Впотьмах

Пока братьев провожали к отдельной кабинке в небольшом ресторанчике, до их слуха долетел приглушенный шепот ребенка, сидевшего с родителями за столиком, мимо которого они проходили. - А почему этот дядя так странно идет? - Он слепой, - тут же раздался женский голос. - Не смотри на него. - А что у него вместо глаз? – продолжал любопытствовать ребенок. - Ничего. Сердце Глеба забилось быстрее, и он нервно вздрогнул. Вадим сильнее сжал руку брата, мысленно проклиная ни в чем, в принципе, не виноватое семейство. Дети отличаются своей непосредственностью и чувство такта им, в силу своего возраста, еще не свойственно. Тем самым они часто ставят родителей в неловкое положение, вынуждая их давать необдуманные ответы, на прямо заданные вопросы. Официант чуть ускорил шаг, бросая на Вадима виноватый взгляд. Глеб задыхался в гуле чужих голосов, тщетно пытаясь пробраться к свету, но шумовая пелена давила на него. Он слушал, но не слышал, он смотрел, но не видел. - Вадик, поедем домой, - шепнул он брату, судорожно сглатывая подступающие слезы. Ему никак не удавалось справиться с внутренней дрожью. - Извините, - сказал официант, подводя братьев к кабинке. – Здесь вас никто не потревожит. – Он положил на столик меню и, сказав, что подойдет минут через пять, удалился. - Прости, Глебка, если ты хочешь уйти, то давай уйдем, - обратился Вадим к младшему. - Снова надо будет проходить мимо… этих… - Глеб вздохнул и устало провел ладонью по лицу. - Нет, давай останемся, раз пришли. Меня тут точно никто не видит? - Никто, - Вадик огляделся по сторонам. Он помог брату снять куртку, и усадил его за столик. Повесил их одежду на вешалку и сам сел напротив младшего. - Что тебе заказать, малыш? – старший открыл меню, и пробежался взглядом по страницам. - Может салат с креветками? – с сомнением спросил Глеб. – У них есть? - Есть, - ответил Вадим, изучая перечень салатов. – А еще что? - Не знаю, - пожал плечами младший. - А ты что будешь? - Я, наверное, рыбу возьму и тоже какой-нибудь салат. - А мне тогда еще «Жюльен», ладно? – попросил Глеб, внезапно осознав, как он голоден. - Хорошо, - старший поднял глаза на брата. - Больше ничего не хочешь? Глеб задумался, а потом нерешительно сказал: - Вадик, а можно немного вина? - Думаю, можно, - улыбнулся Вадим. Сделав заказ, старший внимательно посмотрел на брата. - Знаешь, Глеб, я тобой горжусь, - неожиданно произнес он, лаская младшего взглядом. - Ты… что? – удивился Глеб. - Я же ною постоянно, - со вздохом промолвил он. - С учетом того, что с тобой произошло, ты держишься молодцом. Несмотря на то, что Глеб всегда был очень ранимым, Вадиму казалось, что за последние дни брат обрел какой-то внутренний стержень. Который иногда еще гнулся, но уже не ломался. Младший нахмурился, губы его невольно дрогнули, и он покачал головой, возражая: - Нет, Вадик, я так не думаю. Ты не представляешь, что у меня в голове творится. Старший накрыл руку брата своей ладонью, слегка сжимая ее. - Ты сильный, - тихо проговорил он. - Несмотря на весь свой страх, ты очень сильный. - Если это и так, то это только твоя заслуга, - снова всхлипнул Глеб. - Я просто чуть-чуть помогаю тебе. - Шутишь? Это не чуть-чуть, Вадь, - младший поднес к своим губам руку брата. - Ты не даешь мне отчаиваться и заставляешь верить. – Он глубоко вздохнул. – Я бы пропал без тебя. Подавился бы вкусом этой чертовой свободы. - Глеб, ты меня идеализируешь, - теплое дыхание брата легко касалось его пальцев. - Вовсе нет. Я просто ценю то, что ты для меня делаешь. Ты помогаешь мне жить, Вадик. Сердце старшего уже в который раз взметнулось к горлу колючей болью. И он больше не спорил с братом, понимая, что если бы не пришел тогда, то неизвестно сколько бы еще Глеб смог продержаться один. Когда принесли заказ, Вадим сам расставил перед братом тарелки так, как он привык дома. Подал ему бокал с вином. Глеб сделал небольшой глоток, смакуя приятный вкус напитка. - Я, кажется, сто лет не пил. Вадик рассматривал брата, отпивая из своего бокала безалкогольное вино. - Знаешь, Вадь, - произнес младший, прожевав отправленную в рот, первую вилку с салатом. - Я