This Is What

Милка с ужасом оглянулась на дверь в коридор, выворачиваясь из-под руки Круспе. - Мышеловка захлопнулась, - меланхолично объявил Шнайдер. - Тихо ты! - зашипела на него Милка, - Может, послышалось... Входная дверь открылась, и кто-то вошёл. Это было уже абсолютно точно В КВАРТИРЕ. Девушка с болью в глазах посмотрела на коллег и прошептала убитым голосом: - Пойду посмотрю... Уговорю папу с мамой, чтобы вас хоть не трогали... Олли скривился от жалости, в порыве дружеской любви притянул её к себе и так сильно сжал в объятьях, что у той кости захрустели. Милка обняла его в ответ и в следующее мгновение высвободилась из хватки басиста - серьёзная солистка не терпит фамильярностей. Тяжело вздохнув, она решительно зашагала в сторону прихожей, в надежде выкроить для друзей минутку у наверняка сурово настроенных родителей. Она была уверена, что мама с папой её просто четвертуют за все, что она натворила - изучала немецкий вместо того, чтобы поступать на бухгалтера, как хотели почти все близкие родственники, уехала в "эту ужасную Германию", наплевав на мнение родителей, да ещё присоединилась к самым скандальным немцам чуть не за всю историю страны. Масла в огонь подлило то, что она сбежала, когда они попытались вернуть беглянку домой. И как она могла подумать, что сумеет скрыться от их бдительного ока? Вроде не маленькая уже, а все такая же наивная. В прихожей никого не оказалось, зато раздавались новые непонятные звуки из кухни. Постояв перед дверью, она секунд пять смотрела на прямоугольничек зелёного света, пытаясь восстановить дыхание и придумать, что бы такое сказать, чтоб они или утратили свой боевой запал, или хоть окончательно разозлились на неё и не обратили внимания на её коллег. Набравшись смелости, она толкнула дверь и вошла. В кухне стояла девушка чуть младше её самой, светловолосая и голубоглазая, в джинсах и тёплой толстовке-кенгуру с надписью на спине а-ля Рихард «Я люблю Рок. Я уважаю Рок. Я живу Роком. Рок». Девушка задумчиво смотрела на курицу, пюре и салат, стоявшие на столе, куда их поставила Милка и не убрала, отвлекшись на находку Круспе. - Лена?! - словно со стороны услышала Детиш свой изумленный голос. Все её мысли о грядущем возмездии разлетелись вдребезги. Девушка подпрыгнула от испуга, но, обернувшись, с точно таким же выражением произнесла: - Мила?! У Милки просто в голове не укладывалось. Каким образом?! Лена подошла к ней и крепко обняла. Затем шагнула назад, оглядела с ног до головы... и понеслось. Говорила Лена всегда много, но, что удивительно, всегда по существу: - Что ты тут делаешь? Впрочем, не отвечай. От родителей прячешься, не так ли? Боже, как я рада тебя видеть! - Лен, ты не представляешь, как я рада видеть тебя! - Милка покачала головой, не в силах выразить всех тех эмоций, которые переполняли её. Девушки снова обнялись, - Ну я надеюсь, ты меня не выдашь? - Нет, конечно! - оскорбилась Лена, и девушки рассмеялись. - Может, все-таки скажешь, ты-то тут откуда? - Твои родители оставили, - Лена равнодушно махнула рукой, - Ты что, забыла? Когда тётя с дядей уезжают, квартиру либо в чехлы, либо Елене Мельниковой в личную собственность. Им вообще все равно, что я тут делаю! Видела, я даже обратно все твои плакаты Rammstein, Emigrate, Metallica, Мэрилина Мэнсона и Оззи Озборна обратно повесила, как только приехала! На этот раз твои так спешили, что позвонили мне, когда я была в душе, и сказали, чтобы спустя пятнадцать минут я была здесь! Представь? Милка оцепенела. Голос Лены пробивался как сквозь вату: - А ты что, сразу не узнала? Я же всегда ключ прячу под коврик. Ты же под ковриком его взяла, не так ли? Так вот, на две недели я застряла здесь, пока они не вернутся. Но не волнуйся! Я переселюсь из твоей комнаты в зал, и заживем мы с тобой!.. - Подожди, - пережила её Милка, - Выходит, ты тут две недели жить будешь? - Ну да. Милка просто ощутила, как рушится её