Когда одержимость сходит на нет

От автора: "Дорогие мои читатели! Как вы понимаете, эта глава получается очень насыщенной, посему - разбиваю ее на 2 части. Следующая будет готова к вечеру) Благодарю за внимание)" Казалось, больше никогда за всю вечность мне не взбредет в голову шальная мысль бежать. Бежать, как можно дальше от эльфийских чертогов, с их напускной роскошью и звенящей тишиной залов. Бежать от самых горячих порывов собственного сердца - несчастное, увы, с каждым новым рассветом жадно и эгоистично требовало одного. И вот я здесь. Задыхаясь от рваного воздуха в легких, я испуганной птицей мечусь по темным телам коридоров. Куда гномы могли пропасть так скоро? Разве не за этим самым поворотом только что мелькнул алый кафтан лукавого полурослика? Моему взору предстала небольшая зала, доверху заполненная огромными и неповоротливыми бочками, в гулких брюхах которых пряталась еще одна страсть короля эльфов. Проклятое воспоминание всплыло так неожиданно, что зрение затуманилось сизым крылом морока. В один из ленивых вечеров, когда окровавленное солнце забрызгивает багряными потеками утомившуюся за день землю, а люди смиренно разбредаются по домам, мы сидели на одной из террас дворца. Тогда еще, как король и...королева. В руках Трандуила, сияя от восторга, расположился серебряный кубок. Жидкость, казалось, вобравшая в себя всю степень страданий солнца, поблескивала внутри, нехотя перекатываясь из стороны в сторону. - Расскажи мне о своем мире пожалуйста, - мягко вопрошает король, выжидающе глядя на меня. Весьма странно, что обычно молчаливый и задумчивый, он так живо нарушил приятную пелену сумеречного молчания. - Он прекрасен...и ужасен... - Спустя мгновение отвечаю я, вспоминая одновременно очаровательный и невыносимо скучный современный город. Возможно, именно поэтому со временем переезд в лес показался начинающей писательнице отличным выбором. - В нем полно невероятных и поразительных вещей, даже помыслить о которых здесь было бы совершеннейшим безумием. Только вот... - Да? - С удивлением воззрившись на мужа, замечаю печать нетерпения в лазоревой пустыне его глаз. Тем страннее было видеть эту эмоцию на безупречном лице короля - дикое и варварское чувство, подобное этому, изгонялось из ледяного его сердца всеми правдами и неправдами. - Только леса там отравлены и изничтожены, а небо затянуто жилами электрических проводов, словно корсетом. Я бежала от этих видений всегда, однако, натыкалась лишь на непонимание и презрение. Трандуил пригубил пряную сладость вина лишь для того, чтобы вновь почувствовать весь опьяняющий роскошью букет. Король знает толк в благородных напитках. Однако никогда не позволяет себе выпить более одного кубка - Владыка не терпит откровенного пьянства. Даже на бесконечных пирах столь легко прочитать отвращение и брезгливость к раскачивающимся от ароматных паров гостей в его красноречиво мерцающих глазах. Я не люблю вина. Увы, не из-за правильности или желания угодить мужу я ограничиваюсь подслащенной сладостным золотом меда водой - вкус напитка производит на меня обратное впечатление. В старом мире, переступая через себя, на дружеских вечеринках целый вечер, а подчас - и ночь, я цедила по крохотному глотку единственный несчастный бокал. Сначала знакомые смеялись, затем - лишь пожимали плечами. Каждый волен распоряжаться вкусами по-своему. Вздрогнув от резкого храпа поблизости, я прихожу в себя. Двигаюсь между бесконечных полок, стараясь ступать на половицы по-кошачьи, заставляя поющее дерево обреченно молчать. Отчего-то от увиденного далее из горла вырывается опрометчивый смешок - тринадцать добрых пустых бочек, в недрах которых на сей раз уместились не кто иной, как сбежавшие пленники, с громким недовольством скатывались по желобу прямиком в говорливую хладность воды. Когда последняя из них с характерным всплеском ударяется о сияющую гладь, полурослик в восторге подпрыгивает на месте - его хитроумный план удался! Спустя миг веселость сходит на нет - он остался один, без всякой надежды на собственное спасение. - Здравствуй! - шепчу вздрогнувшему хоббиту, примирительно поднимая руки в успокаивающем жесте. - Я не из стражи, поверь мне. - Тогда...