This Is What

На следующее утро Тилль проснулся с чётко сформировавшейся за ночь мыслью: «Надо валить». За несколько часов бессонницы он перебрал несколько вариантов. Например, сначала он собирался без предупреждения вернуться в Берлин. Один. И провести остаток отпуска в гордом, но таком приятном одиночестве. Пусть сами выбираются, ещё четыре часа общество шестерых сумасшедших в замкнутом пространстве машины он терпеть не намерен. Но затем, представив себе, как они перевернут всю деревеньку в поисках его персоны, отбросил эту идею. Да и потом, с них станется добраться до столицы пешком. Ещё и обвинят в предательстве. Оставлять их в Вендише на выбранное Тиллем для отдыха время - на две недели - было бы самоубийством. Если Флаке умудрился потеряться в деревне, то он вполне может заблукать и в лесу, и тогда уж никакие листовки не помогут. А с присущим ему упрямством и тягой сделать все наоборот, нет смысла удерживать его на месте и не пускать в чащу. Да и между Рихардом и Милкой вот-вот разгорится очередной скандал. Бедный Шнайдер теперь из дома-то не выйдет - мало ли где подстерегает ревнивый муж Греты с вилами наготове и заранее выкопанной могилкой. Олли, как всегда, спокоен как танк, но общение с Рихардом мало кого доведёт до добра. Психика Милки тоже вполне может пострадать от слишком частой болтовни с Паулем... Надо что-то решать. Глядя в потолок, Тилль пробормотал самому себе план действий, чтобы проверить, не дико ли и не безумно ли звучит: - Сегодня ещё поглядим, что они будут делать. Если к вечеру все устаканится и поведение их улучшится, потерпим ещё пару деньков. Ну а если они меня - меня! - выведут из себя, то я их в охапку и свалим из Вендиша в тот самый час. Ни минутой позже. И упаси меня бог ещё хоть раз взять их с собой! - Mir ist kalt, (мне холодно) - в полной тишине объявил сонным невнятным голосом Рихард, ворочаясь во сне, - So kalt... (так холодно) Солист хмыкнул. Затем, посмотрев на часы, встал на ноги, протянулся (кончиками пальцев он коснулся низкого потолка домика) и беззвучно (как ему показалось) пошлепал на улицу - умываться. Когда он, с мокрыми волосами, окончательно проснувшийся и очень довольный началом дня, вернулся на кухню, за столом сидел кислый Флаке. - Доброе утро, - поприветствовал его Тилль. Клавишник покосился на него взглядом Ты-Издеваешься-Что-Ли-Прекрати-Мне-И-Так-Плохо: - Утро добрым не бывает. - Почему? Флаке сердито махнул в сторону двери в комнату, где спали остальные: - Рихард за*бал, твою мать! Песни распевает прямо во сне! Сначала Keine Lust, потом - Wollt Ihr Das Bett In Flammen Sehen, а сейчас вообще взялся песни Emigrate перебирать! - Не ругайся ты так! Ну говорит он во сне, ну и что? Ты, может, тоже разговариваешь, когда спишь. - Я не разговариваю, - Флаке с достоинством поправил очки, - Я играю на синтезаторе. Во сне. Песни в строго хронологическом порядке. Сегодня была Pussy. Вот как закончу альбом Liebe Ist Fur Alle Da, опять вернусь к Herzeleid, - он покачал головой, - Замкнутый круг! Пора новый альбом писать. - Ты так об этом говоришь, - заметил Тилль несколько обиженно, - Как будто новый альбом записать - пара пустяков. - Если бы была пара пустяков, мы бы альбомы выпускали дважды в год, - резонно заметил Флаке, укладывая свою светлую и светловолосую голову на полотенце, - Я спать хочу, а эта тварь... - Пойду разбужу его, - прервал его Тилль, совсем не настроенный выслушивать критику такого идеального Лоренца по отношению к низшим существам, и направился в комнату - будить "эту тварь". Тварь, правда, просыпаться не желала, а только все громче и громче выдавала «Eat you alive! Better keep on running, I'll eat you alive!» (Я съем вас живьем! Лучше бегите, иначе я съем вас живьем!), а потом ещё минут десять Рихард