новоизобретённый план. Она надеялась, она сумасшедше надеялась, что Лена зашла в её квартиру просто, в гости, и спустя какое-то время снова уйдёт. Но нет. Придётся её знакомить с сожителями. Не в шкафу же их прятать! - Дело в том, что... - начала Милка, решившись, и тяжело вздохнула. Затем подняла на Лену умоляющие глаза: - Только не сердись, пожалуйста! Я не одна приехала. Та пожала плечами. Улыбка не исчезла с её лица. Она вообще, кажется, никогда не унывала, именно за это Милка её и любила. - Ну и хорошо! Втроём веселей! - быстро нашлась она. Если бы только втроём... - подумала Милка, а вслух сказала: - Я сейчас, приведу познакомиться. Она вернулась в спальню с ещё более мрачной миной, чем вначале. Рихард выбежал ей навстречу. - Ну? Что там? Что? Говори! - горячо зашептал он, вталкивая ее в комнату. - Все гораздо... Ну я даже не знаю, хуже или лучше! - Милка развела руками, - Там не родители, а моя двоюродная сестра, Лена Мельникова. Это плюс. Но минус заключается в том, что она, похоже, будет жить здесь все две недели. И вам придётся с ней познакомиться. - А она... Того... Тебя не сдаст? - Олли деликатно кашлянул. - Нет! - Милка не могла допустить даже подобной мысли, - Лена - моя лучшая подруга. И потом, ты правда думаешь, что эта ситуация - единственная авантюра, которую мы вместе провернули? Мы такие сорвиголовы, и друг за друга держимся, и друг друга никогда не выдадим! - И что же нам делать? - Тилль поморщился, - Идти знакомиться? - А куда вы денетесь! Милка пошла первой. Лена так же была в кухне, только теперь сидела на табуретке и с интересом смотрела на дверь. Увидев двоюродную сестру, она удивленно вскинула брови: - Ну и где твой друг? - Д-да вот они, - дрогнувшим голосом ответила Милка и отошла от прохода. Лена молча наблюдала, как в зеленую кухню входят шесть высоченных, очень хорошо знакомых немцев, на лицах - смущенные, неуверенные улыбки. А потом вся подалась назад, закатив глаза, и с грохотом свалилась со стула. - Лена! - Милка бросилась к двоюродной сестре. Та лежала на спине, и, очевидно, в обмороке, закрыв глаза. Милка потрясла её за плечо, затем кинулась к аптечке в шкафу и начала быстро перебирать её содержимое. - Никогда не видел, чтобы от нас падали в обморок, - объявил Рихард, присаживаясь на корточки рядом с лежащей без сознания Леной, - Но это действительно страшно. Пахнущая разлитым сиропом от кашля, рядом с ним появилась Милка, с ваткой и нашатырным спиртом в руках. Она поднесла нашатырь к носу кузины и поводила туда-сюда, молясь про себя, чтобы та подала хоть какие-то признаки жизни... Наконец Лена резко дернулась и открыла глаза. Увидела с пола свою любимую сестричку и шесть знакомых лиц, озабоченно склонившихся над ней. Снова упустив нить мысли, она обмякла и вновь отключилась. - Ох, ну Лена! - Милка, потеряв терпение, сунула ватку, пропитанную спиртом, девушке прямо в ноздрю. Лена резко села, чуть не выбив лбом глаз кузине. - Только не теряй сознание снова! - Детиш потрясла её за плечо, - Слышишь?! - Угу, - Лена отвернулась от нее и с непередаваемой смесью чувств уставилась на шестерку раммштайновцев. Решив разрядить обстановку, Пауль подмигнул ей и широко, открыто улыбнулся. Это было последней каплей, переполнившей чашу впечатлений Лены. Нечленораздельно вопя, девушка рванулась назад, уперлась лопатками в батарею и безумным взглядом нашла Милку, скромно стоявшую в стороне. - Ты их тоже видишь?! - вскричала она. - Больше того, с ними-то я тебя и собираюсь познакомить! - хмыкнула Милка, - Впрочем, думаю, ты точно должна знать их всех в лицо! Тилль подошёл к ней поближе, с опаской, как будто боялся, что девушка набросился на него, и протянул ладонь, чтобы помочь подняться. Лена, не обратив на его руку внимания, сама вскочила на ноги и с благоговением уставилась на кумиров. - Е-мое! Живые! - потрясённо повторяла она. - Ага, и даже не плоские, - добавил Пауль по-русски. Вот так и