Когда одержимость сходит на нет

Отдельная благодарность blackblackheart2 за песню Fleur -Лабиринт! Она прекрасна, советую послушать ;) Холодные осенние объятия, своей болезненной нежностью напоминавшие материнские, мягко ласкали алый сад. Казалось, будто исчезла узкая, выложенная кремово-серыми камнями дорожка - красавица-луна превратила хрупкую поверхность в млечный путь. Яблони, дерзнувшие самодовольно демонстрировать свои бесстыдно-сочные плоды, переговаривались друг с другом невесомым шевелением восковых листьев. Сумеречный шелк моего платья проникся ледяным поцелуем ночи еще быстрее, чем дрожащие белые руки. Зябко повожу плечами - опьяненной внезапной близостью Трандуила, мне требовалось непозволительно много времени, чтобы вернуть парящее на невообразимой высоте сердце обратно - в ненавистную клетку из ребер. Сколь близко...Сколь далеко... Я слишком счастлива, чтобы уйти прочь от столь желанной мечты. Я слишком люблю его, чтобы остаться. Мне грезилась несколько иная сказка - восхищение в лазоревой бездне его глаз виделось столь явственно в миг, когда, подгоняемая сиреневыми сумерками, я изящно вплываю в пылающую рассветной роскошью бальную залу. Реальность сыграла злую шутку с чересчур мечтательной девушкой. Обещанное изящество обернулось падением, а восхищение в небесно-синих глазах - усмешкой. - Снезинка! - радостный возглас крохи разрушил неловкое молчание между мной и стареющим садом. - Снезинка! Восседающая на руках Элениэль девочка нетерпеливо протягивала ко мне маленькие ручки. Стоит сказать, что её старшая сестра в этот вечер сияла - мятное летящее платье, вкупе с пронзительным малахитом не по возрасту мудрых глаз, делали нежное лицо не просто красивым, но безупречным. Едва ли кто-то осмелится оспаривать ее прелесть. На персиковой коже горел маковый румянец, знакомый мне не понаслышке. В каждом резком движении угадывалось чрезвычайное волнение, однако, причины столь скорых перемен во всем ее живом облике оставались для меня сокрытыми. - Изабель, - тихо начала она, - неловко просить тебя об одолжении, но посиди с этой непоседой хоть мгновение! Она меня извела - весь вечер твердит о своей "снежинке", упорно игнорируя недовольные восклицания братьев. С теми хоть капельку легче - все их внимание целиком и полностью приковано к столу со сладостями. Каштановый морок глаз малышки вновь устремил на меня все свое очарование. Неужели я нашла бы в себе силы отказаться? - Меня вовсе не затруднит твоя просьба, Элениэль. Иди, укради у этой волшебной ночи хоть секунду для самой себя. Ты заслужила этого, как никто другой. Благодарная, сияющая улыбка стала достаточной оплатой моих услуг сиделки. Мгновение спустя изумрудной птицей эльфийка исчезла в ослепляющем пятне арки в бальную залу. Хрупкая Силариаль, удовлетворенно затихшая лишь оказавшись в прохладном кольце моих рук, казалось, внимательно всматривалась в морозные переплетения яблонь - столь долог и пронзителен был этот недетский взгляд. - Снезинка! - воскликнула малышка после затянувшегося сладостного молчания, заставив вздрогнуть от неожиданности. - Туда! Наверняка ее внимание привлек один из упрямых светлячков, зажигавших свои неизменно-яркие фонарики, несмотря на смертельный для этих жителей Лихолесья холод. Их мерцающие тельца плясали в стылом воздухе, выписывая удивительные по красоте и мастерству фигуры. Хорошенькое личико ребенка озарилось светлой улыбкой, когда один из танцоров приблизился к ней чрезвычайно близко, отражаясь изумрудным свечением в омуте шоколадных глаз. Каким удивительно красивым обещал быть этот волшебный вечер, но сколь печальным обернулся он в итоге. Вот она - магия, яркими струями скользящая сквозь заледеневшие кончики пальцев, здесь сбывается даже самая безумная и, казалось бы, нереальная мечта. У всех. Кроме меня. До моего чуткого слуха доносятся невероятные звуки незнакомого музыкального инструмента - казалось, в высокие, чистые ноты неведомым образом вплетались кристальная чистота ночного воздуха и благоухание влажных осенних листьев. Мелодия - смутно-знакомая, зачаровывающая. Она заставляет слова, разлетающиеся пугливыми стаями птиц, принимать нужную мне форму. С губ срываются отчаянные куплеты песни, в глубине своей таящей нечто древнее и незримое. Что? Крик умирающего в одиночестве сердца и светлую надежду на полупрозрачное счастье, быть может.

Твоя любовь - как лабиринт: Мрачный огонь, кровавое золото. Мне больно, когда ты говоришь Когда ты молчишь, мне страшно и холодно.

Больно. Откровенно больно, когда каждое его слово насквозь пропитано равнодушием. От осознания этого горло сдавливает жестокая в своей незримости рука, мешающая спокойному дыханию утихомиривать пылающую грудь.