отнекивался, отказывался открывать глаза, лениво отмахивался от попыток Тилля поднять его величество на ноги и бурчал что-то насчёт компании, группы и гитар, а так же, более понятно, посылал Тилля, пришедшего помочь ему Флаке и всех на свете очень-очень далеко. В итоге спустя полчаса все уже сидели на кухне, а Тилль, окончательно утративший терпение, поволок упирающегося лидер-гитариста за шкирку на улицу. Через приоткрытую дверь слышались невнятные возражения Круспе, затем громкий всплеск воды и душераздирающий вопль ужаса, исторгнутый наконец очнувшимся Цвеном. Мокрый, взъерошенный Рихард влетел в дом, дрожа на бегу и продолжая кричать: - ТИЛЛЬ! Я... Я... ТЫ ПРОСТО.... ПРОСТО ПСИХ! Ч-ЧЕРТ!!! Х-ХОЛОДНО ЖЕ!!! - Я предупреждал, - спокойно заметил Тилль, входя следом. Флаке вскочил, подбежал к двери и с интересом посмотрел сначала на Круспе, потом на Тилля, потом снова на Рихарда и, с растущим восхищением, опять на Тилля: - Ты его в бочку с водой уронил? - Нет, головой макнул, - поправил солист. Вид у клавишника был такой, словно он сейчас расцелует Тилля. - Гениально!.. Надо будет повторить! - он укоризненно покосился на Линдеманна: - Почему ты меня не позвал?! Я бы увековечил такое событие! - ТИЛЛЬ! - возопил Рихард, выскакивая из комнаты. На рубашке и рукавах красовались влажные пятна, мокрые волосы облепили голову, как шлем, он дрожал и заикался от злости и холода, но выглядел ужасно разъярённым, - ТИЛЛЬ! З-зачем ты это сделал?! - Это месть за твои песнопения! - подсказал ему Флаке. - Я не пел! - защищался тот, - Я ещё п-проснуться не успел, как меня ок-к-катили с ног до головы ледяной водой! П-псих! - Ты поешь во сне, - добавил Флаке, злорадно фыркая, - Если твои завывания можно назвать вокалом, конечно. - Да-а? - недоверчиво прищурился Рихард, - Но в-водой-то за что?! Тилль с искренним любопытством уставился на него: - Ты тоже думаешь, что огонь для пробуждения лучше воды? - Нет! Я же з-заболеть могу! - Переживешь, - оборвал его страдания жестокий Лоренц, - Хватит выть тут, иди уже! Это была обычная вода, а не концентрированная кислота. - Холодная! - Поверь мне, кипяток не лучше. Громко ругаясь, Рихард вернулся в комнату. Судя по звукам, он взялся перерыть свой рюкзак в поисках сухих тёплых вещей. Тилль на скорую руку сварил овсянку, и когда все с удовольствием уплетали завтрак, явился Рихард в джинсах и толстовке с огромной надписью во всю спину «Rock - it's my live». Вид у него был очень недовольный, и от вида каши настроение у него ничуть не поднялось: - Опя-я-ять? - Снова, - отрезал Тилль, - Не хочешь - не ешь. Но тогда до обеда не получишь и маковой росинки. - Лучше голод, чем овсянка! - высокомерно объявил Рихард, с надменным видом возвращаясь в комнату. - Ну и кто из нас после этого псих? - задал риторический вопрос Тилль, провожая его взглядом. Когда завтрак приближался к концу, Рихард вернулся в кухню. В руках он нес где-то добытую вчера гитару с несколькими оборванными струнами, и, судя по всему, настрой у него улучшался с каждой минутой: - Смотрите, что у меня есть! - Она же сломана, - заметил Олли. - Не переживай, он и сломанной может действовать на нервы, - прошептал ему Пауль так, что слышали все, включая соло-гитариста. Круспе насупился: - Молча сиди! Я играю очень хорошо. И эта старая гитара, - он потряс инструментом, - У меня заиграет как новенькая! Он положил руку на гриф и рванул единственно три целые струны пальцами. Звук получился ужасный, но Рихард остался этим доволен. Он, ни на кого даже не взглянув, поволок гитару на улицу, чтобы порадовать жителей Вендиш-Рамбова своими умениями мучать музыкальные инструменты и извлекать из них самые отвратительные звуки на свете. Тилль с серьёзным видом обвел взглядом остальных. - Правила со вчерашнего дня не