Дневники

Сегодня я узнал результаты обследования. Все подтвердилось. Я болен неизлечимо. Врач сказал, что есть разные способы поддержания жизнедеятельности организма, что можно продержаться чуть больше года. Правда, я знаю, что последние месяцы все равно наверняка будут очень тяжелыми и уже ненормальными. Да и лечение может и не помочь, все может случиться гораздо раньше... В общем, мне осталось совсем немного и непонятно, в какой момент начнется последний приступ. Я живу под мечом, Домокловым мечом теперь. Да, я знаю, что Домоклов меч - это другое немного, но у меня сейчас такая мысль возникла. Как всегда из литературы. Эх, я так люблю литературу, особенно английскую классику. Я столько всего собирался еще прочесть... Теперь уже не успею. Мне вот, пока я добирался из больницы, подумалось сейчас же уволиться, забрать все сбережения из банка, тем более, что у банков вроде бы какие-то проблемы могут начаться, набрать книг и поехать в загородный домик. А там читать, читать, читать... Но я не буду этого делать! Нет! Я буду вдвое, втрое больше работать, буду преподавать в три раза активнее и старательнее, буду сидеть дома и писать учебные программы и планы! Я не хочу просто вот так уйти! Я хочу, чтобы от меня остался светлый след в истории Каспер Хай. Хотя... Хотя вряд ли останется что-то, отличное от того, что есть сейчас. Что бы я не делал, я уже не изменю мнения людей... Все видят во мне какого-то нелюдимого, грубого, непонимающего проблемы других "препода". Но что я могу сделать? Я считаю, я уверен в том, что к тем, кто учится, надо подходить жестко. Я в этом убедился за свою жизнь. Если дать слабинку, если показать свои мягкие эмоции - все, ты никогда уже не сможешь заставить их что-то делать. Только если ученик что-то осознал и только в личном разговоре можно позволить себе небольшое смягчение. Но только небольшое! Я должен быть стражем, я должен быть частично тираном, тогда я они будут бояться, а страх - единственный по-настоящему действенный мотивирующий фактор, когда нужно делать что-то, чего ты бы хотел избежать. И ничего, кроме страха! Боже, я же ради детей это делал, ради их будующего... А ко мне даже учителя относятся, как к какому-то... даже слова не подберу. Эти сопливые добренькие училочки! Что они могут дать детям? Что бы они там не выучили перед приходом в школу, дети ничего этого не воспримут, если не будут их бояться! А они говорят о каких-то "современных методах"... Глупость, слов нет. Только Тецлав меня и понимает. Да и то совсем чуть-чуть... Так что, как бы я старательно сейчас не работал, никто об этом не вспомнит, а все будут вспоминать зануду Лэнсера. Обидно... Но я все равно буду сейчас работать с утроенной энергией, что бы там ни было! Со мной вариант "отряд не заметил потери бойца" не пройдет! Это не про меня! Но как же тоскливо... Ведь даже рассказать некому, не с кем поделиться... Я один, совсем один... Старался об этом не думать все последнее время, но сейчас, после этой новости, мысли уже нестерпимо лезут в голову... Вспоминаю и фотографию "сестры", и подарки на Рождество от мистера Лэнсера... Ни сестры, ни того, кто прислала бы мне подарок на Рождество, никого много лет нет... Никому я не нужен... Ну что же ты говоришь, Лэнсер? Столько лет ты перебарывал это без всяких проблем, а сейчас раскис! Прекрати! Да я-то прекращу, но так грустно... Все-таки хочется, чтобы кому-то это было важно, чтобы кого-то волновало не то, что учитель из школы заболел серьезно, а именно я, лично я. Ведь... Ведь, когда это случится, об этом будут говорить многие, я знаю, многим будет грустно, это правда... Но грустить они будут не по мне, нет... Грустить они будут по "Лэнсеру", чужому человеку, потому и забудут на завтра же. А того, для кого не стало бы важной части его жизни - никого такого нет... Очень жаль... Перестань! Сейчас же! Я бы на твоем месте еще и разозлился них больше за то, что они так о тебе думают! Ну, когда будешь на моем месте, будешь делать то, что считаешь нужным. Боже, что со мной? Я уже говорю с самим собой, как с другим человеком. Я схожу с ума? Надеюсь, что нет... Теперь я буду почаще смотреть на закат и на рассвет. Хочется насмотреться на них. Да и надо так или иначе найти время, чтобы регулярно, пусть ненадолго гулять за городом, в лесу. А то я в последнее время совсем мало бывал там, совсем перестал следить за природой... И все же... Как хочется проснуться утром и понять, что тебе ничего не грозит, что впереди у тебя еще много лет. И неважно, сколько, может, завтра что-то случится, важно то, что ты не обречен. Как хочется, чтобы снова для меня проблемами стали месячная премия, неприятности со школьной документацией... Как хорошо, когда все это - большие проблемы. Как я хочу сейчас, как все вокруг, бегать с лицом, взволнованным мировым финансовым кризисом. Да пусть этот кризис будет в сто раз сильнее и страшнее, я хочу, чтобы он меня волновал, чтобы он был для меня проблемой, бедой! Как это здорово, когда ты думаешь, как справиться с приходящими проблемами! Потому что ты живешь, ты не думаешь, что завтра может стать последним днем, что сегодня ты выходишь из школы и, быть может, ты уже никогда не ступишь на ее територрию... Как хочется, чтобы были проблемы с кем-то, чтобы душа болела от того, что я кого-то обманул, что меня предали, чтобы мне было от этого плохо, очень плохо! Но тогда я бы жил, я был бы в обойме... А сейчас мне кажется, что там, за окном, мир, жизнь, люди - а я в стороне, я за пеленой, я уже не с ними. Я прямо физически могу прикоснуться к этой стене, что отделила меня от них, пощупать этот заслон... Как же я завидую сейчас тем, кто думает, что им очень плохо, кто переживает за счет в банке или за измену супруга. Я бы тоже этого хотел, а не этого собственного измерения... Ладно, я от этой болезни утомляюсь быстро, так что посплю, а то завтра на работе не хочу выглядеть непривычно несвежим, не надо мне ничем себя выдавать