Когда одержимость сходит на нет

Полночь заключает свои владения в нежные, успокаивающие объятия. Дивный лунный свет купает дворец в небесном сиянии, заставляя мраморные его части белеть, словно тонкий снежный покров. Сотни тысяч глаз на чернильном шатре внимательно следят за каждым движением прекрасного эльфа, чье внимание было приковано к удивительному ожерелью. Оно покоилось в колыбели из изящных ладоней, самодовольно сверкая самоцветами, чище самых горьких слез. Сапфировые озера глаз короля жадно впитывали этот блеск, не выражая при этом ничего, кроме скуки. Мусор. Драгоценность алмазным крошевом стекает на пол, оскорбленная в самых лучших чувствах. Какой смысл в этом великолепии, если оно не оставляет в глубине души ничего, помимо щемящей пустоты? Небесно-синий взор обращается к ониксовой бездне над головой. Небесная королева этой необычайно теплой для осени ночью решила явить себя во всей неземной красе, отчего белизна круглого диска ослепляла. "Столь белая ночь", - задумчиво произнес Владыка на эльфийском, бросая величественный взгляд на произошедшие в природе изменения. От прикосновения бледных пальцев луны поседели алые кроны деревьев и малахитовые травы. Листья яблонь, в огромном количестве произраставших в королевском саду, обернулись драгоценным серебром. Узкая полоса дороги походила на молочную реку. "Как прекрасен холод в своем равнодушии. Совсем как..." Нет. Трандуил никогда не позволил бы подобным сравнениям спутывать бесстрастные мысли. Высокая фигура удивительно красивого мужчины незаметно растворилась в узловатых тенях эльфийского дворца.

***

Уже давно перевалило заполночь, а сон все не смыкал мои уставшие глаза, заставляя бездумно разглядывать естественный узор дерева на потолке. Чем вызвано столь нехарактерное для Трандуила гостеприимство? Скрывается ли под маской нежданного дружелюбия нечто более сложное? Бесполезно искать ответы на эти вопросы - мой разум и сердце, впервые согласившись друг с другом, грезят лишь об одном - о внимании ледяного короля. Это бессмысленно. Должно быть, еще тогда, во время самого первого визита во дворец, Трандуил прочитал в моем облике все выворачивающие наизнанку чувства. В самом деле, только глупец упустил бы из виду яркий пунцовый румянец на бледных щеках и лихорадочный блеск холодных глаз. От мысли, что Владыка осведомлен о моем отношении к нему, желудок скрутило в тугой узел, а сердце принялось с остервенением пробивать дорогу сквозь хрупкие ребра. Нет-нет, все эти симптомы можно при необходимости списать на страх перед неминуемым наказанием за совершенные преступления, не следует позволять слепой тревоге пускать корни в разум. Мне не удастся заснуть. Тихо, стараясь не разбудить ни одного жителя дома, я прокралась к по-прежнему распахнутому настежь окну. Ночь была ошеломительно прекрасна и бела. Едва ли кто-нибудь мог соревноваться в величии с этой черноокой красавицей. Старый знакомый -ветер прикоснулся душистыми пальцами к россыпи моих распущенных волос. Нет, не моих. Едва слышный вздох. Белокурый водопад шелковистых волн едва ли походил на мою старую прическу - непослушные и своенравные темные кудри, предпочитавшие лежать так, как им заблагорассудится. Не сказать, что это был образец или идеал - вовсе нет. Однако они были моими. Вздох. Мысли сконцентрировались на единственном, о чем может грезить сердце, пораженное любовью. Интересно, какие мысли владеют сейчас его существом? Припасено ли в них место для меня? Создатель, какая нелепица! Трандуил уже давно и думать забыл о светловолосой браконьерке, нелепо застуканной за совершением серьезного преступления. Почему, почему я явилась его взору, как самая обыкновенная неудачница? Благо, что хоть со своей великолепной координацией и страсти ко всяческим падениям, мне не удалось распластаться аккурат возле великолепного трона. Поблагодарю небо хотя бы за это. Разбухшая от выпитого света луна бесстыдно подмигивала умостившейся на подоконнике девушке. Как смешно ей, должно быть, наблюдать за моими терзаниями. Каждый вечер это холодное и неприступное существо, молчаливо взирает на страдания умирающего солнца, пока багряные потоки его крови не исчезнут за границей горизонта. И как прекрасен белоснежный ее свет, серебрящий окружающий мир. Грандиозное событие намечено на послезавтра - дело ли, сам Великий король разрешил своим подданным присоединиться к празднику во дворце! Столь странное решение. Я примостилась на подоконнике, а казалось, - на самом краю обрыва. Мне выпадет шанс увидеть его еще раз. Стоит лишь подумать об этой возможности, как хрупкие стены самообладания рассыпаются в прах. Я пойду на празднество и пробуду подле короля, незамеченной и неузнанной, те жалкие несколько часов, дарованные свыше. Жалкие...Волшебные... Стоило вернуться на остывающее место для сна, как исцеляющая дрема сомкнула уставшие очи.