изменились, - строго сказал он, - Гуляйте, где хотите, только парами, а лучше - по одному! - Я один не пойду! - тут же объявил Флаке, - Вчера меня оставили совсем одного, и это было ужасно! Я потерялся! Итак, на этот раз я пойду с Милкой, - мгновенно решил он. Детиш это не понравилось. - Почему это со мной сразу? - возмутилась она. - Ты самая спокойная, - царственно отвесил комплимент Его Величество Коварный Клавишник. - А Олли, значит, уже стороной обходишь? - укоризненно покачал головой Тилль, - Он тут у нас самый тихий и спокойный. Все тут же посмотрели на басиста, который стремительно начал бледнеть, заметив на себе оценивающий взгляд Лоренца. - Нет, - сразу же отрекся Тилль от собственных слов, - Он с тобой не пойдёт. У него нервы не стальные. - Знаю, потому я и зову с собой Детиш, - кивнул Флаке, встал с места и галантно-издевательски предложил немного опешившей Милке ладонь: - Прогуляемся, мадам? Солистка демонстративно обогнула его руку по большой дуге, вскочила с табуретки и стремительной молнией вылетела из дома, крикнув: «Давай быстрее!». Флаке горделиво хмыкнул и своей королевской медленной походкой направился вслед за своей спутницей, высокомерно, совсем как Рихард, ничего никому не сказав. Тилль повернулся к оставшимся - Паулю, Олли и Шнайдеру. - Ну тут уже вопросов нет, - сказал он просто, - Олли, Шнайдер, идете вместе? - А я? - качнулся вперёд на стуле Ландерс, чрезвычайно заинтересованный решением Линдеманна. Тилль озадачился. Н-да... Вот это вопрос! Куда его-то девать? Единственный человек, способный терпеть его дикие перемены в настроении, ушёл с другим буяном - с Флаке. Одного его тоже отпускать очень опасно. Передать в полное, без ограничений, пользование Думу и Олли оказалось очень заманчиво, и думать, куда определить болтуна, особо не надо... Да вот только барабанщика с басистом жалко. - Ладно! - взвесив все "за" и "против", произнёс Тилль, - Кто пойдёт с Паулем по своей воле? - Милка? - неуверенно ответил Олли, как всегда, с возможностью уступки. - Да-а, а Флаке куда? Опять ведь заблудится, а я хочу поскорее уехать домой. - А Флаке пойдёт с Рихардом! - восторженно вскричал Шнайдер, радуясь своей идее. Тилль посмотрел на него взглядом Хватит-Шутить-Тебе-Это-Не-Удается: - Отличная мысль! Они перессорятся в первые же шесть секунд, и все! Это же Рихард и Флаке, о чем ты говоришь? - Да, они у нас два главных буяна, - серьёзно кивнул Пауль, как бы не причисляя себя к ним же, - Так не проще ли с ними отправить самых спокойных из нас? Пусть Олли пойдёт с Круспе, а Шнайдер с Флаке, тогда мне отдайте Детиш, и жизнь удалась! Он обвел всех гордым взглядом, ожидая рукоплесканий и похвал. Дождался только сердитого взгляда Тилля и умоляющего - от вновь побелевшего Оливера. - Нет! - мотнул головой солист, - Тебе, может, и все равно, однако басист нашей группе все-таки нужен. И ударник тоже, - добавил он, заметив на лице Шнайдера негодование, - Короче, делайте что хотите, только осторожно. - Есть, сэр! - ляпнул Пауль и, сделав крутой оборот на 180 градусов, зашагал прочь. Тилль выжидающе уставился на неуверенно мнущихся Олли и Дума. - Ну?! Вам что, особое приглашение требуется? Друзья, переглянувшись, нехотя направились вслед за Паулем во двор. Тилль, дождавшись, когда дверь за ними захлопнулась, уселся на табуретку и глубоко задумался. Как оказалось, со двора до сих пор никто не ушел и уходить не собирался. Рихард уселся на низенькую старую скамеечку и, романтично обвив гитару руками, негромко что-то тренькал, достаточно музыкально в сравнении с той какофонией, которую продемонстрировал на кухне несколько минут назад. Флаке и Милка стояли по обе стороны от него, демонстративно не глядя друг на друга. Пауль расположился на трескучих от старости ступеньках домика, жуя полуметровую