This Is What

- КАК ТЫ УМУДРИЛСЯ СЛОМАТЬ СЕБЕ РУКУ И ДВА РЕБРА ПЕРЕД САМЫМ КОНЦЕРТОМ?!?!! Смотреть на Тилля было просто страшно. Обычно такой тихий и спокойный, слова от него не добьешься, а тут поднял на уши всю больницу. На виске бьется жилка, он весь побагровел. Но все равно, хуже всего пришлось Рихарду, на которого весь этот гнев и обрушился. Гитарист, с перебинтованной рукой, в больничной пижаме, весь сжался под пристальным взглядом Тилля. Милка, как косвенная виновница произошедшего, стояла рядом, у койки, с виноватым выражением на лице. - Я спасал Милку от преступников! - заявил Рихард, зажмурившись перед очередным ядерным взрывом злости солиста. - Я рад! - громогласно объявил Тилль, все ещё кипя, - Я очень рад! Учитывая, что эти "преступники" защищали Милку от одного придурка, который ходит за девушками в темное время суток! Рихард поник. Все-таки так и есть - он виноват, что уж тут. Да ещё и ребят подставил... Но, конечно, признать это самолюбивый немец не мог в принципе. - И где нам искать нового гитариста и бэк-вокалиста? - уже спокойней поинтересовался Тилль, - Играть-то ты не сможешь, а от пения толку мало. - Нигде, - угрюмо буркнул Пауль, - Если бы на его месте оказался Шнайдер, замену ему было бы куда проще подыскать, ведь на барабанщика мало кто смотрит. А наш гений - одна из главных фигур сцены. Если убрать его, получится очень нехорошо. Подставим организаторов, да и зрителей должно быть будь здоров. - А если фанаты не будут довольны, - вставил Флаке, - Тот прибыли мы получим сущие копейки. - Нам СРОЧНО нужен гитарист и бэк-вокалист! - воскликнул Тилль, - Иначе - хоть концерт отменяй! - Мы с Олли вполне можем и вдвоём сыграть... - высокомерно заявил Пауль. - Музыка рассчитана на три гитары! Ровно на три! Две - это недоработка! - заметил Тилль. - И где ты найдешь нового гитариста-неудачника? - задал главный вопрос Флаке, - Да ещё способного нормально петь? Воцарилось молчание. Прервал его Тилль спустя несколько минут: - Ну, ещё один человек, умеющий нормально петь, у нас есть. Он красноречиво посмотрел на Милку. Та, застигнутая врасплох его заявлением, неуверенно пожала плечами: - Петь за герра Круспе? Это... - Слушай, почему ты нас всегда так официально называешь? - перебил её вдруг Флаке. Тилль неодобрительно взглянул на него, но клавишник внимания не обратил, - Мы же все родные! В одном котле варимся! - Опять всё на Mein Teil списываешь? - фыркнул Пауль, - В котле там ты один варишься, так что сравнение так себе! Очкарик отмахнулся, гордо вскинув голову: - Не в этом суть! Почему ты называешь нас по фамилии-то? Мы все семья. - Угу. Семья извращенцев, - пробурчал Круспе как можно тише, - Одна молоденькая девушка и шесть взрослых мужиков. Семья, а как же. К счастью, все были слишком заняты, чтобы слушать воркотню неудачника, сломавшего руку и ребра аккурат перед концертом. Иначе одним гитаристом Rammstein в мире стало бы меньше. - Ладно, - нетерпеливо согласилась Милка, - Буду называть вас по именам, - в её голосе появилось раздражение, - Я закончу?.. Итак, вы предлагаете мне петь все песни за Рихарда? - Я и один мог бы справиться, - обиженно заявил Пауль, - Без этого Недорихарда. Недорихард обиженно хмыкнул. - Нет, не мог бы, - отрезал Тилль, игнорируя пострадавшего, - Все должно быть по правилам. - Ну, с исполнением разобрались! А что со спецэффектами-то делать? Они же рассчитаны на всех участников! - нашёл новую проблему Пауль, - Или убрать половину всех огнеметов и прочего, или попытаться совместить их. Прямо на выступлении, так как времени у нас, чтобы переделать сценарий, мягко говоря, очень мало. У нас его вообще нет. Импровизация - второе имя раммштайновца, я прав? - Ты прав. Проблема решена. Осталось самое главное, - Тилль набрал побольше воздуха, чтобы вложить в свои слова как можно больше силы, - Кто возьмёт на себя ответственность играть на лидер-гитаре? Есть предложения? - Нужен такой человек, который