зачем ты здесь? - удивленно спрашивает он, подозрительно оглядывая неожиданную гостью с головы до пят. - Мне нужно выбраться из дворца. Слушай, я не собираюсь надоедать вашему отряду - просто помогите мне избавиться от наваждения этих стен, и даже следа моего более не узришь. Он было открывает рот, чтобы отказать надоедливой эльфийке, но оглушительный в прерываемой лишь храпом тишине, этот звук видится фатальным - топот ног разъяренных стражников. Хоббит отступает на несколько шагов назад, из-за чего упрямость желоба поддается на провокацию - под весом тела полурослика вновь открывается последний шанс на спасение. Долго думать мне не пришлось, - еще до того, как новый знакомый принялся отчаянно скользить по гладкости дерева, я кидаюсь в зияющую пасть темноты, чтобы встретиться с пробирающими насквозь ледяными объятиями воды. Среди гномов мое появление оказалось более, чем эффектным. Когда над бирюзовой поверхностью показалась не встрепанная макушка полурослика, а белокурая копна - мужчины замерли с открытыми ртами. Конечно, изменения в облике хоббита за те несколько секунд задержки в винном погребе, должно быть, показались им необратимыми. - Добрый день, - учтиво произношу я, более всего желая разрыдаться от смеха. - Ты кто еще такая? - выражает мнение большинства самый молодой из гномов - обладатель невероятно темных волос и столь же темных глаз. - Балласт, судя по всему, - миролюбиво отвечаю я, чувствуя, меж тем, как заостряется лезвие ножа, на которое неудачливая беглянка столь неосторожно ступила несколько секунд назад. - Это та девчонка, что засунула королевского сыночка в собственную темницу, прежде чем улизнуть, - голос, столь зачаровывающей своими бархатными нотками принадлежал королю-под-горой. - Что же такого могла натворить женщина, что Владыка Лихолесья кинул ее гнить в каменном мешке вместе с ненавистными гномами? - Всего ничего, - чересчур много веселости в голосе выражает лишь крайнюю степень отчаяния - когда разум-бунтарь восстает против подчинения когтистым лапам ужаса, - стянула книжонку из королевской библиотеки, стоимостью в десять тысяч лет моей жизни. Смешок заглушил характерный звук всплеска о стылую воду - миг, и над поверхностью наконец показывается лицо полурослика. - Молодец, мастер Бэггинс! - Торин подхватывает отфыркивающегося хоббита под локоть, одним резким движением выуживая того из реки. - Вперед! Скорее! Первые бочки поддались неумолимому бегу воды, смиренно двинувшись по течению. - Разрешите? - подплывая ближе к убежищу молодого гнома негромко спросила я. Насмешливый взгляд темных глаз пробирает до костей - ясно теперь, чьими речами леди Тауриэль была столь опрометчиво очарована. - Чего уж там, - вздохнул он, жестом полного поистине джентльменского благородства протягивая мне руку, - негоже леди мокнуть в холодной воде. Здесь и на двоих места хватит. - Благодарю за заботу, - улыбнулась я, - но, пожалуй, не буду злоупотреблять вашим гостеприимством. На дальнейшие разговоры времени не хватило - бочка, подхваченная мощным толчком воды понеслась вперед с головокружительной скоростью. Сапфировые всполохи воды застили глаза, отчего казалось, будто я плыву не над бушующей гладью реки, а брожу по морскому дну. - Держитесь! - сквозь толстый слой ваты доносится до меня голос Торина, прежде чем взор сталкивается со страшной картиной водопада. Спустя сотую долю секунды - опьяняющее чувство полета, а следом - бурлящее жерло над головой. Волосы белыми змеями оплели лицо, когда отплевываясь от заливающей рот и нос воды, перед моими глазами вновь встало бесстыдно красивое небо. - Запереть ворота! - серебристый от гнева голос принца сливается с протяжным кличем рога. Изгибы реки бесстрастно толкают и ударяют бочки с живым грузом о подводные камни, а у меня в животе, меж тем разливается раскаленный ужас. Изящные вороты, единственная преграда между нами и долгожданной свободой, захлопываются неумолимой рукой стражника прямо перед нашими носами. Все было напрасно. Остается уповать лишь на чудо.