соломинку, вырванную из высокой травы, и мурлыкал что-то себе под нос. Дум сел рядом с ним, а Олли остался стоять, выжидающе глядя на коллег. - Я предлагаю немного изменить решение Тилля, - неожиданно для всех объявила Милка. Пауль удивленно поднял на неё глаза, а затем соломинка в уголке его рта поползла вверх, поднимаясь по мере растягивания губ в широченной фирменной Ландерсовской улыбке: - Если честно, я не ожидал, что ты не захочешь пойти с Флаке! Он потянулся вперед и предложил, не отпуская усмешки: - Пойдешь со мной? Я опять тебя по заповедным местечкам Feeling B и Die Firma проведу! Милка ужаснулась, но виду не подала: - Нет, спасибо! Ещё один рассказик про ваши чудачества в этой деревеньке, и, боюсь, моё мнение о бывших участниках Feeling B изменится окончательно. - В плохую сторону? - Пауль огорчился. - Именно. Пойду с Флаке, - решение сопровождал едва заметный тяжкий вздох. Клавишник горделиво приосанился, услышав её слова, но головы все так же не повернул. - Я пойду с Олли! - заметив нездоровый интерес Пауля к своей персоне, поспешно забил себе место и Шнайдер. Басист облегченно вздохнул. Милка посмотрела на тех, кто остался без пары, и присвистнула: - Надо же! Пауль и Рихард! Вы меня извините, но, похоже, это судьба! - Я останусь здесь, - капризно поджал губы Круспе. - А я хотел к пруду сходить, - опять поник Пауль. - Вот и иди! - А один не хочу! - артачился Ландерс. В связи с несколько стрессовой ситуацией, скорость движения его челюстей намного увеличилась, и соломинку он сжевал уже почти до половины, - Скучно! - Твои проблемы, - упрямо отрезал Рихард, пытаясь пальцами приладить одну из оборванных струн к её законному месту, - Я останусь здесь, а ты делай, что хочешь. После нескольких неудачных попыток ублажить строптивого Круспе, Милка пошла на жертву и под свою ответственность взялась следить не только за Флаке, но и за Паулем. Вернее, выбора у неё не оставалось - Олли со Шнайдером, почуяв опасность, так поспешно ретировались, что никто не успел заметить даже, куда. Вот так Милка, Флаке и Пауль после долгого спора, какое место из всех посетить, пришли кое-как к общему решению (Флаке назвал это "самым неудачным компромиссом" и обиделся, что его желания, как ему показалось, не учли) и зашагали в сторону ручья за лесом. Круспе, на свой страх и риск быть застигнутым Тиллем, который строго-настрого запретил находиться поблизости дома, остался во дворике дергать гитарные струны. Конечно, солист не мог весь день сидеть в помещении, и уже спустя полчаса после ухода гостей вышел на крыльцо. Увидев Цвена, в меланхолии царапающего гриф, он даже не стал спрашивать, почему он тут сидит один, а просто молча подошёл и сел рядом на скамейку. - Хорошее утро, - сказал вдруг Рихард, не глядя на друга, - Знаешь, я даже рад, что мы сюда приехали. - Угу, - промычал Тилль, находя более предпочтительным посидеть в тишине, но совершенно не готовый выдерживать обиды гитариста все следующие годы их общения. - Даже все эти далеко не приятные приключения не портят общего впечатления от возвращения в сельскую глушь, - продолжал Рихард. - Угу. - Может, пойдём в птичий заповедник? - предложил Круспе, - Меня тут, понимаешь, оставили совсем одного. Тилль невольно заинтересовался: - А остальные в каком порядке ушли? - Олли с Думом, а Флаке и Пауль - с Милкой, - равнодушно ответил Рихард и возвел глаза к небу, - Господи, как хочется курить! Пойду возьму сигареты. Он поднялся на ноги, но пораженный Тилль остановил его. - Подожди! ФЛАКЕ И ПАУЛЬ?! ДА ЕЩЕ МИЛКА?! - переспросил он, очень надеясь на отрицательный ответ. - Ну да, - Рихард нетерпеливо высвободил плечо из-под руки фронтмена, - Что тут такого?.. Ладно, я за пачкой. Он скрылся в глубинах дома, а Тилль смотрел ему вслед, не в силах