Когда одержимость сходит на нет

Пленника вводят под роскошные своды тронного зала, словно назло блиставшему в мерзлом свете равнодушного танца пламени - извечного узника факела. Два небесно-синих взора встречаются в безмолвном поединке, один из которых - нечеловечески прекрасен и холоден, будто февральская лазурь, другой - пылает плохо скрываемой яростью, меж тем, все же зачаровывает случайного зрителя своею неповторимой красотой. Представители столь разных народов стоят поодаль друг от друга, нарушая густую тишину, повисшую непробиваемым щитом в воздухе, лишь рокочущими всполохами молний в скрестившихся в бездумной битве глаз. - Некоторые воображают... - голос Трандуила величаво разрезает сгусток тишины медовыми нотами, - ...что твоя цель благородна: попытка вернуть Родину и убить дракона. Я подозреваю, что твои мотивы куда прозаичнее - обычное ограбление, или что-то подобное. Эльфийский Владыка мерно ступает по сиянию мрамора, аккомпанируемый лишь сладким шепотом бесценных одежд. Гордая голова высоко поднята, давая незваному гостю лишний раз узреть явственную разницу в росте - гномьему королю же эти бахвальства казались чуть ли не забавными. В уголке резкой линии рта притаилась блеклая тень жестокой усмешки, свойственная Торину время от времени, когда собеседник старался уподобиться павлину. - Рискну предположить, что путь внутрь горы был обнаружен тобою, - как ни в чем не бывало продолжает разглагольствования Трандуил. Заметив отстраненность гнома, он, меж тем, не счел достойным разбираться в причинах столь странного поведения. - Ты находишься в поисках того, что дарует тебе право взойти на престол. Камень государя- Аркенстон. Торин отрешенно качает головой, отчего густые волосы, чернее самого сверкающего воронова крыла, приходят в оживление. - Его ценность для тебя безмерна, - глядя на пробившийся сквозь полог равнодушия взгляд соперника, до краев заполненный слепой яростью, лицо Владыки украсила ангельская улыбка. Безупречное лицо просияло, подобно бездушному свету звезд, а ненастоящее лазоревое стекло поглотило пламень близ расположенных факелов. -Я тебя понимаю. Коря себя за незаконно вторгшееся в сердце торжество, лик Трандуила вновь меняется, будто рябь на седой речной глади в ветреную погоду. На этот раз непроницаемая, привычная маска ледяного спокойствия касается прекрасных черт фальшивой поверхностью. - Там есть камни, которыми мое сердце желает обладать больше всего на свете... Самоцветы, белее света звёзд... - Восхищение предательской змеей скользит сквозь уста эльфа. - Я предлагаю тебе свою помощь. Все это время гном внимательно всматривался в чудесным образом преображавшееся и менявшееся лицо соперника. После горделивого поклона царственной головы, насмешливая улыбка не смогла сдержаться под укором дипломатических соображений. - Я слушаю. - Я отпущу вас, но вы обязуетесь вернуть мне мои камни, - при воспоминании о древних самоцветах синие глаза короля, казалось, наполняются их сиянием. - Услуга за услугу? Торин медленно разворачивается в обратную от эльфа сторону, окидывая вмиг ставшим лукавым взором восхитительные владения Трандуила. - Даю слово, как король королю, - летит в спину гнома льстивое обещание, насквозь пропитанное медом. Владыка может быть учтивым, когда горячо желает добиться чего-то своего. С пугающей скоростью мужественные черты лица Торина сменяют лукавство на ярость, разочарование и годами копившуюся обиду. Столько леденящего душу презрения выливается из его уст на опешившего от обжигающей тирады Трандуила. Первые несколько секунд полной ненависти речи беззащитная растерянность скользнула по всей горделивой фигуре Владыки, сметая остатки привычного равнодушия. После - ответная волна гнева окунула в свои раскаленные воды замолкшего гостя. Трандуил наклоняется непозволительно близко, демонстрируя бережно хранимую боль - левая половина безупречного лица превращается в жалкое подобие былого великолепия. Незаживающая и мучительная рана, багряными всполохами страданий напоминая о своем существовании вот уже более сотни лет, являет себя на свет. Гном, зачарованный открывшимся видением, не в силах оторвать взор от отвратительного в своей красоте уродства. В этом столько горькой усмешки судьбы! Омерзение и великолепие сплетаются в облике и душе короля эльфов тесно, как вьюн и шершавая кора дерева - прорастая друг в друге, сливаясь и становясь нерушимым целым. Они никогда не смогут договориться - про упрямство короля-под-горой можно слагать легенды, а разум Владыки эльфов застит бессмертная гордыня, вкупе с поразительным самодовольством. "Я терпелив, - выдыхает Трандуил, провожая сапфировыми очами уводимого стражей пленника. - Я могу подождать." Мужчина опускается на изящный трон, всеми силами отгоняя от себя воспоминания о гневных речах короля гномов. Как ни прискорбно признавать сей факт, но Торин Дубощит был не так уж неправ в некоторых весьма спорных моментах. Впервые за непозволительно долгий срок мысли Владыки отправляются в свободный полет - образы и речи сплетались между собой в странные картины, поразительной красоты и очарования. Чаще других, однако, Трандуилу грезился снег. Эта невинная в своей жестокости белизна окутывала землю мерцанием алмазного крошева, ослепляя и порабощая невесомой прелестью. В глубине души королю была известна природа этих видений, меж тем, гордый правитель Лихолесья отмахивался от собственной здравости, как от надоедливых светлячков. Воровка. Сын доложил о ней несколько часов назад, протягивая древнейшую драгоценность королевской библиотеки. С первого взгляда на приносящий лишь неудачу трофей к Трандуилу пришло смутное осознание - украла не чудом уцелевшая после падения девушка. Он прожил непозволительно долгую жизнь, чтобы вот так просто отринуть от незамолкаемого голоса интуиции. Нити не сходились в один узор, отказываясь подчиняться умелой швее. Порывисто и резко, так отлично от всей его обычной сдержанности, Трандуил встает с роскошного трона. Он заранее знает путь, по которому поведет его слегка взволнованное сердце. Он знал, что в этот раз не сможет воспротивиться подобному порыву. Он знал. И впервые за добрую тысячу лет, Владыка был счастлив.