произошло знакомство ярой московской фанатки с известными на весь мир коллегами её двоюродной сестры. *** Спустя час напоенные чаем, порядочно утомившиеся друзья заняли места в зале. Лена села с Милкой на софу, все ещё не в состоянии нормально реагировать на присутствие лучших музыкантов мира в одной с ней комнате. Рихард расселся сразу в двух креслах, как раньше - задом в одном, ногами другой, и согнать его хотя бы с одного оказалось просто невозможно. Последнее пустое кресло было занято Флаке, а Тиллю, Паулю, Шнайдеру и Олли пришлось втискиваться в узенький диванчик. Рихард (кто бы сомневался!) вытащил из чехла свою гитару и меланхолично затренькал что-то знакомое. - Это... Это Help Me? - набравшись смелости, уточнила Лена. Её предположение приятно удивило Круспе: - Да! А ты тоже слушаешь Emigrate? Говорил он по-немецки, и Милке пришлось перевести для кузины его слова. Воодушевленная его вниманием, Лена сползла на пол и подобралась к гитаристу поближе. В дальнейшем отсутствие переводчика их общению ничуть не препятствовало - они понимали друг друга с полуслова, будь то русский, немецкий или английский язык. Лена тоже принесла свою гитару и сыграла «Звезда по имени Солнце», смущенно признав, что больше ничего играть не умеет. Рихард тут же взялся её учить, и Лена, забыв о былом смущении, внимала нестройным объяснениям своего нового учителя на трёх языках и старалась воспроизвести те же аккорды, что и он. Через какое-то время, пока Лена пыталась изобразить на струнах хотя бы подобие начала Links 234, заданного ей, Рихард обратился к Милке - по-немецки, но с непередаваемой хитрой ухмылкой на губах: - Так это были её красные трусики? Милка помрачнела: - Только попробуй цепляться к моей сестре! Рихард расхохотался: - Ну я постараюсь! Ты же знаешь, это зависит не от меня! И в него полетели сразу три подушки - от Детиш, от Тилля (который слышал весь разговор и тоже был возмущен похотливыми мыслями гитариста) и от Флаке (который бросил подушку просто "за компанию"). - Теперь - дело за главным, - более-менее успокоившись, заговорила Милка о самой крупной проблеме настоящего, - Не попасться. Вдруг родители решат вернуться пораньше, когда денежный перевод ещё не дойдёт до нас? Придётся опять что-то изобретать. - Денежный перевод? - Лена удивленно вскинула голову, - У вас денег нет, что ли? - Ты права. Мы, считай, бездомные барды. Лена не поверила. - У вас? У самой известной группы Европы и мира?! Нет денег?! Нет, я не поверю! - По твоему, мы бы приперлись жить сюда, если бы у нас были деньги? - искренне заинтересовалась Милка, - Мы бы жили в отеле, на худой конец сняли бы дом или квартиру, а не стали тесниться здесь! Просто у нас украли деньги, а у Флаке - ещё и телефон впридачу. Лоренц посмотрел на неё с изумлением и растущим уважением. Детиш сказала - "деньги украли у нас", а не "Флаке потерял их" или "деньги украли у Флаке", да еще упомянула о его пропаже. Приятно. Очкарик робко улыбнулся и про себя зарекся когда-либо вообще подшучивать над девушкой. - Так как же вы вернетесь в Берлин?! - всплеснула руками Лена. Нельзя сказать, что она расстроилась, но для виду все равно нужно было изобразить, словно бы ей очень жаль, что её новые знакомые не смогут вернуться домой, - У вас же нет обратных билетов! Ей никто не успел ответить - внезапно зазвонил телефон Милки. Та, прижав палец к губам в знак сохранения тишины, поднесла мобильник к уху, изо всех сил изображая спокойствие, и постаралась, чтобы голос предательски не дрожал: - Алло! Да, привет, мам. Где я? Я... - она задумчиво возвела глаза к потолку, - Мы уехали просто. Да, далеко, и вернёмся не скоро. Нет необходимости. Спасибо... Что?.. А, хорошего отдыха. Ну-у... После турне у нас будет много репетиций и прочего, я не смогу вернуться! Может, через год?.. Да, именно, вернусь в Москву. Да, навсегда. Одна. Да... Что?.. Хм... - она закивала, внимательно слушая, - Ну не