поверить своим ушам. Как так - Флаке?! Пауль?! Милка?! Вместе?!?!! Прощай, деревенька Вендиш-Рамбов, ты была лучшей из всех, кого я знаю, аминь. И куда они пошли? У единственного свидетеля выспрашивать сейчас смысла нет, так как этот самый свидетель сейчас усядется курить и вновь будет проявлять абсолютное равнодушие ко всему происходящему. Вендиш, конечно, маленький, но в округе достаточно мест, куда могла пойти эта троица - в лес? В заповедник? На речку? К пруду или на озеро? В поля? Куда?.. Тилль несколько раз порывался пойти их искать, но всякий раз останавливался. Неизвестно, куда поведет их дикая фантазия. Только бы не взялись немного повредить... С них станется! Он все-таки прошёлся вдоль единственной улицы, заглянул к кое-каким знакомым, сходил на озеро, где на ближайшем к дороге уголке для рыбалки обнаружил Оливера и Кристофа, и посоветовал им пройти дальше по тропке меж камышей - там куда тише и ощущается полное единение с природой. Шнайдер показал солисту несколько своих новых набросков с видами на озерцо, но на его вопрос о вероятном местонахождении Флаке, Милки и Пауля только пожал плечами. Зато Олли дал некоторый процент информации, высказав своё предположение - бас-гитаристу показалось, что они что-то говорили о птичьем заповеднике. Тилль поблагодарил их, пожелал отличного отдыха и в расстроенных чувствах вернулся на дорогу к Вендишу. Заповедник очень большой. Да и потом, они наверняка уже там. Смысла нет идти туда, чтобы найти их. Потому, чтобы хоть как-то отвлечься и отпраздновать возвращение в родные пенаты, он взял из дома старую удочку, ведро, колбасу и пошёл рыбачить на то же озеро, где гуляли ударник и басист, только в другое место. В более тихое. Рихарда он возле домика не видел, и его новая старая гитара тоже исчезла, значит, решил все-таки пройтись. Главное, чтобы не встретил своим братьев по разуму - Homo Flakus и Homo Paulus. Если их будет трое, Милка с ними не справится. С другой стороны, если бы не Милка, двух гитаристов и клавишника было бы просто некуда деть. *** Правда, он немного засиделся, в упоении глядя на неподвижный поплавок, и очнулся, когда солнце уже клонилось к закату. Значит, он пропустил обед, и друзья наверняка его потеряли. Тилль вскочил, наскоро смотал удочку, собрал вещи и бросился обратно, в деревню. Внутри у него все сжималось от мысли, что могли натворить коллеги, обнаружив, что пастух их стада Линдеманн ушел. Но, когда он поспешно, запыхавшись и теряя улов, подбежал к дому, обнаружил там только скучающих Олли и Шнайдера, которые бродили по двору. Тиллю это очень не понравилось. - А... А где остальные? - неловко воскликнул он, падая на скамейку и пытаясь отдышаться. Олли обернулся на его голос и развел руками: - Не имею ни малейшего понятия. Они даже близко не подходили сюда. Мы пришли в три часа, ждали их и тебя, но сейчас уже половина пятого, а никого нет. Тилль вытер выступивший на лбу пот. Не зря волновался. Что-то случилось! Куда их понесло? Теперь ищи-свищи. Он встал, бросив свои вещи на землю, и огляделся. На двор медленно опускалась темнота. Заблудились они, что ли? Ну Флаке с Паулем - ладно, а вот Милку жалко. Что же это такое?! Внезапно ему показалось, будто бы чего-то во дворике не хватает. Вроде бы - те же кусты, заросли сорняков, скамейка, покосившийся заборчик, давно пересохшие грядки огорода, старый сарай, подъездная дорож... Нет-нет, с подъездной дорожкой как раз все было нормально. Вот только... Вот только вчера вечером здесь стояла машина Тилля. Сегодня утром здесь стояла машина Тилля. Днём на том же самом месте стояла машина Тилля. А сейчас... А сейчас её не было. Солист уставился на пустую тропинку с двумя старыми бороздами от колёс и не мог попросту сообразить: что произошло? Сначала, значит, автомобиль