Когда одержимость сходит на нет

...Старуха скорчилась черной паучихой на самом краю кровати, причмокивая тонкими губами в знак предсказуемого недовольства. Меня же вновь ласкал в своих ядовитых объятиях ледяной речной поток, крутя и разбивая вдребезги о любовно подставлявшие гладкие бока камни. И все же - мучимое толщей воды тело не познало и сотой доли тех страданий, что опустились на мои плечи позже, когда вдоволь насладившись податливой игрушкой, серебристая гладь выплюнула несчастную пленницу в молчаливое и спокойное русло. - Милая, почему ты замолчала? - решилась разрезать густое, словно наваристый кисель, молчание древняя нищенка. - Неужто на этом твои злоключения закончились? - Мне... невыносимо больно вспоминать о дальнейших событиях, ибо до сей поры меня гложет самое опаснейшее из чувств - истерзанное сердце изнывает, выворачиваясь наизнанку, от вины. Ведь это я послужила причиной их... Невозможно. - Полно-полно, тебе, - заботливо кудахтает женщина, наблюдая за разверзнувшейся рекой моей печали. - Сейчас-сейчас, хоть воды наберу в плошку. Казалось, весь мир исчез в чернильных воспоминаниях минувших дней. Сколь многих пришлось потерять, уповая на благородность и благосклонность жестокой судьбы - увы. Создавалось впечатление, словно ускользавшая от моего неспокойного разума причина крылась совсем рядом. Во мне. Словно озлобленная банши, я навлекала на имевших несчастье узреть белокурый водопад волос череду смертельных неудач, рано или поздно приводивших к трагической развязке. Более всего пугало нараставшее с каждым ударом сердца ощущение неотвратимой беды, смиренно ждущей своего часа за пустой глазницей прогнившей оконной рамы. - Что за история ждет внимательную слушательницу на сей раз? - терпеливо вопрошает старуха, поднося плошку с чистой родниковой водой опечаленной гостье. - Обессиленная и измотанная непрекращающейся борьбой с заведомо более могущественной стихией, я позволила невесомому телу скользить по зеркальной глади без всяческих усилий с моей стороны. Над головой, куда бы только не падал затуманенный взор, раскинулось слепяще-яркое небо. Словно огненноволосая красавица-осень решила затмить лазурью своих прекрасных очей те единственные, что и по сей день преследуют мое воображение воспоминаниями горькими, будто полынь. - Эй, она жива! - кричали откуда-то слева, хотя пространство давно растеряло значимые и узнаваемые черты. Вместо этого - однородная, липкая каша из сюрреалистичных образов и проносящихся мимо с дикой скоростью бессмысленных картинок. Сильные и уверенные руки подхватили размякшую фигуру, настойчиво зазывая своей обманчивой правильностью обратно на сушу. В ту самую секунду, когда тело казалось легче полета первой снежинки, весь мир виделся геометрически простым. Увы, это был лишь очередной мираж, вызванный одурманенной водой эльфийского леса. - Поднимайтесь! - громогласно приказал голос Короля-под-Горой. - За нами гонится стая орков - нужно спешить! В подлунном мире существует множество вещей, авторитет которых оспорить столь же легко, сколь и вздохнуть. Меж тем, гномий король вызывает у всех окружающих неудержимое стремление следовать за безупречным лидером - каждое движение его крепкого тела, каждый бритвенно-острый взгляд голубых глаз, каждое неизменно правильное и наполненное смыслом высказывание, - все в нем неумолимо требует и умоляет преклонить колени перед истинным правителем Эребора. - Спасибо за спасение, - неловко благодарю я его, поднимаясь с шершавой хладности берегового камня, - однако, я отправлюсь на поиски Восточного поселения. Туда стекаются беженцы после жестокого нападения орков на Северную деревню. - Торин... - тихо молвит молодой гном, пока другие члены отряда в нерешительности замирают молчаливыми статуями подле своего предводителя. - Помнишь ли ты слова стражника, сопровождавшего нас ко двору Трандуила? Знакомое имя пощечиной хлестануло по мокрой щеке, однако, тяжело дышавшие гномы не заметили бледного до синевы лица и дрожащих рук живучей девицы - все их внимание приковал господин Дубощит, чей взор красноречиво застекленел, не в силах выразить негаданное сочувствие. - Леди, - чересчур мягко для несокрушимого воина начинает он, и я вновь поддаюсь магии этого бархатного, обволакивающего со всех сторон тембра, - по пути во дворец эльфов, нам удалось стать невольными свидетелями печали лесного народа. Один из воителей поведал товарищу о новом нападении ненавистного племени чудовищ -беженцы, желавшие обрести спасение и надежду, наткнулись лишь на смерть. - Храни меня Создатель, - непроизвольно срывается с поразительно сухих губ, в то время, как обмякшие ноги подкашиваются, болезненно сталкиваясь с нетленной твердостью пепельных скал. Отчего-то глаза, мертвые и холодные, точно насмехающиеся бесконечность над раскалывающейся головой, остаются нетронутыми горячими потоками слез. Отчего-то сердце, не сбавлявшее свои разъяренные обороты в течение крошечной вечности, оступается все чаще и чаще, заставляя дышать обломанно и рвано, как если бы грудь охватила раскаленная добела агония. Элениэль... Ее полупрозрачная, окруженная ореолом вечной юности фигура вдруг ожила в каждом золотистом солнечном луче, снизошедшим бесценными драгоценностям неба прямиком на изумрудные воды насытившейся реки. Малахиты чудесных очей мерцают в упрямой зелени травы, а нежный румянец отразился в отцветающих, но по-прежнему стойких бутонах диких цветов на холме. Такая юная...Такая прекрасная...Словно случайно открывшая очи после сладостной дремы весна, по ошибке извечного случая-повесы разбуженная прямиком посреди окровавленных одежд осени. Мальчишки... Извечные спутники красавицы-сестры, блиставшие доброжелательными улыбками, подобно ясному дневному свету, навсегда отпечатаются нерушимым образом воплощенного счастья в глубине безупречной эльфийской памяти. При видении крохи, не по годам серьезной и вдумчивой, словно наяву тянущей хрупкие ручки в мою сторону, сердце зашлось в беззвучных рыданиях. "Снежинка, - тепло шепчет ветер, зарываясь во влажную от речных слез белизну волос, - не забывай нас". - Мне жаль, - на сей раз более настойчиво, чем в добрую сотню предыдущих, так и не долетевших до закрывшейся в чертогах собственного страдания девушки, повторяет Торин, - должно быть, ты лишилась дорогих тебе людей, однако, сейчас не время и не место горевать по ушедшим в ночной туман близким - нам пора выдвигаться. Все видели, как бесстрашно ты сражалась у проклятых ворот и как спасла Кили от отравленной орочьей стрелы. Твой вклад в наше путешествие может стать весьма ценным. - Спасибо за предложение, король-под-горой, - слабо пытаюсь выдавить жалкое подобие улыбки я, - мне нечего терять и некуда идти. Пожалуй, прежде, чем последовать вслед за семьей, стоит хотя бы попытаться совершить нечто значимое не только для себя. Я очень ценю это, ваше Величество. Спасибо. Знакомая песнь стрелы раздалась совсем близко, - нападавший стоял в одиночестве на крутом профиле сизого камня, из-за солнца превратившись в бесконечный угольный силуэт. Молодой гном, чье имя я узнала лишь сейчас, попытался бросить подобранный здесь же камень в великолепного лучника, однако, его попытка была оборвана на корню. Следующая стрела выбила воображаемое оружие из крепких рук, а мечтавшая улететь за ловкой сестрой следующая - нацелилась прямиком в лицо застывшего от бессилия Кили. "Бросишь еще один - тебе конец." - Спокойное и бесстрастное предупреждение незнакомца зазмеилось во влажном от речного гомона воздухе. Мое предположение о следовавшей по пятам неудачей вдруг обернулось ужасающей реальностью. Как же мне не хватает древней Мары, что всегда имела под рукой нужный амулет на все случаи жизни. Быть может, мне удалось бы отогнать пакостницу-судьбу хотя бы на краткий срок.

