Впотьмах

Воздух наполнился густым ароматом свежесваренного кофе. Он был такой плотно-тягучий, что Глебу захотелось размешать его ложкой. Младший проснулся минут десять назад, и мысленно уговаривал себя попробовать открыть глаза. Мечтая, что именно сейчас он увидит… Ничего. Он перевернулся на другой бок, натянув одеяло на голову, и вновь ощутил себя мертвым. - Глеб, - тихо позвал брата Вадим, заглянув к нему в комнату. – Спишь? Младший откинул одеяло, чуть приподнимаясь. Внешний мир стал оживать, наполняясь теплым голосом брата. - Нет. - Я сварил кофе, ты будешь? Глеб вяло улыбнулся. - Мне снилось, что я вижу… Вижу мир, который раскрывался мне, приглашая окунуться в свою красочную палитру, - в голосе младшего послышались истерические нотки. - Я открыл глаза и… - Глеб не договорил, слезы комком встали в горле, и сглотнуть их ему никак не удавалось. Вадим подсел к брату, и в этот момент Глеб разразился надрывным плачем. Старший молчал, лишь крепче прижимал брата к себе, и только, когда слезы младшего иссякли, Вадик произнес: - Я не могу обещать тебе, что зрение вернется, но я обещаю, что приложу для этого максимум усилий. Посмотрим, что нам сегодня скажет другой врач, и тогда будем думать, что делать дальше. - Ты только не злись на меня, Вадь, я стараюсь держаться, как могу, - немного смущенно проговорил Глеб. - Но эти чертовы цветные сны заставляют меня каждый раз верить. Старший вытер брату слезы подушечками больших пальцев. - Я никогда не злился на тебя, и ты не должен держать все в себе. Это нормально, испытывать страх в твоем состоянии, и тебе не надо закрываться от меня. Не прячь от меня свою боль за маску равнодушия и холодности. Думаю, что за столько лет я доказал тебе, что заслуживаю хоть немного доверия. *** По дороге в клинику Глеб пытался думать о чем угодно, но только не о том, чем может закончиться этот прием, и не о том, что он будет делать после него. Но ноющая тяжесть не отступала, и младшему приходилось буквально тянуть себя за шкирку, чтобы не свалиться в бездну уныния. … - Советую вам обратиться в немецкую клинику в Кельне. Слова доктора выдернули Глеба из вдребезги разбитого мира отчаяния и страха, куда он устремился сразу же после тяжелого вздоха специалиста, который тот издал, заканчивая осмотр младшего. Доктор написал на листе бумаги координаты рекомендуемой им больницы, инициалы и электронный адрес врача и, протянув его Вадиму, добавил: – Это лучший офтальмолог в Европе, очень советую проконсультироваться именно у него. Дорого, но оно того стоит. Вадик посмотрел на брата, взгляд младшего был направлен в окно, где впервые за несколько недель солнце пыталось прорваться сквозь плотную завесу облаков. На какое-то мгновение старшему даже показалось, что Глеб видит, до того сосредоточенным он выглядел. - Проблемы с английским есть? – голос окулиста прервал размышления Вадима. - Нет, - отрицательно покачал он головой. - Отлично. Напишите ему на электронную почту по-английски, если он возьмется за ваш случай, то в самой больнице уже будет проще, там много русскоговорящих сотрудников. - А как долго ждать ответа? – поинтересовался Глеб. - Обычно он отвечает в течение двух-трех дней, и отвечает в любом случае, в независимости возьмется он за лечение или нет. Попробуйте. Но чтобы не тратить время на переписку, постарайтесь в первом же письме описать все максимально подробно, я вам сейчас напишу свое заключение, так же приложите его к письму, и если у вас были консультации у других врачей, все их выписки тоже отсканируйте и отправьте. Пока врач составлял свое заключение, Вадим сжал руку брата, стараясь подбодрить его. Глеб вздохнул и слабо улыбнулся, отвечая на легкое пожатие старшего. Сильнейшая энергетическая невидимая связь между братьями ощущалась в каждом взгляде Вадима, и каждом ответном жесте младшего. - А, вы, молодой человек, не отчаивайтесь, судя по тому, каким именно образом вы лишились зрения, у вас неплохие шансы на восстановление, - доктор