знаю... Лена? - она притворилась удивленной, да так удачно, что кузина едва не расхохоталась, - У меня в комнате?.. Ох, ну надо же... Как она могла?! - мастерски изображая возмущение, Милка зацокала языком, - Я не вернусь, пока она не съедет! - она хитро подмигнула сестре, - Ну все, спасибо, что позвонили... Пока! Она нажала кнопку "отбой" и повернулась к друзьям. - Я в панике! - объявила она, - Они уже там! В Берлине! Кроме того, они успели заселиться в номер гостиницы и теперь ищут меня! - Но они поверили? - обеспокоенно спросил Тилль. - Конечно! - почти обиделась Милка, - Они даже ничего не заподозрили! - О чем вы говорите? - вмешалась Лена. Разговор с Тиллем происходил на немецком языке, и она не могла понять, почему голос Милки вдруг дал почти оскорблённую свечку. Кузина перевела, и Лена успокоилась - значит, сестре не попадёт от родителей, и, кроме того, ей самой удастся подольше пообщаться с раммштайновцами. То-то будет, чего друзьям рассказать! *** Так как квартира Милкиных родителей была четырехкомнатная, девушке удалось расселить всех достаточно удобно, в соответствии с их требованиями касательно удобств. В одну из комнат - спальню родителей Милки - попали Тилль и Рихард, причем Круспе занял кровать (для этого он с диким воплем влетел в спальню и с порога прыгнул на подушку, чтобы не успели оказаться на ней раньше, хотя никто и не претендовал), а Тиллю достался матрас под батареей возле окна. Шнайдер и Олли выбрали себе комнату для гостей, где были две узкие жёсткие кровати, две тумбочки, шкаф и стеллаж с коллекцией сушеных бабочек, и этим остались вполне довольны. Тогда Флаке и Пауль оказались в зале, а девушки - в комнате Милки. До полуночи они сидели в гостиной, в темноте, и умирали от смеха - ребята шутили, Рихард и Лена бренчали на гитарах, Пауль говорил по-русски, а потом они ещё час рассказывали страшные истории, над которыми было больше хохоту, чем ужаса. Деликатность и вежливость не позволяли немцам бухать перед девушками, да ещё в гостях, и Милка молилась, чтобы это их и останавливало ближайшие две-три недели. После этого друзья по одному расходились, расходились спать, пока наконец в квартире полностью не восцарилась сонная тишина. Милка расстелила постель, а Лена пыталась справиться с толстым одеялом, которое хотела сложить вдвое и положить на пол, как подстилку. Они прислушивались к шепоту Оливера и Дума за стенкой - для Лены это был лишь набор разных звуков, а Милка слышала только отдельные слова, которые ей практически ничего интересного не говорили. В конце концов девушки улеглись, и Милка, дернув шнур настенной лампы, потушила свет. Не менее часа они лежали, слушая приглушенный шум за окном и доносящиеся до них обрывки разговоров из соседних комнат. - Мила, - Лена приподнялась на локте, - А вы тут надолго? - Не знаю, - та зевнула, - Тебе не все равно? В свете уличного фонаря лицо сестры казалось каким-то желтоватым. - Нет, не все равно! - Лена развела руками, с трудом кутаясь в тёплое одеяло, - Такое событие!.. Ну представь, если бы к тебе в гости пожить приехали Джаред Падалеки и Дженсен Эклс? Ты бы тоже на моём месте восхищалась! - Лена, спи, завтра рано вставать, - оборвала её Милка, тщетно пытаясь уснуть под тихую болтовню кузины. - Завтра пойдём гулять с НИМИ? - обрадовалась Лена, вновь подскакивая на подстилке. - Да. - Вот здорово! - Ничуть, - вернула её с небес на землю Милка, - Спорим, к нам теперь каждый фанат цепляться будет, даже если мы замаскируемся? - "К нам", - уныло повторила Лена, - Здорово, наверное, говорить про знаменитостей "мы", а не "они"! - Прости, - Милка протянула ей руку с кровати, и пальцы сестёр переплелись в особом дружественном жесте, придуманном ими в далёком детстве, - Я хотела бы поступить в ВУЗ, чисто чтобы не бесить родителей, но Миша, и Женя, и остальные "наши" говорили ведь, что талант нельзя... - Это что же, ты сейчас извиняешься за то, что