заглох на полпути от деревни Файртейла до Вендиша, что привело к скоропостижной пропаже ударника, теперь же машина, видимо, решила хозяина своего больше не разочаровывать своим плохим поведением, и по-тихому свалила. Иного объяснения он не видел. Олли заметил его пристальный взгляд, подошёл ближе и тоже посмотрел на подъезд. - М-м-м... - намекающе, и одновременно деликатно промычал он, - Что ты там увидел? Тилль, хлопая глазами, продолжал тупо пялиться на засохшую грязь дорожки. Олли снова окинул улицу взглядом, но ничего необычного или подозрительного не заметил, и потому решил заручиться поддержкой Шнайдера. После очень краткого перешептывания музыканты беззвучно подобрались к Тиллю и попытались отследить направление - куда это он с таким пристальным вниманием смотрит?.. Но Тилль, в конце концов убедившись,что это не обман зрения и что дорожка в самом деле пуста, как-то очень тихо сообщил: - У нас машину украли. - Эм... - пробормотал Шнайдер, и Тиллю снова не понравился его голос, - Машину забрал Рихард. Тилль поднял на него уставшие глаза, которые через секунду вспыхнули ужасом, когда до него дошёл смысл слов ударника: - Что?! - Он пришел сюда сразу после нас, - пояснил Дум, - Сказал, что ему ужасно скучно, что гитара сломалась окончательно и что теперь он остался один и без занятия. После этого просто залез в машину и уехал. - И выбросил из окна окурок прямо на тропинку, - наябедничал Олли. - И... И... - Тилль с трудом мог подобрать подходящие слова, - Куда же он направился? - А кто его знает! - грустно ответил Шнайдер, - Просто вверх по улице, а нам ничего не сказал. Только фыркнул высокомерно. Опять включил свой самый надменный режим «царь среди холопов»! Тилль почесал макушку. Мысли просто не укладывались в голове. - Куда его понесло, светлоголового нашего Цвена?.. Вдруг где-то в начале улочки раздались странные звуки. Трое друзей вскинули головы, надеясь увидеть знакомых. Далеко в темноте замаячили едва различимые силуэты. Олли подошёл к забору и выглянул, пытаясь догадаться, кто там идёт. И тут до них донесся приглушенный, но очень знакомый смех. Олли оглянулся на коллег и с недопониманием уточнил: - Это Ландерс, что ли? Тилль с нарастающим беспокойством вскочил, подбежал к калитке и пригляделся к пришельцам. Они были ещё достаточно далеко, чтобы можно было разглядеть их лица, однако в этой тихой деревне только один человек может издавать подобные порции безудержного хохота. К дому Тилля приблизились трое - Милка и Флаке, поддерживающие за локти Пауля. Ритм-гитарист выглядел очень довольным, бормотал что-то невразумительное, а ноги у него заплетались. Тилль почти сразу же определил причину подобного состояния, вдобавок учитывая, что Флаке также выглядел уж очень счастливым и улыбался, совсем как на концерте. - Где вы нашли выпивку? - без околичностей, напрямик спросил Тилль, однако вопрос его адресовался Милке, которая, отличие от своих компаньонов, выглядела трезвой. - Зашли в гости к какому-то знакомому, - сквозь зубы процедила та, усаживая Пауля на скамейку, с которой тот тут же, лишившись поддержки, кубарем скатился с неё на землю, - Ох, ну Ландерс, сиди же ты!.. В общем, - она повернулась к Тиллю, не обращая внимания на мучения Пауля, который неуклюже ворочался под скамейкой, пытаясь встать, - Полик с Флаке потащили меня... - Полик!.. - простонал тот, заходясь от смеха. - Молчи!.. Так, словом, они пошли к каким-то давним знакомым, а у тех ЧИСТО СЛУЧАЙНО оказалась водка, а эти, - она махнула рукой на гитариста и клавишника, который стоял рядом с независимым видом, - Конечно, отказаться не могли! - Меня так воспитали, - объявил Флаке с достоинством, - Мамочка всегда мне говорила: этикет прежде всего. Как мы могли отказать им? Они были так гостеприимны. - Ага, и