а) сейчас находится в Берлине, б) не занят на время концерта, в) согласен поработать с нами! - перечислил Пауль, хотя его никто не просил. Тилль ожидал продолжения списка, но оказалось, что пункт в) последний. - Какое счастье, что, когда мы в школе изучали алфавит после буквы В, он болел, - шепнул Милке на ухо скептик Флаке. - И где мы найдём такого человека? - тихонько спросил до того молчавший Олли. Вопрос застал деловито настроенного Ландерса врасплох. - Хм... Вот это точно! Ни у кого нет на примете хорошего гитариста, который бы смог сыграть наши песни? - вопрос адресовался сразу всем. - Есть. Я знаю одного такого человека, - неожиданно согласился Тилль. Но не успел никто обрадоваться, как он добавил: - И он лежит в данный момент прямо передо мной на койке, с переломанными костями. Рихард покраснел. И тут ему в голову пришла безумная идея! - Я придумал! - воскликнул он, подпрыгивая на кровати и даже не морщась от боли, пронзившей грудную клетку и руку, - Я придумал! Милка ведь умеет играть на гитаре? - Я много чего могу, - сказала Милка, - Но только не играть на гитаре. Однако это ничуть не расстроило Рихарда, напротив, он ещё больше обрадовался! - Тем лучше! - вскричал он, и наконец соизволил пояснить свою внезапную вспышку сумасшедшей радости непросвященным: - Итак, есть Милка, есть гитара и есть запись минуса лидер-гитары каждой песни! Соедините эти три предмета, и получите ответ! И, исполненный самодовольства, он откинулся обратно на подушку. Ответом ему, вместо ожидаемых аплодисментов и восхваляющих речей, послужило молчание. - М-м-м... И получится Милка, играющая на гитаре, - с непониманием ответил Ландерс, - А при чем здесь запись? - Тем более, играть-то она не умеет, - вставил Флаке. Энтузиазм Круспе, столкнувшись с таким явным кретинизмом собеседников, поутих. Улыбка Рихарда угасла: он не мог поверить, как можно не понимать таких очевидных вещей. - А при том, что Милка и не будет играть! - Я совсем запутался, - пожаловался Пауль, - Тогда зачем гитара? Цвен начал злиться. - Она будет притворяться, словно бы играет, а вместо неё будет запись! Фонограмма! Ясно? Тилль задумался всерьёз. - Мы редко используем фонограммы. Это ниже достоинства настоящей группы, - заметил он. - А не проще просто заменить живую игру на запись? - предложил Флаке, - И не надо будет ничего выдумывать! - Флак, ты совсем тупой, - мягко сказал Пауль, - Музыку играют три гитариста - а значит, если убрать одного, мелодия уже не будет такой же! Это будет выглядеть подозрительно, если сначала играли трое, потом один ушёл, а звук не изменился! Аккорды ведь должны тогда пропасть! Поэтому, чтобы не потерять зрителей, мы са-а-амую малость соврем и поставим новую "гитаристку" под заготовленную запись соло-партии! Верно ведь? Он торжествующим взглядом обвел присутствующих. - Ну да, верно, - нехотя согласился Тилль, - Все равно выбора нет. - Я за, - робко согласился Оливер. - Ну конечно, я тоже за, - польщенно улыбаясь, несколько надменно проголосовал Круспе. - Что ж, - медленно проговорил Флаке, - И я. Милка испуганно уставилась на Рихарда: - Я... Я в жизни гитару в руках не держала! Я даже просто... Я не смогу! - Я тебя научу! - тут же вызвался Круспе. Она скептически окинула его взглядом: - Со своей сломанной рукой? Нет уж, спасибо. Я лучше попрошу помощи у Полика или у Олли. Пауль подавился своим знаменитым смехом и чуть по полу не покатился от хохота: - Как-как ты меня назвала? ПОЛИКОМ?! Да уж, это звучит лучше, чем просто - ПАУЛЬ! Ох, ну ты даёшь! Полик!.. Был я, значит, Пауль Хирше, потом стал я Пауль Ландерс, а теперь - Полик Ландерс!.. Милка побледнела от смущения и не знала, куда ей деться. - Эй, а где же Шнайдер? - забеспокоился Тилль, - Он должен был прийти сюда вместе со всеми. Я звонил ему вчера, он сказал, что придёт. - Может, занят рисованием и обо всем на свете забыл? - предположил Флаке. - Нет, это просто невозможно! - снова вскипел Тилль, - Возьмёт