Когда одержимость сходит на нет

- События минувших дней часто напоминают нам в секунду, когда смертельный удар в спину кажется лишь отзвуком злой молвы. Вот и меня расплата настигла в безоблачном океане счастья, когда страх неизвестности предательски сгинул вместе с чернильными потеками ночных кошмаров. Придется начать издалека, моя милая, чтобы наиболее полно отобразить свой позор и слепоту. В том самом городе, где сейчас ты имеешь сомнительную честь находиться, много лет назад распустился удивительный цветок. Она явилась на свет в семье простолюдинов, уже тогда блистая небывалым для человека светом - он шел из самой глубины крохотного сердца, заполняя души окружающих необъяснимым сиянием. Для эльфов красота подобного рода - скучная обыденность, для жителей Эсгарота она стала путеводной звездой. Злые языки поговаривали, что мать новорожденной спелась с одним из остроухих, искусно обведя законного супруга вокруг пальца. Как иначе объяснить нечеловеческую прелесть земного дитя? Однако счастье ослепленных любовью родителей было недолгим. В одну из безлунных ночей, когда даже мутная озерная вода обреченно забывала о сияющих бликах, в скромный дом тихими шагами вошло смертельное проклятье. Все знали о древней знахарке, жившей на территории Лесного королевства, меж тем, остававшейся нетронутой вездесущей властью эльфийского Владыки. Там, под малахитовой сенью дубов, она из года в год помогала отчаявшимся душам, будь то снабжение влюбленных медовым приворотным зельем, или же сотворение лекарства для больных младенцев. Старуха никогда не требовала злата за свои услуги - ее ответ много лет оставался неизменным: " У каждой магии есть цена. Ваша плата сумеет найти вас самостоятельно." Стоит ли говорить, что люди часто пропускали бормотание выжившей из ума мимо ушей? Зря. Очень зря. Когда-то мать девочки молила об исцелении неведомой болезни: трижды несчастная производила на свет мертвых детей, и трижды она едва находила в себе силы оправиться от несправедливой кончины. В четвертый раз женщина обратилась к целительнице, заранее готовая на совершение любого зла, лишь бы ее дитя явилось на свет с бьющимся сердцем. Старуха не просила взамен ничего, молчаливо исполняя раскаленное желание обезумевшего создания. И сегодня настало время платить по счетам. "Она", - шепчет неизменно дряхлая женщина, подойдя вплотную к скромной колыбели. С тоскою взглянув на скованных суеверным страхом родителей, ведьма вновь склоняется к хорошенькому личику дитя. "Тебе суждено стать прекраснейшей среди этого воронья. Тебе суждено стать лучом бледного света в непроглядной тьме. Прости, милая...Если бы я могла поступить иначе..." Морщинистая рука протягивает малышке сияющую бутылочку, внутри которой плещется ожившая бирюза. Кроха, жадно вцепившись в подарок, немедля осушает напоенную волшебством склянку, зачарованная аквамариновой синевой по-прежнему молодых глаз ведьмы. Мать красавицы, забыв о витавшей в теплом воздухе печальной угрозе, стремительно подлетает к задремавшему сокровищу. Девочку сковал крепкий сон, скрывая от жестокого мира нечеловечески прекрасные глаза. На бледных щечках едва заметно светился нежный румянец. - Что вы ей дали? - несчастная шептала, а казалось - земля содрогнулась от ее молчаливого крика. - Это благословение, - пепельным голосом объясняет старуха. - Разве похоже, что малышка чувствует себя нехорошо? Конечно, то была ложь, искусно сплетенная в изысканное кружево черной паучихой, дабы утихомирить тревогу материнского сердца. В том доме на долгое время поселилось безудержное счастье, заставляя забыть о недолгом визите древней знахарки. Дитя действительно стала прекраснейшей. К шестнадцати годам в ней расцвела лебединая белизна, смешавшись с небесным сиянием доброты и милосердия. Как ни странно, она пожелала обратить свой дар в целительство. В тот роковой день мать, утирая обжигающие потоки слез, благословляла юную девушку на долгую дорогу в угодья старой знахарки. Сами звезды благоволили светлыми лучами заблудившейся в ночи красавице - глумливые светлячки привели ее прямиком к низенькой избушке всевидящей колдуньи, заранее ожидавшей запоздавшую гостью... Мара невидящим взором смотрит вдаль. Ее мягкий голос окончательно стихает, и лишь полные губы продолжают двигаться без слов, как если бы вдруг ведьма впала в беспамятство. - Мара, - я едва узнаю собственную речь, - у этой сказки есть продолжение, верно? Очнувшаяся от бессонной дремы колдунья окидывает меня невидящим взглядом. - То была мать Изабель. Твоя мать. Вздрагиваю всем телом, словно неосторожно брошенные слова алой пощечиной отпечатались на бледной щеке. Однако желание узнать запоздавшее продолжение пересилило боль от нового знания, и я обратилась в