поднял глаза на Глеба. - Медицина, знаете ли, вообще малоизученная наука, - и, почувствовав на себе удивленный взгляд Вадима, продолжил: - Все, что на сегодняшний день известно об организме человека, это не более двадцати пяти процентов. Иначе почему одно и тоже лекарство от одного и того же заболевания, кому-то помогает, а для кого-то абсолютно бесполезно? Каждый организм индивидуален, и именно в медицине чудес происходит больше, чем где бы то ни было. А раз происходят чудеса, это и говорит о том, что нам еще многое предстоит узнать о такой сложной штуке, как человеческий организм. Глеб спрятал лицо в своих ладонях, пытаясь подавить так не вовремя подкативший всхлип. Офтальмолог пододвинул Вадиму коробку с бумажными салфетками и тот, вытащив пару штук, мягко отвел руки брата от его лица и вложил в них салфетки. Младший высморкался, и сжал бумажный платок в ладони. - Простите. - Вам не за что извиняться, вы пережили крайне сильное потрясение. Травма задела участок мозга, отвечающий за зрение. И более того, вы еще не вышли из шокового состояния. – Доктор обернулся к Вадиму. – Пока будете ждать ответа, сходите на консультацию к психологу, несколько сеансов не повредят. От старшего не укрылось, как в этот момент напрягся Глеб, как будто даже ощетинился, готовясь держать отпор. - Спасибо, мы обязательно воспользуемся вашими рекомендациями. И с этими словами братья попрощались и покинули кабинет офтальмолога. В коридоре Вадим принялся убирать бумаги, полученные от врача. - Сегодня же напишу этому немецкому специалисту. - Вадик, сколько это может стоить? – обеспокоился младший. - Не знаю, Глеб, главное, чтобы он взялся за наш случай, а деньги я найду, - произнес Вадим. Глеб положил голову брату на плечо, и тот обхватил его двумя руками. - Я устал, Вадь, - прошептал младший, чувствуя, как мелкая дрожь напряжения поднимается по позвоночнику. - Мы справимся, малыш, вместе справимся, потому что мы – семья… - А в семье никогда никого не бросают, - закончил фразу старшего Глеб. - Где-то я это уже слышал… - устало улыбнулся он. - Глеб, у меня никого нет ближе тебя, - голос Вадика излучал заботу, и все внутри младшего стало наполняться теплом, надеждой и каким-то вожделенным покоем от понимания того, что его жизнь находится под четким контролем Вадима. - С таким братом вы все преодолеете, - сказала медсестра, вышедшая в этот момент из кабинета и невольно услышавшая разговор братьев. Глеб, немного смутившись, отстранился от старшего. - Не часто такую заботу встретишь, - добавила она, и скрылась за соседней дверью. Вадик взял брата за руку и направился с ним к лестнице. Приехав домой, младший попросил брата включить телевизор, чтобы заглушить тишину в своей голове и в тоже время подавить мерзкое чувство паники, успевшее, за время поездки, вновь подкрасться к нему, и пытающееся парализовать его сознание. Он сидел на кухне, пока Вадим разогревал обед, и слушал передачу о живой природе по каналу «Дискавери». - Я немного отдохну после обеда, ладно, Вадь? - Конечно, - Вадим поставил перед братом тарелку с едой, и почувствовал его беспокойство. – У тебя что-то болит? - Нет, не совсем, - ответил Глеб после короткого раздумья, качая головой. – Вадик, я не хочу к психологу. - Я так и понял, еще там, в кабинете врача, - Вадим сел напротив брата. – Попробуем обойтись без него, но для этого ты должен мне полностью доверять. Глеб кивнул, смаргивая слезы, и принялся за еду. *** Несколько часов старший составлял письмо немецкому офтальмологу, стараясь не забыть ни одной детали, боясь упустить что-то важное, перепроверяя правильно ли написаны предложения на английском языке. Отсканировав заключения всех врачей, осматривавших брата, он прикрепил их к письму и нажал кнопку «отправить». Развернувшись к окну, Вадим уставился в глубокую темноту, ощущая внезапно навалившуюся усталость. Напряжение последних дней, обязательство быть каждую минуту на чеку, начинали сказываться на общем самочувствии. Но