и опоздает на концерт, и все, пиши пропало! В таком случае я ему лично дом при помощи огнемета спалю! - Может, что-то случилось? - спросил жалостливый Олли. - Позвони-ка ему. Полминуты напряженно слушали они длинные гудки из телефона Олли, а потом им предложили оставить голосовое сообщение. Оливер отключился и напряженно сдвинул брови. - Обычно Дум таскает мобильник в заднем кармане джинсов и отвечает на звонки сразу же. Неужели... Неужели произошло что-то нехорошее? Решение Тилль принял сразу же. Времени до трёх часов осталось едва ли больше девяноста минут. Нужно успеть все сделать до начала гримирования к концерту. - Так, Флаке идет со мной к Шнайдеру, Пауль проводит экспресс-курс по изучению азов игры на гитаре для Милки, Олли едет готовить сцену, Рихард... - он посмотрел на разлегшегося на койке гитариста, все ещё наслаждающегося осознанием собственной важности, и быстро придумал для него полезное занятие, - Рихард остаётся сочинять песни для нашего будущего альбома. Ну, что стали, пошли! Обиженный, сбитый с толку, Круспе даже не успел ничего возразить. Друзья покинули его, едва удостоив краткого «До встречи», да ещё его, великого чудотворца-бога, спасшего грядущий концерт от полного провала, заставили сидеть и скучно сочинять какие-то там песни! Жизнь несправедлива! То обстоятельство, что вся громадная неприятность случилась именно из-за него, каким-то образом легко улетучилась из его головы. *** До дома Кристофа Шнайдера Тилль и Флаке добрались на машине Линдеманна. Грызшие солиста плохие предчувствия не давали ему покоя. Он подозревал, что эта история с загадочным исчезновением барабанщика плохо кончится. Клавишник первым добрался до крыльца дома Шнайдера, и, пока Тилль возился с сигнализацией, изо всех сил заколотил в дверь, одновременно зажимая кнопку звонка. - Шнай! Открой! - крикнул он, - Если ты уснул, то я тебя предупреждаю - у меня за спиной разгневанный Тилль с двумя огнеметами в руках! А если ты просто игнорируешь меня, то я попрошу его в следующий раз использовать на Buck Dich барабанщика! Тилль, закончив с машиной, подошёл к Флаке и тоже позвал: - Шнайдер, ты там? За дверью раздались вялые шаги. Тилль уловил звук в доме и придержал руки Флаке, чтобы тот перестал стучать. - Шнайдер? - подозрительно повторил он. Зазвенела цепочка, щёлкнул замок и дверь приоткрылась. Но даже узкой щели солисту и клавишнику хватило, чтобы разглядеть распухшее, заспанное лицо ударника. Глаза превратились в щелочки, нос стал будто в два раза больше, шевелюра с одной стороны примялась, словно блин, и вообще он выглядел точь-в-точь как в клипе Keine Lust, только в двести раз несчастней. - Прошу... Потише, - прохрипел он чуть слышно, распахивая дверь шире. Одной рукой он уперся в дверной косяк, другую болезненно поднес ко лбу. В нос Тиллю ударил густой, легко узнаваемый запах виски. - Ты что... Ты бухал, что ли? - недоверчиво уточнил он, очень надеясь на отрицательный ответ. Шнайдер с минуту собирался с мыслями, стараясь подобрать слова для ответа. - Вроде... Да, - признал он и, посторонившись, впустил визитеров в дом. Хозяин первым последовал в гостиную, сильно пошатываясь и налетая на предметы. В комнате он тут же свалился на диван, с которого его, видимо, и подняли неожиданно нагрянувшие гости. Тилль с изумлением оглядел помещение - на столике стояли четыре бутылки виски (три из них - уже "из-под виски"), блокноты с набросками, барабанные палочки и несколько раскрытых книг. По полу разбросаны газеты, а прямо в центре гостиной лежал большой пушистый мишка с розовым бантиком на шее. - Ты выпил столько один? Без меня?! - возмутился Флаке, пробежав пальцами по горлышкам пустых бутылок. Дум что-то слабо промычал в подушку. - Н-да, похмелье - враг нашего мира... - Тилль подошёл к барабанщику и легонько потрепал его по плечу, - Эй, где у тебя в доме есть аспирин? - Уд десь до бде, - пробурчали в подушку. - Что? - Он весь во мне, - вывернувшись