Когда одержимость сходит на нет

"Быть может, это последний шанс проститься", - равнодушно проносится в голове чужая хладность голоса, пока смиренный взор ласково наблюдает за прекрасным всадником, что ворвался в кишащий порождениями тьмы город один гулкий удар сердца назад. Натянутая до предела струна лживого спокойствия с оглушительным звоном лопается, когда дивный олень, на огромной спине которого восседал январский король, падает наземь, сраженный ненавистным ядом вражеской стрелы. Словно в одном из узловатых ночных кошмаров, от коих спина покрывается липкими бисеринками пота, я наблюдаю за пропитанными самой чернотой тварями, окружившими эльфа плотным кольцом немой опасности. Не нужно даже наблюдать за яростными всполохами гнева на безупречном лице, дабы понять, сколь быстро воспылало оттаявшее сердце Владыки, опьяненное грядущим огнем финальной схватки. Подобная картина может сравниться лишь с алой стеной лесного пожара в самую сухую осень - когда мрачные языки пламени, оголодавшие после влажности минувшего лета, пожирают на своем пути все живое. Серебро лунных клинков слепит взор, нарочно скрывая первые взмахи певучего оружия. Король не бьется - едва ли нечеловеческое изящество чарующих движений можно принять за грубость орочей драки. Трандуил сражается так же, как и жил - до рваного стона великолепно, точно насмехаясь над земной обыденностью всего окружающего. С трудом отвожу взгляд, натыкаясь задыхающимися от восторга глазами на тонкую алую фигуру, казалось, в ту самую секунду обратившую свое царственное внимание прямиком в сторону вашей покорной слуги. Она манит к себе ядовитым цветком, под нежностью хрустальных лепестков которого ждет своего часа смертельный яд. Стук копыт смешивается с коротким облачком выдоха - следом за отцом в город врывается златовласый принц, гордо восседающий на скакуне удивительной красоты. Он ловко спешивается, открывая взору прелестную всадницу, морские глаза которой мгновенно застит соленая пелена при виде павших эльфийских воинов. - Леголас, - мчусь к юноше, заранее предчувствуя сотню здравых вопросов в ответ на мою безумную просьбу, - дай мне коня, прошу. - Леголас Зеленолист! - восклицает незнакомый мне доселе старец, облаченный в длинную сизую мантию. Он в спешке двигается в нашу сторону, уверенно переключая внимание принца на себя. - На подходе вторая армия, - юноша роняет ледяные слова, подобно прозрачному зимнему крошеву. - Болг возглавил орков Гундабада. Они совсем рядом. Слепая ярость лениво ворочается в животе, отчаянно мешая разуму брать верх над ситуацией. Тело реагирует многим быстрее, чем холодный рассудок может себе вообразить - уверенный рывок в сторону чудесного животного, и вот я уже чувствую обжигающие пальцы сочувствующего ветра на пылающем лице. Едва ли уродливые дети преисподней способны правильно понять, что за ослепительный вихрь равнодушно разбрасывает имевших несчастье попасться ему на пути. Я лечу навстречу своему проклятью, заранее чувствуя бессилие перед грядущей битвой. Суждено ли мне вернуться назад? Бесконечность ступеней каменной громады кажется истинной пыткой, но я преодолеваю последнюю преграду своего ужаса с легкостью, не встретив даже крошечной толики сопротивления. Очевидно, Эстель ждала моего появления, предварительно отослав всех ручных чудищ прочь с пути ненавистной сестрицы. Слово "прелесть" блекнет рядом с ней, когда яркий соблазн манящих губ растягивается в ласковой улыбке. Красавица ступает по укрытому зимними одеждами камню, практически не оставляя предательских следов, точно не совершенная девушка медленно приближается к будущей жертве, а блистательный мираж. - Ты всегда оказывалась настырнее, чем я могла бы себе представить даже в самых смелых мечтах, - по-прежнему демонстрируя