Когда одержимость сходит на нет

От автора: вдохновение пришло под песню Enigma - Gravity of love ;) Советую послушать! Рисунок бережно сложен заботливой рукой, как самая великая драгоценность на свете. Его слепяще-белые бока давят сокрытой их глубинами тайной - портретом прекрасной эльфийки. Не слишком богатый трофей я выношу из королевского дворца, коль смотреть на происходящее глазами стороннего наблюдателя. Право слова, сущая безделица! Знал бы этот самый циничный зритель, какое неизмеримое количество надежды заполняет грудь с каждым последующим прикосновением карандаша... Утро не знает ни жалости, ни милосердия. Оно просто наступает - неотвратимо и безмолвно, растворяя в коралловой яркости облаков горячую пелену ночных грез. Можете поверить, сладостные бдения порою могут быть куда более жестокими, чем удар вражеского меча или черное заклинание. Самое сокровенное желание вытягивается прямиком из глубин сердца и податливо ложится в протянутую ладонь, чтобы навсегда исчезнуть с первым обжигающим прикосновением светила. Если мои незамысловатые утренние процедуры можно именовать подготовкой к крохотному путешествию - я была во всеоружии. Честно говоря, настоящим испытанием стала даже обыкновенная коса - Изабель обладала преступно густыми и своенравными волосами, что стремились к опьяняющей свободе всеми правдами и неправдами. Одержав первую, но столь весомую победу, я облачилась в предусмотрительно дарованную мне одежду - нет, вовсе не роскошные шелка или парча скользнули в белые ладони - простая хлопковая рубашка, восхищавшая лишь замысловатым переплетением узоров вдоль ворота и рукавов, да штаны из плотной ткани предстали печальному взгляду. Даже цвета подарка не отличались особой индивидуальностью - каштаново-коричневая кожа брюк, и мшисто-зеленая - рубахи. Отличительное сочетание одеяний большинства эльфов Лихолесья. Эта глубокая зелень вырывала из глубин памяти образ слишком рано повзрослевшей девчушки со столь схожими по оттенку глазами. Вспоминает ли она меня хоть изредка? Я проснулась засветло, горячо желая встретить ненавистный румянец рассвета, окончательно избавившись от власти ночного морока. Бросая полный боли взгляд на кусочек осеннего леса, невольно отмечаю непривычную замкнутость и нелюдимость последнего. Нет, старый знакомый по-прежнему прекрасен, однако, пугающий туман тревоги ложится печатью прямиком на алую роскошь крон. Тауриэль опаздывала. Осознание этого явило себя спустя несколько бесконечно долгих часов, когда обманчиво горячие потеки солнечных лучей вовсю хозяйничали в лазарете. Это ли не тот самый долгожданный знак судьбы? Воительница, всегда точная, словно неумолимый бег часов, ныне откладывала свое появление по непонятным причинам. Или, все же, понятным? Быть может, прихотливая чаровница-судьба тонко намекала недальновидной мне об открывавшейся перспективе? Все то недолгое время, что мне удалось пробыть во дворце, горло нестерпимо жгло осколками сверкающего стекла единственное желание - желание поведать Владыке о пожаре, яркими языками пламени облизывающем несчастное сердце. Казалось, храни я эту позорную тайну еще хотя бы сутки, вынашивая ее под сердцем подобно любимому дитя, лиловые побеги безумия окончательно опутали бы своими ядовитыми щупальцами трепетавшую душу. Все правильно. Я признаюсь. Не чуя под собою ног, я бросилась прочь из лазарета - в сторону, куда неудержимо манило яростное сердце. Безумный поток чувств и эмоций бушевал внутри, подобно урагану, сметая ненужные сомнения и тревоги, меж тем, порождая новые мечты и стремления. Они опьяняли своей возможной невозможностью... Как подсказывало нечто неведомое, Владыка стоял на одном из многочисленных балконов и внимательно следил за безудержным в своей яркости листопадом. Опадающие одежды леса кружили в стылом воздухе, словно невесомые феи. Гордая голова не повернулась в мою сторону, однако мужчина явственно почувствовал присутствие незваной гостьи: - Должно быть, ты хочешь поведать мне о решении загадки. - Первым заговорил Трандуил, вмиг пошатнув мою твердую, непоколебимую решимость возвестить его о своих чувствах. - Что? - глупо переспросила я, мысленно даруя себе же отрезвляющую пощечину. - Это всего лишь предположение, - холодно ответил король, одаривая меня равнодушным взглядом. Одним из многих. - Быть может, ты желала донести до моего слуха нечто более важное? Его ненастоящие глаза, сияющие солнечными брызгами, выбивали