водкоприимны, - скептически согласилась Милка, - Я, кстати, вас предупреждала, что, если набухаетесь, я уйду домой и можете делать, что хотите! - Так почему ты не ушла? - Мамочка воспитала меня на чувстве долга, - в тон ему, но абсолютно серьёзно ответила Милка. - Знаешь, как бегает ежик? - вдруг изрек из-под сиденья Пауль, - ТЫГЫДЫМ, ТЫГЫДЫМ, ТЫГЫДЫМ! - Не тыгыдымкай мне тут! Растыгыдымкался здесь! - осадил его Тилль и грозно склонился над скамейкой, - Я тебе что говорил - не бухать?! - Ты говорил про кфас, - заметил Пауль, и тут же его довольная мордаха всплыла в темноте над скамеечкой, - А про водку уговору не было! - Ладно, - Тилль решил, что спорить с пьяными - себе дороже выйдет, и вернулся к наиболее интересующему его предмету, - Вы Рихарда когда в последний раз видели? - Утром, - единственно ответил Флаке и тут же поменял тему разговора, - А ты помнишь Теда Висли? - Нет. И мне все равно, кто это. - Ну как?! - этого Флаке уже стерпеть не мог, - Тед! Хороший человек, знаем его все, старики из Feeling B и Die Firma, кстати, включая Шнайдера! - Я не знаю, - отрекся Дум. - Знаешь! - настаивал Лоренц. - Не знаю, - не уступал Шнайдер. - Да нет же, знаешь! - Хватит, - одернул их Тилль, - Так что дальше? - Ничего! - взорвалась Милка, - Сто грамм за встречу, сто за каждого по очереди, сто за меня, сто за женщин этого мира, и кое-кто начал чудить, - она выразительно уставилась на Пауля, который наконец вылез из-под скамейки. Тилль схватился за голову и даже не стал выспрашивать, что же там такое натворил Ландерс. По одному только тону Милки и по одному только знакомству с этим буяном достаточно судить о его проделках. И лучше всего об этом не знать. План, разработанный им этой ночью, превратился в единственный выход из данной ситуации. Вот только... Куда денешься без Рихарда и без машины? Честно говоря, если бы пропал только Круспе, Тилль без разговоров погрузил бы остальных участников в машину и как можно скорее покинул Вендиш. А за Рихардом вернулся бы утром. Однако пешком по дороге Вендиш - Берлин достигнуть пункта назначения просто нереально. Что теперь делать? Куда его понесло? Дождавшись в своей весёлой полупьяной компании вечера и не заслышав за все это время ни отголоска урчания двигателя своего мерседеса, Тилль взвесил все за и против и наконец принял решение, которое далось ему с трудом. - Надо его найти, - произнёс он скрепя сердце. Шнайдер, только начавший дремать, быстро вскинул голову. Милка, которая валялась, как огромная кукла, на ступеньках крыльца, только махнула рукой, не меняя положения. Остальные вообще никак не отреагировали. - Я есть хочу, кстати, - объявил Флаке, - Мы пропустили обед, и вообще, скоро ужин. - Угу, - не обращая на него ни малейшего внимания, Тилль почесал макушку, - Что будем делать? - Предлагаю поискать что-нибудь в доме или попросить у соседей! - Лоренц кивнул поочередно на домик и на улицу. - Я имел в виду поиски Рихарда и машины. - Ну мало ли... А поесть все равно надо! - Итак, - продолжал развивать свою мысль Тилль, - Разделимся на пары и пойдём в разные стороны. Если вдруг кому-то из нас несказанно повезёт, мы найдём и машину и Круспе. Ну или хотя бы Круспе. Или машину. - Без бензина, - меланхолично вставила Милка. - Перестань! - Тилля самого жгли подобные подозрения, но если он поддастся панике, то почти наверняка все провалится. - И потом, из нас всех один пьяный в дым, второй близок к такому состоянию, следовательно, одних их тут оставлять нельзя. Из поисковой экспедиции минус один человек. Отсюда следует: искать нашего горе-гитариста пойдут только трое, - заключила Милка, поднимаясь на ноги и потягиваясь. - Все равно придётся разделиться. - А если кто-то найдёт его, как сообщить остальным? - обнаружил новую проблему Шнайдер. Милка