Дневники

У меня ничего не вышло… Я хотел наглотаться снотворного и просто уснуть. Уже взял таблетки, положил их на стол возле кровати, поставил рядом стакан с водой… И вдруг осознал, что нет даже вероятности в один процент, что я это сделаю! Такое странное чувство… Перед тем я не сомневался, что сейчас уйду, покину этот мир и всех-всех-всех, я чувствовал, что я уже не тут, что я не с ними, я чувствовал, что жизнь мне не нужна. Но когда таблетки были рядом, когда все что нужно было подготовить, я сделал, и оставалось только выпить, я понял, что совершенно к этому не готов. Только что чувствовал, что и сомнений нет и такой контраст… Стало очень страшно, дико страшно. Я осознал, что умирать мне и страшно, и совершенно нет желания. Все ощущения, которые были до того – это не желание умереть было, это я так хотел… я так хотел изменить мир. Вернее, нет… Я не хотел его менять, я хотел, чтобы он изменился. Сам. Внутри столько всего накопилось, оно так невыносимо давило, что я сам требовал от себя решительного шага. Нельзя было просто вот так сидеть и ничего не делать. Вот я и сделал… Что я сделал? Я решил умереть. Именно, что решил, вот что важно. Здесь важно то, что я принял это решение. Мне нужно было не умереть, а решить, что я умираю. Я готов был просто принять это решение и верить в него вплоть до того момента, как пришло время полноценного действия. А о нем и речи не шло с самого начала. Мне нужна была подготовка, мне нужно было взять таблетки, взять воду, мне нужно было в тот момент искренне верить, что я это сделаю, мне нужно было побыть в таком состоянии, вот что мне нужно было… Как же отлично я сейчас это сознаю и как не понимал этого каких-то пять минут назад. Наверное, чтобы самому себя обречь на смерть и СДЕЛАТЬ это, нужны совершенно другие чувства, нужна другая ситуация, возможно, вообще надо быть другим, не таким, как я. А все, что я сейчас делал – это инсценировка для самого себя. Не более. У меня такое чувство, что я заново родился! Хотя, нет… Сейчас такой порыв делать глобальные выводы, принимать какие-то новые решения… Но не все изменилось. Мне все так же плохо от всего, что вокруг происходит, плохо от того, что окружают меня сплошь холодные, непроницаемые люди. И прежде всего плохо от того, что я осознал, что Дэнни – такой же, как они, а Сэм просто чужда мне, чего я раньше не замечал… Я вдруг попал в ситуацию, когда мне все чужие… Сейчас я понимаю, что всегда жил с чувством, что есть мой мир, в который входят Дэнни и Сэм, какие бы моментами у нас ни были разногласия. Но они всегда со мной, они всегда в моей команде, как я любил говорить самому себе. И тут… Тут я понял, что они не в ней… Дэнни стал просто ужасен, его погубили эти медные трубы, Сэм… Когда Дэнни от меня отдалился духовно, я осознал, что между мной и Сэм именно он был связующим звеном. Без того Дэнни, старого Дэнни, Сэм – достаточно чужой мне человек. И вот так я вдруг пришел к тому, что я один. Я совсем один в мире, один одинешенек, я живу в мире чужих людей, где нет никого своего, где нет друзей, а есть только знакомые и близкие знакомые. Где никому по-настоящему не нужна твоя душа, твои чувства, твой внутренний мир… И стало страшно, просто страшно. Страшно жить в таком мире, страшно быть одному, страшно, что сам охладею и превращусь в такого… Да просто охватило чувство, что жизнь превращается в какое-то непонятное, мутное, болезненное марево, когда у тебя в душе один какой-то неприятный привкус и чувство глубокой потерянности… Все это разом нахлынуло, убивая все те чувства, которые наполняли мою жизнь и которые казались мне чем-то стабильным, вечным. Страшно терять свой мир, страшно, хочется забиться в угол и спрятаться от всех и вся. Вот потому я и начал готовить свою смерть, чтобы как-то расслабить свое сознание, чтобы удовлетворить его требование сбежать. А умирать я не собирался и не хотел. Сама подготовка к этому действию, она уже была какой-то романтичной, а мне сейчас так хотелось романтики, мне хотелось чего-то такого, что вырывалось бы за пределы обыденной моей жизни. Вот это оно и было… Все, теперь я понял, что умирать не хочу и не буду. И внутри стало легче. Откуда-то появилась надежда, что, пусть друзей, которых я считал друзьями на веки, больше нет, меня это не изменит, и я найду другого человека или других людей, подобных мне. А вот что ужасно, так это то, что я позвонил Сэм… Зачем я это сделал?! Что бы там ни вытворил Дэнни, не мне решать его судьбу. Да, он бы предал ее еще не раз, но, может, она бы узнала как-то иначе, все было бы проще, может, он сам бы ей сказал, когда окончательно решил бы пойти на разрыв с ней. Я же разрезал ей душу наверняка… Мне, просто, в тот момент казалось, что терять нечего, что я вот-вот покину этот мир, а в этот миг хотелось совершать решительные поступки, делать что-то значительное, что-то, что хоть как-то, но меняет действительность, в которой я живу. Терять нечего и ты можешь делать все, что считаешь нужным… А сейчас, когда я понял, что я остаюсь, что жизнь продолжается, резко пришло осознание того, что я натворил. Как бы там ни было, Дэнни ведь считает, наверное, меня своим другом и, что бы я ни думал о нем, я его сейчас предал. Блин, что я натворил… У меня словно затмение какое-то в голове было. Блин… Да, Дэнни это заслужил, точно заслужил, но я так не должен был поступать. Как же это опасно: доверяться чувству, что все кончено, что терять нечего. Как же потом можно пожалеть… Это я запомню на всю жизнь с сегодняшнего дня. Стыдно, мне очень стыдно… И я не знаю, как это исправить… Да никак, Так! Тебе теперь жить с этим. Увы… Ничего не поделаешь, иногда вот такие поступки совершаешь и с ними потом и остаешься… Но хорошо, что я осознал, что не собираюсь умирать и буду жить дальше, хотя сейчас на душе какая-то сильная усталость. Кстати, надо бы убрать эти таблетки, а то еще зайдет кто из родителей, и увидит…