Ни словами, ни слезами, Ни войной, ни молитвой Всё напрасно, выхода нет Из лабиринта. Я ведь знаю, выхода нет.

Ничто не может изменить данного исхода событий. И убежать от этого чувства невозможно. И склонить непоколебимую чашу весов в свою сторону - невозможная блажь.

Ни покорной немотой, Ни отчаянным криком Всё напрасно - выхода нет Из лабиринта. Ты ведь знаешь, выхода нет. Я попытаюсь, как не будет сложно Понять до конца твою горькую правду И раз в этом мире такое возможно, Я буду любить наше мертвое завтра. Ни кровавым заклинанием, Ни светлой молитвой, Всё напрасно - выхода нет Из лабиринта. Мы ведь знаем, выхода нет.

Последнее слово утонуло в ощущении чьего-то незримого присутствия. В момент рождения моей личной истины оно казалось чужеродным и ошибочным - неправильным. Должно быть, один из многочисленных гостей стал свидетелем нежелательного откровения, ведь размер королевского сада поражал - эльфы предпочитали все делать с невероятным размахом и вычурностью, будто в насмешку самой скромности. Силариаль затихла, внимательно глядя на меня из-под испуганных бабочек-ресниц. Я укорила себя за невнимательность: должно быть, холодные ночные объятия не казались малышке столь же отрезвляющими, какими они казались мне. Дивный сад остался далеко позади, как и мое несмелое признание. Эти стены навсегда запомнят столь обжигающие слова, пусть даже тот, кому они адресовались никогда не узнает о пожаре в моей душе. Трандуил вырос передо мной секундой погодя, окинув отстраненным и прохладным взглядом, кои были так свойственны его августейшей особе. Цвет его глаз завораживал. Редчайший оттенок, смешавший в себе очарование февральской синевы и роскошь лазурита, неумолимое сияние сапфиров и отголосок нежной бирюзы. Окружающее меня постепенно исчезает, растворяясь в разлившимся передо мной морем - я не в силах шагнуть вперед, прямиком в соблазнительные объятия морской воды, но и отступить бессильна. Пропал зал. Пропал дворец. Пропало очарование неминуемо оканчивающейся сказки. Здесь и сейчас существует исключительно он. И я. Чувство, взращенное внутри меня и столь ошибочно принимаемое за ненависть в начале, в секунду, когда молчание казалось невыносимой пыткой, достигло своего апогея. С каждой отмеренной неумолимым течением времени секундой оно становилось все неистовее и разрушительнее. Раньше - это неконтролируемое пламя, раскаленные языки которого мучили в свое удовольствие хрупкое вместилище души. Сейчас - это оголенные провода безумия, взрыв, эйфория, катастрофа и самое настоящее счастье. Пусть это крохотное "сегодня" никогда не заканчивается, ведь после грандиозного финала Осеннего празднества шанс увидеть бледное, любимое лицо сводится к невозможному. Меня никогда не хватит даже на жалкую пародию терзавшего одержимое сердце чувства - за всю вечность мне не удастся полюбить никого столь безрассудно и импульсивно, столь страстно и самоотверженно. Все предопределено. Владыка замер ледяным изваянием, словно раздумывая, как на его пути оказалось столь раздражающее препятствие. Я. Словно под гипнозом, я отступаю спиной к столу, удерживая на руках маленькое сокровище. Дорога свободна, мой король. Вам больше не придется смотреть на недостойное вашего общество существо. Элениэль появляется, словно в замедленной съемке, - я могу заметить танец каждой складки ее изумительно-изумрудного платья и каждый придирчивый завиток вороха шелковых волос. Она аккуратно высвобождает девочку из моих рук, стремительно исчезая в потоке гостей. Слова благодарности так и не достигли моих ушей, хотя сказаны они были с порабощающей искренностью. Оборачиваюсь вслед Трандуилу, натыкаясь на неосторожно брошенный в мою сторону прощальный взгляд сапфировых озер. Голова закружилась сильнее, отчего прихотливые черные мушки застили любимый образ хладного и неприступного короля. Миг, и прекрасный эльф вновь оказывается подле меня. Ни единый мускул не дрогнул на безупречном лице, когда он галантно протягивает мне свою светлую, невозможно красивую ладонь. - Не окажете ли вы честь потанцевать со мной? - спокойно осведомляется король, а в глубине ярких глаз его скачут золотистые блики свечей. Думаете, я ответила своему счастью горячей благодарностью? Думаете, я невесомо воспарила над мраморным полом, увлекаемая далеко за предел видимого мира уверенным партнером? Нет. В тот самый миг, когда дрожащие пальцы моей руки едва касаются гладкой кожи Трандуила, мой мир окутывает тьма. Секунду спустя, я чувствую ледяной воздух, знакомыми рваными движениями вспарывающий истерзанную грудь. Я позорно бежала. Бежала прочь от него. От себя. Сердце, казалось, вырывало из вечности последние секунды, перемежаясь с болезненно громким плачем часов. Они пробили ровно двенадцать раз.