек — Импровизируй! (Тут я затрудняюсь перевести его экспрессию. Возможно, он пожелал мне удачи от чистого сердца или дал судьбоносное напутствие, которое полностью перевернет мой мир, если до меня когда-нибудь дойдет его смысл; или пират просто нехитро послал меня куда подальше) Ладно, импровизация, так импровизация. — Эй! Головастик заморский! — проорала я, вцепившись в решетку и пытаясь разглядеть смотрителя, — Вас зову, креветка вы калорийная! Да-да! И пошевеливайся там, утенок подводный! У меня друг есть, Вазген! Такие суши делает, прям душу отдать хочется! Вас надо познакомить! Думаю, вы найдете общий язык! Не знаю даже, может ему не понравилось, как я его обозвала или мой тон ему показался чересчур задиристым, или смотритель был знаком с моим другом Вазгеном, но они так и не смогли найти общий язык — что-то из этого списка заставило смотрителя проявить удивительную способность, какую я не замечала за ним ранее. Он побежал! Да, он побежал к моей решетке, только приготовился задать вопрос с пеной у рта (не знаю какой вопрос, вот, я накидала варианты: Как ты меня назвала??!! Что такое суши?! Откуда ты знаешь Вазгена??!) как, стоящий за его спиной Воробей, вышел из укрытия и нанес удар. Бедный смотритель. Второй раз за день по голове получает, а ведь битва ещё даже не началась. — Хэдшот. — пробормотала я. — А вот и ключик! Джек достал связку ключей, принялся открывать мою решетку, как тут… я опустила взгляд на пол. Моя обувь такая грязная! Белые шнурки такие черные. — Алекс, почему в скважине столько мусора? Мои шнурки придётся стирать годами. Так, а это что за пятнышко? Отчего? — Почему замолчала? Бам, я тебя спрашиваю. Не отмыть никак, не отодрать! Эта грязь, она такая… Такая грязная. — Что ты сделала с замочной скважиной, Алекс? — Ничего. — Правда? — Ну… Возможно сейчас я скрыла от тебя несколько незначительных деталей. — Например? — Например. Ключ, который оставил мне Беккет. он совсем случайно застрял, когда я сама пыталась взломать дверь. Ты ещё спал тогда. И ручка от фарфоровой чашки, что я разбила, никак не помогла мне вытащить ключик, она тоже застряла. Забавно, правда? — Ты считаешь это забавным? Ты заперта в ржавой клетке, а я даже не имею понятия, как тебя вызволить. — Да ты прав. Ехе. Я тоже не в курсе. Обратимся к картам? — неунывающе произнесла я и загадочно помахала руками в воздухе. — Карты знают все! Я застряла в ржавой клетке без всяких намеком на освобождение. Передо мной стоит мрачный Джек, которого этот факт, как я считаю, тоже не очень то обрадовал. Видит мой третий глаз, заглядывая в скорейшее будущее, добром это вряд ли кончится…