воспоминания о живых голубых глазах брата, говорили ему, что он на верном пути. Он должен вернуть свет этим голубым озерам, должен наполнить их жизнью и избавить брата от страданий. Вадик прикрыл глаза и вдруг представил, что этот, наступивший мрак, единственное, что видит младший изо дня в день. И никакой психолог не заставит его смириться с тем, что мир разом утратил все свои цвета. Вадим не слышал, как Глеб вошел в комнату, поэтому вздрогнул от его чуть хрипловатого со сна голоса. - Вадик, уже утро? - Нет, еще ночь, - Вадим взглянул в правый нижний угол дисплея ноутбука. – Первый час ночи только. Старший наклонил голову сначала к одному, а потом к другому плечу, разминая затекшую шею. - Ты написал письмо, Вадь? – Глеб, опираясь рукой о стену, подошел к дивану и, нащупав его край, опустился на него. - Да, недавно отослал. Младший нервно провел ладонью по обивке и, тяжело вздохнув, спросил: - Думаешь, он возьмется меня оперировать? - Я не знаю. Честно, не знаю, но очень надеюсь на это. Вадик пересел к брату и тот сразу же прильнул к нему. И не нужно уже было спасаться бегством от самого себя. Размеренное ровное сердцебиение старшего укачивало, плавно погружая в забытье. - Ты когда будешь ложиться? – спросил Глеб, нехотя выныривая из спокойной неги. - Наверное, сейчас, - Вадим легонько поглаживал брата, наслаждаясь его теплом. - А, что? Тебе что-нибудь нужно? Младший отрицательно покачал головой и после долгой паузы едва слышно промолвил: - Нет. Просто… Не хочу оставаться один… Можно я с тобой полежу? Вадик осторожно взглянул на брата, и накрыл его руку своей. - Конечно. Только пойдем в твою комнату, чтобы я тебя с утра не потревожил. - Я встану вместе с тобой. - Незачем, Глеб, - сказал старший. - Мне утром надо кое-какой работой заняться, несколько звонков сделать. - А вечером можно снова пойти в парк, ты хочешь? – предложил Глеб. - Да, обязательно сходим, - охотно согласился Вадим, обрадовавшись, что младший впервые сам проявил инициативу. В спальне Глеб скинул с себя одежду и, оставшись в одном белье, лег в постель. - Вадик, ты тут? – негромко позвал он брата. Вадим с трудом подавил желание дотронуться до младшего, когда тот раздевался перед ним, и глухо отозвался: - Да… Я сейчас. И уже в следующую секунду Глеб ощутил на себе руки старшего, которые тепло обняли его, прижимая ближе. - Спасибо, - прошептал он. – Это так важно для меня. Вадим поцеловал брата в макушку. - Спокойной ночи. - Мне так стыдно, что я такой, - через некоторое время произнес Глеб, когда Вадик уже почти заснул. Память Глеба в который раз вплотную приблизила его к той роковой ночи. Горестный всхлип брата стер с Вадима легкую вуаль сна, и он попытался ласковыми поглаживаниями отогнать от младшего отчаяние, которое снова принялось душить его. Глеб вцепился в руку брата, прижал ее к самому сердцу и в следующее мгновение понял, что дышать уже не так больно. Целительные объятия вновь освобождали его от страха, не позволяли погрузиться в воспоминания, все мысли просто скользили мимо, не задевая сознание. Вадим не давал им дожать брата. Его руки словно проводили четкую линию между кошмарами Глеба и своей заботливостью. И всеми силами удерживали младшего около себя, стараясь дать брату хоть толику утешения. В эту ночь Глеб спал без сновидений, но и равнодушная пустота также пугала его своей бескрайностью. Когда он проснулся, Вадима уже рядом не было, но он слышал его тихий голос, доносящийся из соседней комнаты. Брат разговаривал по телефону. Глеб не вникал в смысл фраз, а просто слушал, блуждая между слов старшего, забираясь в бархатные звуки его голоса, с легкими волшебными нотками. «Пожалуйста, сделай так, чтобы этот немецкий специалист смог вернуть мне зрение». Глеб молился, как умел, но не Богу, который уже показал ему свою любовь, а Вадику, который заменил ему весь мир. Тому единственному, кто не покинул его. *** - Вадь, проверишь еще раз почту? – попросил Глеб, наверное, уже десятый раз за