***

- Элениэль, не двигайся! - разъяренный голос Арравэль долетает до моих ушей, стоит только открыть входную дверь. - Если ты думаешь, что перешить столь сложное платье за сутки просто, - справляйся в одиночку! Ответом на гневную тираду красавицы послужило недовольное сопение. Все ясно - не у одной меня сборы на праздник вызывают целую гамму чувств, каждое из которых далеко от понятия "счастливое". Волнение не давало сидеть на месте, но стоило приняться хоть за какое-то дело, - все отчаянно сыпалось из рук. Мальчишки засветло убежали с друзьями, выплескивая разбушевавшуюся энергию в подвижных играх, а я... Имея строго ограниченный запас золотых монет, идея с приобретением великолепного наряда казалась на редкость глупой и легкомысленной, сколь сильно бы того не хотелось. Максимум, на что хватило бы сил - выстирать извечно-белое платье, стараясь скрыть толику разочарования. Где же крестная фея, когда ее появление столь необходимо? Войдя в комнату, моим глазам открылась довольно предсказуемая картина - Элениэль, с видом мученика, мраморной статуей замерла посреди комнаты, пока Арравэль носилась вокруг крохотным ураганом. Ее алые косы растрепались, а на лбу выступила испарина - работать с живым и непоседливым манекеном - то еще наслаждение. - Ты уже подготовила наряд для грядущего празднества? - отстраненно спросила эльфийка, пронзая легкую ткань рукава булавкой. - Пожалуй, мне придется довольствоваться старым платьем. Арравэль отвлеклась от своего занятия, смеряя меня пронзительным взглядом фиалковых глаз. Казалось, на их яркой глубине скользнуло понимание. - Ты же знаешь, что я держу лавку с одеждой, верно? Одна из моих клиенток не явилась вовремя за платьем, посему чудесной вещице придется коротать свою едва начавшуюся жизнь в одиночестве. Окажи честь, выведи несчастное в свет. Стоит ли говорить, что дважды повторять предложение моей персональной фее не пришлось? Несколько часов спустя троица эльфиек ворвалась в помещение, где каждодневно творилось самое настоящее волшебство. Едва хрустящая бумага освободила от своих цепких оков обещанный наряд, я обмерла от восхищения. Казалось, не лиловая ткань, а бархатные сумерки скользили под полупрозрачными синими рукавами, создававшими иллюзию необычайно смело открытых рук. От жадного взгляда зрителя не укрылась бы осиная талия девушки, облачившейся в сие произведение искусства - тонкий серебряный пояс в виде цветков полночных лилий обманчиво строго опутывал гибкий стан юной прелестницы. - Храни меня Создатель, - выдохнула я, узрев предлагаемое мне платье. - Только глупец откажется от подобного предложения. Арравэль просияла, внимательно наблюдая за моей реакцией. - Что ж, пусть этот костюм принесет тебе удачу. Кто знает, что может произойти на завтрашнем празднике.