лицом к Тиллю, чуть слышно прошептал Шнайдер, - Я, как только встал, сразу выпил... Много... Не действует... - Да что ж ты будешь делать! - вздохнул Тилль, - Тебе в таком виде на концерт нельзя. Как ты вообще рискнул напиться перед выступлением?! - Тих-х-ха... - просипел Шнайдер, - У меня сейчас голова лопнет. Тилль... А, Тилль?.. Тиллюшечка... Он забормотал что-то совсем невразумительное. Затем, спустя пару минут, будто очнулся и открыл глаза: - Что? Концерт? Сегодня? - Надо же, дошло, - удивился Флаке. - Так ты скажешь мне, какие светлые мысли заставили тебя выхлебать три бутылки виски за раз? - сурово спросил Тилль. - Не-е-е... Не скажу, - буркнул, вновь зажмурившись, Кристоф, - У меня мало снов... То есть слов... Сейчас... Потом скажу... Если выживу... Он вновь уткнулся носом в подушку. - Знаю отличный способ разбудить его, - сообщил Флаке, что-то быстро щёлкая в своём телефоне. Затем, выждав удобный момент, неслышно поднес динамик к уху незадачливого ударника за мгновение до того, как оттуда раздался включенный на полную громкость припев из Du Hast. Шнайдер свалился с дивана, зажимая уши: - Убери это!! - Просыпайся, милый Шнайдер, солнце уже встало, а ты все дрыхнешь! - в ритме поющего Тилля скандировал Флаке. - Это жестоко, - сказал беспощадному клавишнику Тилль, отбирая у него телефон и выключая музыку. Шнайдер опустился всем телом на пол и застонал. - Пусть привыкает! - воскликнул Флаке в ответ, пытаясь вырвать у солиста из рук мобильник, - На выступлении будет то же самое, только ещё хуже! - Да-а, мне хуже! - выдавил из себя барабанщик, услышавший сквозь дикую боль в голове только конец фразы клавишника, - Принесите мне воды, кто-нибудь! - Иди принеси из кухни стакан воды, - сказал Тилль Лоренцу. - Почему я? - заупрямился тот. - Да потому, что, стоит мне сделать шаг за порог, ты убьешь беднягу Шнайдера нашей же музыкой! - убежденно ответствовал Тилль, - Марш на кухню! Пока Флаке, ворча и ругаясь, ходил за водой, Тилль помог барабанщику подняться и сесть на диван. Голова бедного Шнайдера раскалывалась, он обхватил её руками и постанывал, когда боль вновь и вновь впивалась в него, как дикое животное. Странно, что клавишник не чувствует ни капельки жалости к мучившемуся от похмелья Думу, хотя сам, как большой любитель выпить, хорошо знаком со всеми этими неприятными признаками. Кажется, ему только в радость, что кому-то рядом с ним ещё хуже, чем ему самому. Наконец Флаке принёс гранёный стакан, полный живительной прохлады. Он специально так громко стукнул стаканом по столешнице, что даже Тилль подпрыгнул, что же говорить о Кристофе, для которого любой звук громче шепота является невыносимой пыткой?! - Уж оставайся тут, - сказал Тилль, наблюдая, как Шнайдер залпом, давясь, пьёт воду, - Все равно большой пользы от тебя не будет. Отоспись хорошенько и приходи завтра на экзекуцию. Шнайдер снова осторожно прилег, опасаясь разбудить только-только задремавшую боль, и ничего не ответил. Ему хотелось только одного - уснуть. Он едва услышал, как где-то вдалеке хлопнула входная дверь, но не придал этому особого значения, так как уже почти провалился в сон. - И что теперь? - Флаке уставился на Тилля, как только они вышли из дома Шнайдера, - Без барабанов можно и не мечтать о концерте! Надо было этого придурка сразу тащить в клуб, там бы и протрезвел! А так - мы вообще никто без барабанов!.. И ещё одну фонограмму проводить - уже слишком для одного выступления! - Я играл на барабанах в молодости, - заметил Тилль, - А ноты лежат у нас в репетиционной студии. Должно быть, и записи соло-гитары Рихарда для Милки - тоже. Справимся. - Как ты собираешься одновременно петь, барабанить и показывать свои пироманские фокусы? - Импровизация - второе имя раммштайновца, - просто ответил Тилль словами Пауля, и Флаке не нашелся, что возразить. Выжимая самую высокую скорость из автомобиля и чуть не провоцируя на улицах мелкие аварии, они бросились в студию.