день. - Глебка, мне на телефон приходят уведомления о новых письмах. Я не пропущу это письмо, - так же в десятый раз объяснял Вадим брату. - А вдруг настройки сбились? Шел уже третий день ожидания, а долгожданного ответа так и не было. - А ты не мог ошибиться при наборе адреса? – все больше беспокоился младший. - Нет, я все проверил несколько раз, - спокойно произнес Вадик. - И после того, как уже отправил, тоже. Глеб не находил себе места. В прошедшую ночь почти не спал, а сегодня отказался от еды. И никакие уговоры старшего на него уже не действовали. Младший выглядел усталым, под глазами наметились темные круги. Вадим не был раздражен упрямством брата, он понимал его состояние, как никто другой. - Я знал… Знал, что так и будет, - отчаяние снова начало ввинчиваться в Глеба. - Никто не захочет меня лечить. Жалко, что у нас не применяют эвтаназию. Вадим внутренне содрогнулся от неожиданных слов младшего. Робкие лучи холодного солнца, до этого прокравшиеся в комнату, вмиг исчезли, забирая с собой тени со стены. - Глеб, ну что ты говоришь? - Вадик, сколько ты так сможешь выдержать со мной, а? Вадим ласково коснулся пальцами лица младшего, пробежался рукой по его волосам. - Всю жизнь, - и ни капли сомнения не мелькнуло в темных глазах. - И тебе нужна такая жизнь? – осторожно спросил Глеб. - Мне нужна любая жизнь, в который есть ты, - мягко ответил старший. Вадим нервничал не меньше брата, просто старался не показывать ему своего настроения. Нет ничего хуже ожидания, когда все от тебя зависящее уже сделано, и больше нет никаких способов повлиять на ситуацию. В предыдущую ночь, когда Глеб ненадолго уснул, он изучил рейтинг немецких офтальмологических центров, выбирая, куда, в случая отказа, им можно было бы еще обратиться. - Глеб, я совсем забыл, они же католики, у них сегодня рождество, - вдруг произнес старший, взглянув на дату в своем телефоне. – Возможно, он просто чуть позже ответит. - Думаешь? – слабенький огонек надежды стал разгораться в душе младшего с новой силой. - Как один из вариантов, да. - Наверное, ты прав, - Глеб на секунду заколебался, но потом, все же, согласился с братом. *** Дымка легкой дремы рассеялась от сигнала мобильного телефона, извещающего о новом уведомлении. Глеб тут же оторвал голову от подушки и, резко поднявшись, случайно ударился о спящего брата. - Глеб, ты чего? – сонно спросил старший. - Телефон, Вадик… Проверь почту, - заволновался младший. Вадим сбросил с себя остатки сна и, схватив мобильник, уставился в экран. - Я сейчас, - через минуту сказал он брату, и поспешил в свою комнату, включить ноутбук. - Вадь, скажи мне, что там? – дрожащим голосом попросил Глеб, понимая, что это то самое письмо, которое они ждали, но старшего в спальне уже не было. Глеб окунулся во всепоглощающий вакуум тишины и слышал лишь вздохи морозного воздуха за окном. Вадим открыл письмо в компьютере и стал внимательнее перечитывать текст, который уже успел пробежать глазами в телефоне. Письмо было не очень длинным, но с ключевой фразой в конце – «Приезжайте сразу после нового года» и номером телефона для уточнения всех формальностей. Старший облегченно выдохнул и, обернувшись, увидел Глеба, застывшего в дверном проеме. - Глебушка, - он подошел к брату и взял его ладони в свои руки. - После нового года мы с тобой едем в Германию. Глеб замер, пытаясь осознать смысл слов брата. - Правда? – прошептал он все еще не веря. - Правда, - улыбнулся Вадим. - Вадик, - выдохнул младший, обвивая шею брата руками, вцепляясь в него, ощущая какое-то счастливое головокружение. Их губы слились в неожиданном поцелуе, и сложно было сказать, кто первым начал. Рука Вадима скользнула в волосы на затылке брата, вторая поглаживала его худую спину, торчащие лопатки. Младший приоткрыл рот, впуская язык Вадика, и тот медленно проник во влажную глубину, нежно лаская рот брата. Мир просыпался, скидывая белоснежное покрывало. Тонко, но уже осязаемо надежда на чудо вплотную подкралась к братьям.