драгоценный жемчуг зубов продолжает ведьма. - Ну что ж, я пришла к тебе самостоятельно, сестрица. Разве не велик соблазн прикончить разом двух ненавистных соперниц, так удобно разделивших одно тело? В нечеловеческом мороке шоколадных глаз надкалывается нечто важное, хотя взор чаровницы неизменно скуп на тепло. - Нет, - ветер подхватывает непредсказуемость ответа на зимние перья. - Видит Создатель, я разрешу тебе уйти, хоть до сих пор не ведаю, почему позволяю себе совершать подобную глупость. - А я думаю, прекрасно знаешь причину внезапного милосердия, - несколько опасных шагов навстречу...сопернице? сестре? - Уходи, - предупреждающе шепчет ведьма. - Убирайся прочь с глаз моих, пока еще владеешь подобной роскошью. - Нет. - Я никогда тебя не любила, Изабель, - тем страшнее умиротворенность медового голоса эльфийки, чем сильнее она чувствует ответную боль на ядовитые слова. Где-то там, внутри холодного сердца зашевелилось нечто чужеродное, лениво впиваясь шипастыми боками в чувствительные стенки истерзанного несчастья. - Ты всего лишь вечное препятствие на пути к моей радости. Нужно было завести тебя так глубоко в темную чащу, насколько только позволили бы крохотные сгустки былой магии, дорогая. Изабель вырывается наружу, ослепшая от ужаса предательства и чудовищной боли в левой части груди. Пощечина алеет на щеке красавицы позорной меткой, пока сладостный стыд мелькает в безупречных глазах. Лишь на краткий вздох секунды. Как раз перед тем, как магическая петля опутала шею в последнем жарком объятии. Прелестное личико искажает немая злоба, пока тиски чаровницы все настойчивее вырывают из горла хриплую какофонию звуков. Так слепо и наивно тлеет глубоко внутри желание жить, и как бы ни был силен плен безрассудной любви Изабель к предательнице-ведьме, я тянусь к спасительному серебру кинжала на удачливом поясе. Время покорно замирает, когда сталь уверенно призывает врага к ответу, с чавкающим хлипом врываясь в хрупкую клетку груди. Аккурат чуть выше заветного биения сердца. Орган, о существовании которого Эстель позабыла многими тысячелетиями ранее. Густая улыбка на алых губах не сходит еще несколько тягучих, словно патока, секунд. Красавица делает шаг назад, стараясь схватить тонкими руками равнодушное кружево воздуха в поисках необходимой опоры. Хрустальная нимфа касается голодных хлопьев стремительно пробуждавшейся зимы безостановочными слезами раненого тела. Падаю на колени, почувствовав необъяснимую сладость облегчения и вселенскую тяжесть мира одновременно. Должно быть, невыносимо тяжко для единственного сердца бороться за сохранность двух мятежных душ одновременно. Роксана. Я. До тошноты пресытилась окровавленным проклятием с личиной ангела. Изабель. Лазоревое воплощение зимы исходит рыданиями, собственными руками уничтожив обезумевшую частицу самой себя. Она во сто крат могущественнее, опьянев от затравленного кошмара раны. - Нет! Молю! Заклинаю тебя, не умирай! - нечеловеческий вопль опаляет туманный дым волос воздуха. - Не бросай меня хотя бы сейчас, прошу! Вспомни, кто ты есть на самом деле. Изгони проклятую тьму из некогда милосердного сердца! В бесконечной черноте бархатных очей затухает и расцветает одновременно нечто прекрасное. Жестокость растворяется трусливой крысой на затопленном корабле, отринув от умирающего вместилища задолго до прибытия костлявой старухи. - Слишком поздно, - ласково касаясь дрожащей рукой моего мокрого от слез лица молвит Эстель, очистившаяся от скверны перед неукоснительной встречей с Создателем. - Отчего ты плачешь, сестричка? Моя отчаянная, храбрая сестричка... Моя душа наконец-то сбросила оковы, лишь благодаря твоей удивительной вере...и свету... Прошу, прости меня за слова, что срываются с губ. Моя месть...