Когда одержимость сходит на нет

Дорогие мои читатели, прошу прощения, что глава вышла небольшой! Впредь обещаю писать более объемные :) Песня, под которую создавалась глава - Birdy - Strange Birds Тварь вспарывает звездную гладь огромными перепончатыми крыльями, шепча себялюбивые ужасы в застывший от созерцания ночного кошмара воздух. Чудовище реет над изумрудной водой, и необъятная тень от его сотканного из самой черноты тела перекрывает скромное серебро луны на редких волнах. Эльфийский Владыка скрыт мягким пологом молчаливых деревьев, и все же - пред небесными его очами готова была разверзнуться самая настоящая бойня. Бессмертное сердце в одночасье сжалось, когда алые языки драконьего пламени любовно лизнули дышащие на ладан лачуги и кусок пристани, бессовестно пожирая все, что имело несчастье очутиться на их пути. Левая половина безупречного лица взвыла от нестерпимой боли, стоило вспомнить, каков этот огонь на вкус. Длинные пальцы остервенело цепляются за богато украшенные поводья в отчаянной попытке скрыть позорную тревогу даже от самого себя. Должно быть, неимоверно острое зрение дало осечку впервые за несколько тысячелетий. Во всяком случае, Трандуил всей душою мечтал, чтобы это оказалось невозможной правдой. Белая точка мелькнула на чернильной крыше, чтобы немедленно исчезнуть в окровавленном потоке раскаленных языков. Нет! Больше всего на свете хладный король желал избавить хрупкую зиму от жестокой погибели в жаре драконьего гнева. Он явился сюда в одиночку, влекомый неясными и противоречивыми сомнениями, и что же удалось узреть неуязвимому и непогрешимому правителю в опасной близости от дражайших лесных угодий? Никому не удастся оборвать жизнь могущественного древнего зла. Никому. Даже ей. Мужчина изящным движением спешивается, покидая отчужденную ласку дубовых теней, старательно вслушиваясь в молчаливые крики погибающего города. Где-то там, в этой страшной давильне заживо пылает бледная лилия. Его живое воображение отчего-то мигом воспроизвело возможную картину неотвратимой смерти заснеженного вулкана. Как встретит необычная девушка ледяные ее объятия? Перед синевой эльфийских очей предстало ненавистное зрелище: словно не костлявая владычица небытия, а сладкая дрема смежила прозрачные веки заснувшей леди. С нежных щек по-прежнему не смел сойти неяркий румянец, а беспорядочно разметавшиеся белокурые локоны податливо ловили кружащуюся дымку пепла. Единственное напоминание о присутствии тьмы в нерушимой гармонии - уродливая краснота, ядовитым потоком вытекающая из уголка бледных губ. Королю известно, какими на самом деле уходили в иной мир погибшие от ненависти древнего чудовища - изуродованные и покалеченные, едва ли способные называться людьми. В этих обугленных кусках плоти с трудом угадывались очертания некогда здоровых и дышащих существ, однако подобная кончина шла вразрез со всем обликом странной эльфийки. Что изменится, реши дерзкая девчонка покинуть бренную землю, словно в очередной раз насмехаясь над его властью? Ничего. Ровным счетом ничего. Невыносимо более обманываться - какие еще требовались доказательства неизъяснимой тяги к эльфийке с человеческим именем? Словно в бреду, наблюдая за складывающимися карточными домиками, король чувствовал жуткое, изматывающее бессилие. Ни единого шанса защитить истинную драгоценность: сладостное бессмертие непоколебимой силы, проверенный множеством сражений минувших веков опыт, даже откровенное желание оказать помощь - пешки с облезшими боками на запыленной шахматной доске. Как давно Трандуил позабыл смиренное чувство покоя, когда, уподобляясь простым людям, податливо заглядывает в безбрежность сапфировых глаз, и, кажется, на миг забывает про необходимость дыхания? На самом краю сознания мужчине кажется, что цвет этих очей неверный, и при прикосновении к нежной руке ему вдруг привиделась мшистая зелень незнакомого доселе взора... Эльфам несвойственны муки плотского голода... Их эмоции не поддаются пошлой человеческой обыденности...Отчего тогда все то время, когда вдруг вокруг светлой девы заканчивался воздух, королю грезился вкус бледных губ? Они тоже не те... В странных видениях, окутанных туманной пеленой, уста возлюбленной алые...Словно яблоки. И имя похоже на багряные всполохи рассветного сияния. И все же - он чувствовал... Она. - Мне мерзка одна лишь мысль, что в ее жилах отчасти течет людская кровь, - выплевывает король с нескрываемым презрением в стылый воздух. Холод. Трандуил жаждет вновь слышать медленный бег льда по застывшим жилам. Пойман. Гордый сокол волен лететь куда угодно...Даже сама вечность пала к его стопам послушным рабом. Меж тем - Владыка заключен в незримую клетку, и что куда страшнее - он лелеет эту сладостную неволю. Мужчина будет бороться с самим собой, пока некогда высокие чувства не превратятся в низменное плотское желание, изъедающее прекрасное тело до кремовых костей. - Возвращайся в пекло, откуда и явилась... - Шепчет король, не веря ядовитым речам собственных уст. Если девчонка переживет сегодняшнюю ночь, она будет принадлежать ему. И эта клетка обернется роскошью волшебных чертогов.