***

Я провела в темнице всего несколько часов, а казалось - мимо меня проскользнула добрая сотня. Несмотря на некоторое стеснение в пространстве, возможность узреть-таки воочию короля-под-горой окупала все мнимые неудобства. Торин Дубощит, тот самый гном, что сумел дерзко ускользнуть прямиком из цепких пальцев Трандуила, приведя последнего в неописуемое бешенство на поверку оказался очень занятным мужчиной, одним из тех, которых хочется лицезреть долго, запоминая каждую черту лица. Несмотря на внушительную разницу в росте между ним и стражниками, гордая посадка головы и непозволительно острый взгляд удивительно голубых глаз, выдают в нем человека, привыкшего вести за собой, а не быть ведомым. В угольно-черных волосах красноречивыми прядями змеится ранняя седина - непростая судьба запечатлела свое присутствие на очередной жертве. Проходя мимо моей клетки, Торин скользнул равнодушным взором по узнице, заключенной в ее недрах. После этого взгляда хотелось повести плечами от непрошенного желания идти за этим человеком - он внушал доверие и благоговение. Странно. Воспоминания сладким дурманом всплывают в голове, застя обзор своими до невозможности реальными гранями. До смерти испуганные слуги с бумажно-белыми лицами с тех самых пор изо всех сил старались скрыть осиновое дрожание кистей рук. Для меня ночь, в которую Трандуил явил свое истинное лицо осталась закрыта завесой тайны. Ночь, в которую Торин Дубощит исчез из дворца. - Здравствуй, - принц появился подле моей темницы, словно по волшебству. От прежнего гнева не осталось и блеклой тени - небесные глаза пылают отрешенным спокойствием и смирением. - Ты не против моего общества? Печальная улыбка расчерчивает лицо болезненной грустью: - Разве у грязной воровки есть право отказать Владыке? Неосторожные слова действуют на Леголаса, подобно пощечине. Прекрасные глаза юноши тускнеют, напоминая своею притворственной живостью последние осенние цветы. - Возможно, я был неправ, бросаясь обвинениями так скоро. Ошибочно, я позволил гневу возобладать над разумом, посему вел себя недостойно истинного правителя. Однако, пойми и ты меня - все улики указывали на твою причастность к преступлению... - Все улики? - угроза в голосе неосознанно рождается на свет, подобно младенцу. - Все улики - это книга, невесть каким образом оказавшаяся в моей сумке? Поверь, - импульсивно перехожу на "ты", забывая о своем положении, - для меня эта находка стала столь же шокирующей, как и для тебя. С минуту я нахожусь под испепеляющим взором глаз, болезненно походящих на отцовские. Интересно, Трандуил был похож на сына во время неувядающей юности? При одной лишь мысли о короле губы пересыхают, а сердце привычно заходится барабанной дробью. К величайшему моему удивлению, изящная дверь клетки распахивается, даруя мне возможность лицезреть остаток темницы и выступ, на котором ужасной дланью судьбы мне была уготована участь воровки. Не понимаю, чем мотивировал свой поступок юный принц, однако, зрелище, открывшееся моим глазам было сродни катастрофе. Невысокий человек, подозрительно смахивавший на полурослика, вооружившись предательски звонкой связкой ключей вызволял плененных Трандуилом гномов одного за другим. Обернись Леголас на призывный клич скрипучих дверей - побег бы обернулся оглушительным фиаско, однако, эльф стоял на пороге моей клетки, выжидающе глядя на ее обитательницу. Следующие события послужили отправной точкой многих других, хотя в ту самую секунду, когда отчаянное нежелание томиться в подземелье дворца казалось самым ярким чувством, мной двигал импульс. С трудом могу представить, решилась бы я на подобные действия, заранее зная, к чему они приведут. Резко вставая на кончики пальцев, я порывисто и жарко, насколько позволяли данные обстоятельства, касаюсь упрямо сжатых губ принца, окаменевшего от подобной дерзости. Приоткрыв один глаз, понимаю во всей красе ужаса, что же натворила на самом деле. На выступе возвышается фигура, которую могла бы узнать из тысячи других. Прекрасное лицо, скрытое под маской тени, незримо для меня, однако несложно представить гневные багровые искры, воспылавшие в глубине лазоревых глаз. Изящные кисти сжались в кулаки до смертельной белизны, - жест, так похожий на тот, коим Леголас воспользовался при виде Тауриэль в компании другого. Выхватываю из ослабевшей руки принца связку ключей и толкаю опешившего юношу в некогда мою темницу. Захлопывая дверь, я чувствую отвратительное чувство вины и обжигающий легкие аромат ладана. Он вернулся. Одержимостью. - Леголас, прошу, прости меня пожалуйста. Книгу, действительно, украла не я, однако, провести ближайшую сотню лет за решеткой не смогу. Краткий взгляд на острый подбородок уступа - он пуст. Как и мое сердце. Бросаюсь вдогонку отряду гномов, зная, что лишь с их помощью смогу выбраться из дворца. Живой. Что же я натворила?