была прекрасной. Только представь, как сильно было влияние зла внутри, что я снизошла до подобной мерзости... Лавандовая отрава, что подсовывали тебе была лишь жалкой возможностью усилить влияние заклинания... Создатель, что я наделала... - О чем ты говоришь? Пожалуйста, пожалуйста прекрати...Ты бредишь... - Выслушай, молю, выслушай мою исповедь...Ведаешь ли ты единственным способом разрубить узел любого колдовства? Любовь...Я решила уничтожить тебя грязно и отвратительно - отняв величайшую драгоценность. Стоит тебе вкусить мед уст короля - ты погибнешь в любом случае. Окажись эфемерное чувство истиной - твое сердце разорвется, ведь в искусственно созданном мире ты - отголосок проклятия для ненавистной соперницы. Выпади непостоянная удача выжить - поймешь, что все, за что ты отчаянно боролась, все, за что стойко сносила удары и ужас боли - фальшь...Пустышка и глупость....Моя месть была прекрасной, милая...Но ты все же краше... Алые губы темнеют бесстыжими вишнями, скупо оттеняя бесценный шелк одеяний. Очи - стекло, в коих навсегда застыла равнодушная бирюза небес. "Умерла", - с горечью подтверждает сердце, ощущая невосполнимую пустоту от потери досаждающей спутницы. Изабель замолкла, отринув, даже не попрощавшись с назойливым паразитом. Надежда...Ушла, так естественно и просто унеся на алых крыльях надежу... - Изабель? - серебряная трель великолепного голоса оглушает, давит на барабанные перепонки, грозясь вырвать их заживо. Он стоит на обыденной серости камня, озаренный потусторонним сиянием бессмертия. На безупречном лице принца поднебесья сияет счастливая тень улыбки, пока платиновое великолепие волос, повинуясь благоговейным касаниям стеснительного ветра, двигаются в такт неспешному дыханию воздуха. Момент истины. Или миг выявления лжи. Два шага - и соленая горечь моих побелевших губ прикасается к августейшему рту Владыки, дерзко запечатлевая на оных прощальный поцелуй. Это самое беззащитное из откровений, нагая попытка сохранить самое дорогое. Вселенная предсказуемо трескается пополам, обугливаясь заживо и захлебываясь металлическим ядом собственной крови. "Он любит меня, - поет болезненное до мучительного хрипа счастье, - любит..." Оседая на стылое тело земли, передо мной маячит искаженное ужасом лицо того, чью память я пронесу в любом из миров. Он не ведает причины столь внезапной перемены и сходит с ума от нелепейшей беспомощности перед лицом явившейся из неоткуда кончины любимой женщины. Теперь мне это ясно, как самый светлый из летних полдней. Любимой. - Вы все-таки любите меня, мой король, - шепчу на последнем издыхании, на краю сознания замечая прелестный силуэт расплывчатого дымка дыхания. Хрупкая зима ломается, жестоко кромсается изнутри и рвется на мельчайшие куски небытия, пока душа пребывает в состоянии раскаленного счастья. Нечто более сильное и всеобъемлющее тянет и тащит сквозь бесконечные миры, взрываясь вспышками попеременной боли и граничащего с безумием удовольствия. Что терпеливо поджидает меня за очередным поворотом? То знание сокрыто от моих глаз. Однако в одном я уверена до конца. Где бы я ни находилась, в какой из подземных миров меня бы не забросила владычица судеб, я всегда найду способ вернуться в чертоги январского короля. Последнее, что замечает застекленевший взор - сапфировые озера волшебных очей, отражавших магическими зерцалами побледневшее лицо тающей зимы. Мир ловит прощальный вздох, чтобы накрыть замершее сердце чернильным покрывалом спокойствия. Вся моя жизнь напоминает бесконечный поиск. Поиск несуществующего человека. Скажите мне, разве так бывает? Устав от бесконечных разочарований, я, несмотря ни на что, решила остаток своей короткой и одновременно невероятно долгой жизни посвятить поискам. Поискам того, в чьих глазах я смогла бы отразиться.