твердую мраморную поверхность из-под ног. Рядом с Владыкой в голове мутнело, как если бы я выпила по меньшей мере три кубка с ивовым соком, а сердце превращалось в ревущую турбину, грозящую вот-вот взорваться коротким замыканием. Я смешна. - Знаешь, - на редкость терпеливо молвил Трандуил, вновь обращая нездешний взор на пируэты кровавой листвы, - за все краткое время нашего знакомства мне не удалось выведать у столь... занятной девушки одной крайне важной вещицы - имени. Окажешь ли ты мне подобную честь? Я замерла, подобно статуе, очарованная безупречным профилем короля - дрожание длинных темных ресниц, безропотно скрывавших истинное великолепие лазоревых глаз, гипнотизировало. - Как смею я отказать вам, Владыка, - тихо начала я, не сомневаясь в том, что слова пугливыми пичужками долетят до чуткого слуха. Сердце болезненно сдавила темная горечь - я уже представлялась королю во время самой первой встречи. Как он мог позабыть? - Меня зовут Изабель. - Оно...человеческое? - темная бровь Трандуила удивленно изогнулась. В голове помутнело, как если бы некто накинул на голову пыльный мешок, насквозь пропитавшийся затхлостью. Перед глазами против воли стал образ незнакомой женщины, прекрасной и далекой, как хладный блеск луны. Яркая бирюза ее глаз была точной копией моей собственной, однако холоду в чудесных озерах было не место - столь много любви и тепла сочилось сквозь безупречную синеву! Незнакомка была смертельно бледна, и мне вдруг почудилось, как мучительно отзывается сердце на эту болезненную хрупкость. "Девочка моя, - тихо начала она, протягивая белую ладонь в мою сторону, - в твоем сердце больше жизни и тепла, чем у всех представителей нашего древнего рода разом. Не позволяй вечной зиме бессмертия сковывать душу ядовитым льдом, хотя мне ли не знать, сколь непосильная ноша ложится на твои плечики, моя хорошая. Носи свое имя с гордостью, и однажды оно станет ярчайшей из звезд на бархате ночного неба". Реальность обрушилась на меня внезапно, заставляя глубоко вдохнуть освежающую прохладу осеннего утра. Что за видение явилось мне? Трандуил терпеливо ждал моего ответа, склонив голову, увенчанную короной из окровавленной листвы и налитых негой ягод, набок. - Моя...мать даровала мне человеческое имя, полагая, что это поможет изменить неумолимую судьбу. Она горячо желала мне иной участи... - Вот как... - Голос короля, отстраненный и прохладный, меж тем, сладкий и манящий, точно самый сладкий мед, достигал моего слуха с некоторым опозданием. Трандуил никогда не повторяет свои вопросы дважды и отвечает только на те, что достойны его ответа, - пора бы это усвоить. Кажется, Владыка интересовался целью моего прибытия. Как нелепо и смешно было полагать, что в этом теле достаточно смелости и отваги, чтобы высказать весь сложнейший клубок эмоций и чаяний, сладостных мечтаний и неизменно обреченных на скорую смерть надежд. "Я вас люблю..." Что может быть проще? - Владыка... - желудок схватила ледяная рука ужаса, однако, упорно желая идти до конца, я выталкивала упрямый воздух из горла, придавая глухим звукам нужную мне форму... - Я... Мою волю будто переломило надвое - руки и ноги стали ватными, их словно парализовало. Я потеряла контроль над своим телом и над своими чувствами. Я потеряла саму себя. "Я терпелив, я могу подождать", - красноречиво пели сапфировые стекла прекрасных глаз Трандуила. В уголке четко очерченного рта застыла бледная тень улыбки. - Отец! - громкий возглас принца заставил хрупкое тело вздрогнуть, а сердце замереть на крохотную вечность - что это, если не знак свыше? Еще не время... Златовласый красавец появляется в поле моего зрения несколько размытым, как если бы глаза застила непробиваемая пелена слез. От былого веселого юноши не осталось и блеклой тени - то был жесткий, собранный и на удивление величественный воин, явившийся к своему господину с делом, не терпящим более отлагательств. - Гномы явились в наши леса с краденым эльфийским оружием, - Леголас протягивает отцу лезвие, казалось, выкованное из тончайших лучей луны - столь невесомым и сияющим выглядел металл. Вне всяких сомнений, даже оружие у эльфов является своеобразным произведением искусства. - С ними Торин Дубощит. Услышав знакомое имя, я вздрагиваю в который раз. А вот это уже занятный поворот событий. Августейшие особы покидают меня, не удостоив даже кратчайшим проблеском внимания. Что ж, похоже, мое путешествие несколько откладывается.