слышал, что есть такое кафе для слепых, кажется, оно называется «В темноте». Там даже тем, кто видит, завязывают глаза, я только не знаю, где оно находится. Вадим на секунду было задумался, а потом ответил: - Да, знаю такое. Это не так далеко от «Олимпийского», я там иногда проезжаю мимо. Оно находится на маленькой неприметной улочке. - Давай сходим как-нибудь туда? - Конечно, если хочешь, - согласился старший, вытирая рот салфеткой и отпивая еще вина. К концу обеда Глеб немного повеселел и Вадиму было приятно видеть брата в хорошем настроении. - Вадь? – окликнул младший Вадика. - А у тебя дома елка есть? - Елка? – удивился Вадим. - Нет, елки нет. – Покачал он головой. - А, может, тогда купим живую елку? – робко предложил Глеб. - Я даже как-то не думал об этом, - Вадим откинулся на спинку стула и вдруг подумал, что во всей этой суматохе, связанной с поисками клиники, врача, подготовкой к отъезду, он совсем забыл о приближении новогоднего праздника. - Я хочу настоящий новый год, Вадик, - Глеб смущенно откашлялся. - Ты помнишь, как я любил смотреть на мигающую елку? Вадим почувствовал, как болезненно сжалось сердце. Как комок из горечи и печали подкатил к горлу. И ему стоило приложить усилие, чтобы сглотнуть его. Он смотрел на младшего, разглядывая его душу, ощущая, как она обнажается под его взглядом, раскрывается, будто скрученный бутон под теплыми лучами солнца. - Я куплю для тебя елку, малыш, - тихо проговорил Вадик, и младший тут же благодарно улыбнулся. - Пусть я не увижу, но я почувствую запах елки и буду знать, что на ней мерцают огоньки, - спустя небольшую паузу признался Глеб, и добавил, тяжело вздыхая: - Я пока еще помню, как это должно быть. Вадим вытер тыльной стороной ладони набежавшие слезы. Он взял руку брата в свою, и они погрузились в непроницаемое молчание на несколько бесконечно долгих минут. Старшему хотелось обнять Глеба, прижать его к себе и баюкать, растворяя его горе поцелуями. Он поглощал взглядом рот брата, ласкал глазами его губы. И лишь осознание того, что они находятся в общественном месте, не давало ему отпустить себя с цепи контроля. *** Глеб услышал, как где-то во сне приглушенно щелкнул замок, но выбираться в реальность не спешил. Лишь перевернулся на другой бок, продолжая нежиться в сонном мареве. Во сне он мог видеть, и поэтому не торопился возвращаться в действительность, стараясь насмотреться, надышаться красками мира. В следующий раз Глеба разбудил шум, доносившийся из большой комнаты, и свежий аромат хвои, тянувшийся оттуда. Сон слетел, легким шепотом рассеиваясь в пустоте. Краски расплывались, образы лишались своих строгих очертаний. Младший встал и осторожно пошел на звук. И на запах… - Вадик? – позвал он старшего. - О, прости, - Вадим обернулся на показавшегося в дверях брата. - Я разбудил тебя. - Что ты делаешь? – настороженно спросил младший, делая несколько аккуратных шагов вглубь комнаты. - А что тебе подсказывает твой нюх? - Ты купил елку, да? – рот Глеб растянулся в довольной улыбке. - Ага, - улыбнулся в ответ Вадим, разглядывая оживленное лицо брата. - А игрушки есть? - Теперь есть. После того, как Вадик принес домой елку, он отправился в ближайший магазин, за елочными украшениями. Так что теперь перед ним стояли два большущих бумажных пакета, до верху наполненные разнообразными игрушками: разноцветными шарами, красочными фигурками, переливающимися колокольчиками, искрящейся мишурой, бусами и прочей новогодней атрибутикой. - А гирлянду ты уже повесил? – в голосе Глеба звучало детское любопытство. Он с помощью воображения пытался прощупать атмосферу праздника. - Гирлянду повесил, - Вадим перевел взгляд на пышное праздничное дерево, которое одним своим присутствием превратило комнату в новогоднюю сказку. – А на верхушке золотистая звезда, совсем, как в детстве, помнишь? - Помню, - тихо произнес младший слегка осипшим голосом. - Будешь помогать мне наряжать елку? - Ну, а как? – растерялся Глеб, и в каждой черточке его лица, в движении тела появились признаки беспокойства. - Я же перебью всё. - Иди сюда, - Вадим взял брата за руку и прошептал, щекоча теплым дыханием