слух. - На долгие два года девочка превратилась в сизую тень. Познавая азы целительного колдовства, она проводила дни и ночи за пыльными фолиантами, чтобы несколькими лунами позже бесстрашно отправиться в лес за необходимыми учителю ингредиентами. Роковая встреча произошла в день ее восемнадцатилетия. Могу лишь догадываться, какое впечатление производила сотканная из солнечного света девушка, окутанная сиреневым бархатом незатейливого платья. Все ее существо дышало недолговечной молодостью и очарованием неземной красоты, а не вкусившее порока сердце завораживало неисчерпаемыми резервами доброты. Прекрасный эльф узрел ее во время сбора лечебных трав на окутанной весенней негой поляне. Нечто древнее и могущественное заставило чаровницу поднять взгляд на нежданного гостья, и мир обоих превратился в ослепляющий калейдоскоп необузданных эмоций и ощущений. Влюбленные прошли через множество перипетий, однако, скажу кратко, - коварная судьба связала их законными узами нерушимого брака. То был союз, заранее обреченный на скорую разлуку, виной которой было лишь не знающее пощады и милосердия время. Дитя света не ведал старости и одряхления - вечно юный и прекрасный, нетленный. Единственная любовь его, как бы сильно не ранило это сердца обоих, принадлежала к смертному роду, и от закономерного течения реки жизни ее было не в силах спасти даже волшебство истинной любви. Минуло три года, и прекраснейшая из людей вновь появилась на пороге затерявшейся среди изумрудной листвы избушки. Розы ланит ее уступили место смертельной белизне, улыбка нежных губ исчезла без надежды на скорое возвращение, а блеск бирюзовых очей оказался выжжен бесконечными потоками слез. Девушка бросилась ведьме в ноги, умоляя исполнить лишь одно желание. Несмотря на все отчаянные попытки возлюбленных, долгожданный ребенок так и не смог озарить их семью волшебным светом. Колдунья знала, в чем скрывается причина бессилия горячо любимой воспитанницы, - даже хваленая эльфийская медицина не имела власти над столь могущественными проклятиями. Дряхлая женщина смотрела в безумную пучину прекрасных глаз, осознавая, что не сможет отказать девушке в помощи - слишком глубоко любовь к неземному созданию пустила побеги в сердце, казалось бы, бесстрастной ведьмы. Она знала, что идет против воли собственной матери - яд был сотворен в те давние времена, когда почетное звание целительницы все еще сосредотачивалось в ее руках. Не невинного дитя страшилась колдунья, вовсе нет. Тревога крылась в том, что принесет за собою в подлунный мир эта белокурая красавица. Среди немногочисленных ведьм бытовала страшная легенда - от союза прекраснейшей из людского рода и светлого поднебесного принца явится на свет великое зло. Зло, смеющее подчинять неумолимой руке бег неуправляемого времени. Можешь ли ты догадаться, что даже крохотной части пророчества, что сумело сохраниться с древности, было достаточно? Годами не знающие сна и отдыха колдуньи прочесывали бесконечные города и обедневшие села, укутанные тьмой пещеры и богатейшие лесные угодья в поисках той самой - прекраснейшей. Минули века, а дева все не являла своего присутствия. Со временем об угрозе позабыли, лишь мать старой целительницы положила на алтарь служения истине бесконечно долгую жизнь. Испуская последний вздох, она завещала дочери избавиться от надвигающейся угрозы - молчаливые звезды поведали о скором появлении в подлунном королевстве желанного дитя. Милосердие в душе погибающей колдуньи взяло верх над разумом - то было лишь зелье, награждающее несчастную выпившую невозможностью иметь драгоценного ребенка, а не смертельный яд. Стекло синих очей Мары затуманивается пеленой слез. - Ты никогда не сможешь простить мне того, что смела сотворить я после. Да, милая, ты все поняла правильно. Именно я была той целительницей, что позволила явиться на свет двум девочкам. Правда, к слову, разум не совсем отринул от колдуньи в миг сотворения подобного безрассудства - несчастная мать была обязана отдать на воспитание девочку, связанную магическим даром. В положенный срок прекраснейшая даровала возможность узреть горячие солнечные лучи двум сестрам. Первую окрестили "Обещанием Создателя" - Изабель, точная копия белоснежной матери, подпитываемая изнутри бессмертным сиянием, доставшимся новорожденной в наследство от отца. Вторая - ни капли не уступавшая светлой сестре в неземной прелести была окрещена "надеждой" - Эстель. Мара замолкает, даруя мне возможность переварить сказанное, или же, устыдившись собственной ошибки, не смела более произнести ни слова. - Ты никогда не сможешь меня простить, милая, -вздыхает ведьма, грациозно вспархивая с кровати. - Однако рано мне еще выслушивать твои гневные речи. Моя история лишь начинается...