***

Два оробевших от общества Великого короля юноши мнутся у подножия кружевного трона, все же, с полными отчаянной смелостью сердцами. Их малахитовые взоры встречаются с хладным лазоревым великолепием глаз Трандуила. Рядом с храбрецами, гордо расправив хрупкость невесомых плеч, стоит старшая сестра - Владыка помнил девчушку еще со времен Осеннего пиршества, на котором юная особа, позабыв про необходимость в собственном веселье, весь вечер развлекала очаровательную кроху. Вышеупомянутая особа, к слову, все так же восседала в кольце из безопасных и ласковых белых рук, пряча смущенный взгляд в темном шелке густых волос. - Прошу прощения, что Изабель не смогла встретить вас лично, - мягко молвит мужчина, грациозно поднимаясь с роскоши великолепного трона, - однако, полагаю, вы не станете отказывать моему предложению и согласитесь побывать в роли уважаемых гостей. Возможно, - улыбается лишь уголком рта, меж тем, преображаясь до неузнаваемости с необычайной скоростью, - здесь не столь комфортно, как в вашем прежнем доме. Несмотря на это, буду счастлив предоставить вам гостевые комнаты. Трандуил наслаждается ошарашенным малахитом взоров, направленных в его сторону. Древнее сердце мужчины верило, что совершенный под импульсом благих намерений поступок не выглядел излишне самодовольным и манерным. Король знает, что двигается в верную сторону. И представляя, словно наяву, смертельное удивление, а следом - обезоруживающее счастье в бирюзе необыкновенных глаз, с удивлением приветствует языки бессмертного пламени, ласкающие раскаленными пальцами нетленную красоту величественного эльфа.