развела руками: - Позвонит остальным и скажет. Все просто... Флаке, до того молча ковырявший носком кроссовка землю, резко выпрямился. - ПОЗВОНИТЬ!!! - раздался его торжествующий вопль. - Ох, точно! - Шнайдер кивнул, скорчив физиономию "как же я сразу не догадался-то?!", - Нужно было Рихарду сразу позвонить! Как мы забыли о цивилизации, о прогрессе?! - Вышки далеко, - хмуро заметил Тилль, наблюдая, как ударник скорей достаёт из кармана телефон, чтобы набрать гитариста, - Помех будет много. - Пусть попробует! - возразила Милка, - А я пойду послушаю в домике, может, он телефон оставил здесь. Девушка исчезла за дверью. Шнайдер закончил набирать номер и с непонятной дрожью поднес мобильник к уху. - Пошли гудки, - прокомментировал он с волнением в голосе. - В доме звонка не слышно! - донесся крик Милки из темноты, - Должен ответить! И аккурат в то же мгновение глаза Дума стали как блюдца и он вскричал в трубку: - Рихард?! Все притихли, даже Пауль. Милка, слышав возглас ударника, вылетела на крыльцо и замерла, как борзая на охоте, напряженно прислушиваясь к разговору. Тилль ощутил, что сегодня кто-то получит промеж глаз за свою самостоятельность. И оказался совершенно прав. - Ты где?.. - чуть более спокойно спросил Шнайдер, но с каждой последующей фразой голос его повышался на три октавы, - И почему мы об этом не знаем?.. Подо... Что?! Погоди-погоди, что?.. Но поче... Да что с тобой?! Эй! Шнайдер медленно отнял руку от уха и опустил мобильник - Рихард как всегда высокомерно отключился, едва закончив говорить и не позволив собеседнику высказать свою точку зрения. Дум молчал. И молчал он не от обиды, а ошарашенно. - Ну?! - не выдержал пытки молчанием Тилль, - Где он? - Лучше тебе этого не знать, - пробормотал Шнайдер, глядя на телефон со стремительным обалдеванием. - Как это? Отвечай, где он?! Сообщая такую весть, Шнайдер предусмотрительно отступил на шаг назад, чтобы не попасть в зону поражения разъяренного Линдеманна. - Он сказал, что ему все надоело и что он на полпути в Берлин... Славься во веки веков, деревенька Вендиш-Рамбов! *** - Ну не идиот ли ты? - мягко пожурил Тилль сконфуженного Рихарда, - Конечно, я слил часть бензина, необходимого для обратного пути, в канистру и спрятал в сарай. Знаешь, сколько людей промышляют воровством бензина из баков? А ты даже не проверил. - Я хотел вас проучить, - пробубнил тот. - Ну и кого же ты в конце концов проучил? - улыбнулся Тилль в ответ. Ситуация его крайне забавляла. Конечно же - виновник происшествия себя наказал своей же глупостью. Может, гордый поступок Рихарда и начинался очень героически, но когда машина объявляет об отсутствии горючего и замирает на обочине в середине пути, и его спустя три часа спасают те, кого он надеялся таким образом "проучить"... На такую опрометчивую глупость даже сердиться не хочется. Флаке выглянул из-за капота и сказал с довольным видом: - Готово! Ехать можем. - А машину Теда куда? - спросил Олли, неуверенно окидывая взглядом ржавое средство передвижения, на котором они добрались до Рихарда - собственность собутыльника Пауля и Флаке. - Флаке её вернет сегодня, а наутро я заберу его на мерседесе, - пояснил Тилль и грозно покосился на Лоренца, - Только попробуй хоть грамм водки в себя опрокинуть! Прибью насмерть, закопаю в огороде и поставлю табличку «Здесь покоится самый бухой клавишник на свете»! Смех все ещё чуть поддатого Флаке прокатился по окрестностям. Друзья залезли в машину, Кристиан уселся в "эту старую рухлядь" Теда и нажал на газ. Две машины разъехались в разные стороны. Одна - в Берлин. Вторая - обратно в Вендиш. Отпуск закончился капризным голосом Рихарда, уже сообразившего, что его простили и что корона с его головы все ещё не свалилась: - Я надеюсь, на завтрак будет не овсянка?..