Когда одержимость сходит на нет

Еще никогда дорога не казалась настолько утомительной, как в миг непрекращающихся укоров со стороны собственного сердца. В безуспешной попытке их заглушить, я обращала свое внимание на каждую незначительную деталь в окружающем меня пейзаже. Пожалуй, прекрасная чаровница-ночь решила в очередной раз подшутить надо мной - множество стремящихся покинуть ониксовый купол звезд падало вниз, кромсая своими яркими хвостами безупречную поверхность неба. "Загадывай желания, - соблазнительно шептали сиреневые тени, - в столь волшебный миг они обязательно сбудутся". Я оставалась поразительно глуха к этим мольбам, и разочаровавшаяся тьма отправилась на поиски нового мечтателя. Холод безо всякого стыда прикасался грубыми пальцами к открытым участкам кожи, оставляя незримые простым смертным сложные метки. Как глупо с моей стороны было бежать из королевского дворца, опрометчиво позабыв о, быть может, не слишком изящном, зато удивительно теплом плаще, глубоким синим цветом напоминавшем лазурит. Теперь приходится дрожать от безжалостных ласк осени, своим терпким ароматом напоминавших о скором приходе белокурой зимы. Когда до небольшого эльфийского поселения меня отделял лишь огромный горб холма, сердце вдруг наполнилось смутным ощущением опасности. Так бывало уже не раз, посему - решение сойти с открытого участка дороги показалось правильным. Замысловатые переплетения ажурных ветвей резным куполом нависали над упрямой свежестью травы - даже холод не смел коснуться этой изумрудной глади. Платье цеплялось за тонкие пальцы кустарника, безжалостно надрывавшие тонкую нежность ткани. С каждой минутой тревога давила на грудь с еще большей силой, заставляя инстинктивно пригибаться к земле, наплевав на сохранность бесценной одежды. Только эльфы способны двигаться столь плавно и бесшумно, несмотря на подлый хруст обманчиво-сырых веток. Алые листья припорошили эти ловушки, превращая пространство между деревьями в бесконечное, алое марево. В данный момент столь мрачная краснота действительно походила на запекшуюся кровь. Несмотря на, казалось бы, смиренно спящий лес, я зайцем петляла между вековых деревьев, искренне мечтая остаться незамеченной. Кем? Это-то мне и предстояло узнать. Ближе. Еще ближе к обнаженной опушке, густая трава на которой походила на шерсть какого-то живого существа - серебристую от лунного света. Я оставалась в спасительной тени деревьев, вздрагивая от каждого едва уловимого шороха - даже полет филина казался непозволительно громким. Пригибаюсь к самой земле, когда слышу тяжелые шаги странных существ - поступь их отличается и от людской, и уж тем более - от эльфийской. Для такой оглушительной тишины их появление кажется чем-то чужеродным и отвратительным - впрочем, как показало время, именно это и было в основе их природы. Впервые взглянув на их лица, если это слово вообще употребимо в данном случае, мне потребовалось немало усилий, дабы сдержать готовый сорваться с губ крик. Полная суеверного страха, я с ужасом вслушивалась в грубые разговоры вышедших прямиком из ночного кошмара чудовищ. - В деревне никого не оказалось. Мы обыскали все, что было можно. - Тупица! - визгливо завопил один из них. - Стоит только госпоже узнать, что нужной девки у остроухих не оказалось...Что в указанном месте вообще не оказалось эльфов... Сама мысль о том, что некая "госпожа" может вызывать у этих жителей преисподней столь сильный страх была несколько...забавной. В самом деле, кого могут бояться ночные кошмары? - Как она хоть выглядит? - угрюмо прервал пугающее молчание первый. - Чего мы вообще бросили большую часть сил на поиски тупоголовой эльфийки? - Белобрысая, вроде как. Да бледная, как поганка. Госпожа сказала: "Как увидим - сразу поймем". По спине побежали мурашки. Уж не по мою ли душу судьба отправила чудовищных гончих? Нет, не судьба. Ведьма. Ладонь, закрывшая мне рот, тут же поплатилась яростным укусом. Незримый зашипел, словно змея, умудряясь при этом не потревожить ни одного жителя Лихолесья. На белоснежной в лунном свете длани выступили темно-алые бисеринки. - Не смей шевелиться, - пугающе спокойно изрек принц, чье прекрасное лицо появилось из сумрака спустя мгновение, - орки не должны знать о нашем присутствии. - Нашем? - одними губами молвила я в ответ. Конечно, что за глупый вопрос! Разве явится будущий Владыка на вероятное поле битвы в одиночку? Леголас приложил палец к губам, указывая стальным взглядом небесно-голубых глаз на густую поросль папоротника. К счастью, даже в состоянии неимоверного испуга, разум не отказывался понимать происходящее, напротив, - реагировал на каждый знак извне с поразительной для меня трезвостью. Моля всех известных божеств о сохранении тайны моего местонахождения, я осторожно двинулась вперед, с еще более тщательным интересом рассматривая одинаково-красную сброшенную одежду деревьев. Не без труда достигнув недолговечного укрытия, я припала к остывающему телу земли. Эльфийские воины действовали удивительно слаженно, будто не дюжина, а один единственный человек. Сразу четыре, метко пущенные не дрогнувшей рукой охотников, стрелы сразили существ из преисподней - ни мучительных всхлипов, ни предсмертного хрипения, - ничего. Лишь бахвальский свист разрезаемого выстрелами воздуха. Обрадоваться легкой победе не позволил хриплый визг боевого горна. В столь незамысловатом звуке не оставалось места извечной красоте, - лишь безмолвный приказ поить малахитовые леса кровью невинных людей. Сколько, должно быть, окажутся на заклание по возвращении домой! Элениэль, ребята...Силариаль... Отвратительный воющий звук повторился во второй раз. Собираю в кулак жалкие крохи мужества, коим в неимоверном количестве обладает каждый представитель древней расы. Кроме меня, разумеется. При одной лишь мысли о грядущем сражении, кровь леденела в раскаленных от адреналина жилах. Создатель! Как бы смешно не звучало мое утверждение, но всю жизнь меня успевали спасать от неминуемой гибели, каждый раз костлявая владычица небытия отвергала вашу покорную слугу. Что, если в этот раз все пойдет не так? Что, если смерть-таки решила взять с нерасторопной девицы обещанное ей много веков назад обещание оплаты? На безмятежном лице Леголаса едва ли отразятся терзавшие меня мысли - лишь полное удовлетворение и уверенность в непоколебимости собственных убеждений. В силе своего народа. И в силе верного клинка, выкованного, казалось, из ледяных лунных лучей. Мне казалось, я хорошо знакома со страхом. Казалось, я с поразительным упорством изучила каждое отдельное его звучание, с завидной целеустремленностью взращивая плодородные побеги у себя в душе. Настоящий в своей неотвратимости ужас пришел вместе с осознанием: со стороны деревни на отряд движется гораздо более крупная армия чудовищ, чем пара одиноких кошмаров.