Когда одержимость сходит на нет

На негнущихся ногах я устремилась прочь из некогда родных волшебных чертогов. Делаю глубокий вдох, минуя очередную искусно расписанную дверь. Шаг. За ним следует еще один. Кажется, я добилась того, чего столь долго жаждало ненасытное сердце - аудиенции его Величества. Пусть, не совсем так, как грезилось, но меж тем - добилась. Тогда почему боль и страх, соединившиеся внутри жутким коконом, давят во сто крат сильнее, чем несколько часов назад? Не потому ли, что крылья моей надежды были не просто обломаны? Вовсе нет. Они были выдраны заживо, оставляя на месте счастливых мгновений грубые, незаживающие шрамы. Шаг. Ему вторит следующий. Еще один. Воздух вокруг вибрирует от осязаемого напряжения. Осталось преодолеть лишь жалкое расстояние до хорошо охраняемых входных ворот. Спустя мгновение в оцепенении разглядываю последнюю преграду, встретившуюся на моем обреченном пути из тронного зала. "Так не бывает, - сетует опечаленное сердце, - у сказок вообще не бывает плохих концов". По какой-то неведомой причине, я чувствовала, что последний шанс утекает песком сквозь дрожащие пальцы рук. Большего я сделать не могла, а на меньшее была неспособна. Стражи, замершие мраморными статуями подле великолепных колонн, не удостоили погибающую гостью даже взглядом. Мысль о том, что некогда я обитала в этом месте на правах королевы не давала покоя. Как? Как эти прекрасные стены могут отвечать столь надменной хладностью на мой горячий восторг? Ноги, скованные неизвестным недугом, отказываются повиноваться хозяйке. Слишком медленно выхожу на порог роскошного дворца. Оборачиваюсь в последний раз, опрометчиво рассчитывая на необходимый в данную секунду знак свыше. Но небо остается глухим к мольбам отчаявшейся девушки. Высокие шпили вспарывают ясную лазоревую синеву, и эльфийская крепость сияет в ласковых объятиях солнца, растеряв свою обычную мрачность. Место, некогда превратившееся в оплот счастья и радости, стало чужим и холодным - равнодушным. Перевожу взгляд удивительно сухих глаз на пустынную дорогу. Она напоминает собой сияющую золотыми бликами реку, и с каждым новым шагом мне кажется, что несуществующая вода вот-вот поглотит путницу. Взгляд. Как и миллион смертей назад чувствуется едва ощутимое прикосновение к светлым волосам, шее и бледному лицу, - такое легкое, что может показаться игрой воображения. Будь я не так хорошо осведомлена в данном вопросе, посчитала бы чуть ощутимое покалывание в затылке несуществующим бредом. Однако в прошлой жизни мне удалось удостовериться - все происходит на самом деле. Преодолевая такое естественное желание обернуться, я продолжаю свой нелегкий путь. Несмотря ни на что, на моих губах расцветает улыбка.

***

Тем временем во дворце Лицо златовласого юноши преображается до неузнаваемости, когда прекрасных черт касается печать улыбки. В льдисто-голубых глазах скачут теплые, смешливые искорки. - Отец, вот уж никогда бы не подумал, что ты так просто отпустишь эту дерзкую девчонку. - Леголас внимательно следит за мельчайшими изменениями в лице Трандуила, но тот продолжает прятаться под маской мнимого равнодушия. - Неужто этой лебяжьей белизне удалось смягчить сердце нашего сурового Владыки? - Лебяжьей белизне? - копируя тон сына повторяет король. - Неужто ты посчитал эту юную особу столь привлекательной? - Глупо отрицать сей очевидный факт, - продолжая демонстрировать белоснежные зубы, как ни в чем не бывало продолжает принц, - но речь-то шла не обо мне. От взгляда, коим Трандуил одаривает чересчур оживившегося сына, Леголас должен был превратиться в сизую горстку пепла. Меж тем, красивый юноша замечает это нескрываемое раздражение, подливая масла в огонь: - Отец, ты же знаешь, я всегда мечтал о прибавлении в нашей небольшой семье, - принц откровенно насмехается над грозным Владыкой, прекрасно осознавая собственную безнаказанность, - почему бы тебе не заняться этим вопросом вплотную? Уголок красиво очерченных губ Трандуила дрожит, выдавая истинное настроение мужчины. - Увы, сын, - полный притворного сожаления вздох, - на сегодняшний день у меня слишком много других, куда более важных занятий. Может быть, ты хочешь озаботиться этим вопросом? Я не стану противиться твоему выбору. - Туше, - темная бровь Леголаса изящно изгибается. Трандуил выходит на балкон, окидывая взглядом сапфировых глаз раскинувшуюся перед ним панораму. Куда бы ни падал взор, - везде алое, беспросветное и бесконечное море слепяще-ярких деревьев. Они так бессовестно-красны, и так кричаще прекрасны, что стыдливый вздох срывается с губ в стылый осенний воздух. Золотая нить тропинки виднеется лишь жалкие несколько футов, прежде чем исчезнуть в кровавом мареве листвы. Король, словно завороженный, замечает маленькую светлую фигуру, бледным пятном скользнувшую на пепел дорожной пыли. Когда ты бессмертен, красота слишком быстро теряет свои заманчивые черты, превращаясь в нечто, навевающее смертельную скуку. Когда ты вечно юн, очарование молодости становится чем-то вроде дыхания - мало кто задумывается о его важности. Оно просто существует и этого достаточно. Великий король пресытился великолепием эльфийских женщин за свою невыносимо долгую жизнь. Обладательницы безупречных, нетленно-молодых лиц, тонких черт которых никогда не коснется увядание и старость. Обученные витиеватому, высокопарному языку, меж тем, красавицы не вызывали никакого отклика в ледяном сердце их Владыки. Леголас был прав в одном - каждая из них будет счастлива подарить Трандуилу наследника, каждая сочтет это за великую честь. Великий король оставался поразительно равнодушен ко всем их порывам. Одинаковые. Задумчивые сапфировые озера вновь возвратились к созерцанию недавней гостьи. Белоснежная. Пожалуй, это единственное слово, применимое ко всему ее облику. Он ослеплял. Возможно, хрупкое видение это развеется к завтрашнему восходу солнца, словно тяжелый ночной морок. Владыка был абсолютно уверен в собственной непоколебимости. И все же, прекрасный эльф продолжал стоять мраморной статуей на стремительно леденеющем воздухе до тех пор, пока светлое облако волос не растворилось в кровавом мареве леса.