его ухо: - Я помогу, просто доверься мне. Глеб слегка выгнул шею, не желая отпускать от себя спокойное дыхание брата. - Так, держи шар, - Вадик вложил в ладонь младшего стеклянную игрушку и подвел к елке. Пальцы Глеба дрожали. - Не волнуйся ты так, это всего лишь шар, - Вадик помог брату повесить игрушку на ветку, управляя его пальцами. - Получилось? – выдохнул младший. - Получилось, - с мягкой улыбкой откликнулся старший. - Ты у меня молодец. Продолжим? Глеб аккуратно ощупывал украшения, спрашивая у старшего, что именно у него в руках и какого оно цвета. И Вадик рассказывал, помогал брату наряжать елку. Пальцы младшего перестали трястись, сердце немного успокоилось. Повесив еще несколько игрушек, Глеб прижался лицом к плечу брата. - Спасибо, Вадик, - шепнул он ему на ухо. Старший легонько коснулся губами виска младшего. - Тебе спасибо. Я не помню, когда последний раз наряжал елку, раньше этим Юля занималась, а потом я вообще перестал отмечать новый год. - Та же фигня, только моя даже елку не наряжала, чтобы потом с ее уборкой не заморачиваться, – Глеб присел на диван. - Я отдохну немного, ладно? - Отдыхай, - Вадим коснулся плеча брата. - Тут немного осталось. Я сейчас быстро. Глеб передвинулся в угол дивана, поджимая под себя ноги и дожидаясь, когда Вадик закончит украшать новогоднее дерево. Он слушал мелодичный перезвон стеклянных колокольчиков, и мысленно перенесся в детство, вспоминая, как они с Вадимом наряжали елку, когда были маленькими. Как просили маму с первых чисел декабря позволить им нарядить новогоднюю красавицу, а мама доставала им коробочку с небольшой искусственной елочкой и с такими же крохотными игрушками, которую ставили на подоконник в их комнате. Игрушки делили пополам, чтобы каждый повесил равное число, но в результате Вадик отдавал большую часть брату, зная, как тот любит вешать эти маленькие звездочки, сосульки, шишки, снежинки и сказочные фигурки на их детскую елочку. Потом Вадик раскладывал по подоконнику вату, имитируя снег, а Глеб расставлял на ней своих солдатиков и разных других игрушечных человечков, при этом счастливо улыбаясь старшему, и наблюдая, как все это великолепие озаряет луна своим таинственным свечением. Вадим включил елочную гирлянду, и сел к младшему на диван, притягивая его к себе. Глеб встрепенулся, выныривая из воспоминаний. - Она наверное, очень красивая? – спросил он, прижимаясь к брату, преодолевая безмолвную меланхолию. - Красивая… и мерцает огоньками, как ты и хотел. Глеб кожей почувствовал улыбку брата. - Спасибо тебе, - он коснулся губами пульсирующей жилки на шее Вадима. Пытался разрушить темную стену. Стремился с помощью брата выбраться к свету. - Вадик… - Пальцы Глеба нащупали руку старшего, поглаживая ее сквозь тонкую ткань рубашки. Вадим накрыл ладонь младшего своей рукой, и склонился к ней губами, ласково целуя. Близость младшего будоражила, пронзала все тело и нервные окончания. Хотелось его всего и сразу. - Что тебе приготовить на новый год? Может, хочешь чего-нибудь особенного? – спросил он, отвлекая самого себя от ощущений. Глеб сполз ниже, укладывая голову на колени к брату, словно специально не давая старшему отвлекаться от себя. Вадик запустил пальцы в волосы младшего, принимаясь массировать ему кожу головы. Младший вздохнул и нерешительно попросил: - Вадь, а ты сможешь приготовить «Оливье», или это очень долго? - Смогу, конечно. Нам же с тобой на двоих много не надо. - Надо, я много съем, - улыбнулся Глеб. - Я не помню, когда ел этот салат в последний раз. Наверное, когда к маме в Екатеринбург приезжал, а это так давно было. - Хорошо, сделаю много, - согласился старший. – Главное, чтобы ты ел. - Вадик, а может ты тогда и холодец сваришь, его я тоже ел в последний раз очень давно? – не унимался младший деланно вздыхая. - А вот за холодцом мы точно поедем к маме, когда ты поправишься, - Вадим приподнял брата за плечи. - А сейчас пойдем обедать, тебя борщ ждет, завтрак ты уже проспал. - Боишься, что отощаю, Вадюш? – шутливо усмехнулся Глеб. - Куда уж больше, - старший чмокнул брата в губы и легонько потянул за руку, увлекая за собой на кухню.