успешнее меня? - Лена улыбнулась, - Вот дурочка ты! Я за тебя очень рада! - И вовсе я не успешнее тебя!.. - Согласна, - кивнула кузина, отнюдь не страдавшая избытком скромности, - Мы одинаковые! Иначе мы бы не были сестрами и во соседней комнате не спали бы - О БОЖЕ! - не спали бы Рихард Круспе и его команда! - Да... Давай уже спать! - немного раздраженно попросила Милка. Лену она очень любила, но Лена вечно забывала, что Милка любит поспать. - Конечно, конечно, - закивала та, укладываясь обратно на подушку. Милка не успела даже глаза закрыть, как ощутила, что кто-то дергает её одеяло. - Ну что тебе?! - она перевесилась через край кровати и мёртвой хваткой вцепилась в ткань, спасая покрывало. - А какие они в жизни? - любознательно поинтересовалась Лена, - Совсем не такие, как в клипах или на сцене, да? - Завтра узнаешь! - Ну Мила-а-а... Зная, что она все равно не отвяжется, солистка с сердитой миной села и начала кратенький рассказ: - Тилль тихий, Рихард дикий, Флаке больной на голову, Олли спокойный, Шнайдер интересный, Пауль ржачный. Все? Достаточно? - Думаю, да, - Лена отвернулась к стене, заворачиваясь обратно в одеяло. Облегченно вздохнув, Милка упала лицом в подушку. Через пять минут - она даже не успела вырубиться - девушка вновь услышала, как её шепотом зовут по имени. Сначала она старалась не обращать внимания, притворяясь спящей, но когда с неё начало потихоньку сползать на пол тёплое одеялко, она мигом вскочила: - Ну чего тебе? - А кто из группы тебе... ну... Нравится? Милка оторопела от подобного вопроса, но замешкалась всего на две секунды и как можно спокойнее ответила: - Никто! - Почему? - последовал новый вопрос. - Любопытной Варваре... - Ну скажи... - взмолилась Лена, делая большие глаза, - Иначе я не усну! Милка специально помолчала какое-то время, и медленно пояснила: - Мы все просто друзья. Никаких отношений. И кстати, - она понизила голос, - Внутри группы тоже нет никаких любовных отношений! Говорила я тебе, не верь слешерам с Фикбука! - То есть... Тилль плюс Рихард - вранье? - недоверчиво нахмурилась та. - Конечно! Лена, кажется, не могла поверить её словам. - И Пауль плюс Рихард - тоже? - Именно! - заверила сестру Милка, в который раз возвращаясь в лежачее положение, - Это все - плод воображения писателей-слешеров. Заявление Милки дало Лене огромную пищу для размышлений. Она засопела, о чем-то напряженно раздумывая. Детиш, очень довольная собой, свернулась калачиком под одеялом и предалась лёгким, тихим, расплывчатым мечтам. И вот когда она почти провалилась в сон, рядом что-то зашуршало, и одеяло вновь поползло вниз под уже привычный аккомпанемент «Мила, Мила, Мила». Она резко села на кровати, чувствуя, что сегодня кто-то огребет по полной программе. - Мила, - в полумраке всплыло бледное обеспокоенное лицо Лены, - Всего один вопрос! - Говори, - из последних сил сохраняя спокойствие, процедила сквозь зубы та. Вид у кузины был очень несчастный, и в то же время она умирала от любопытства: - А правда, что Флаке - мазохист? Через секунду в Лену полетела подушка: - СПИ!!! Дверь приоткрылась, и в щель просунулась чья-то голова. - Кому тут помочь уснуть? - спросила темнота игривым, мурлыкающим голосом Рихарда. Лена бросила на сестру растерянный, перепуганный взгляд. Такого она не ожидала! - Никому тут помощь не нужна! - прошипела ему Милка. Она ещё не забыла все те его шуточки, связанные с красными трусиками Лены. Тяжёлый вздох. Дверь тихонько закрылась. - А что он сказал? - прошептала Лена, когда в коридоре стихли шаги. - Сказал, что если ты не уснешь сию минуту, он тебя отъимеет. Гитарой, - серьёзно ответила Милка, даже не испытывая мук совести. А что, она сказала почти что правду. Просто инструмент не тот назвала. Лена, видимо, поверила, или же голос двоюродной сёстры показался ей уж очень грозным. Но она не сказала больше ни слова, и Милка уснула, впервые в жизни подумав, что Рихард не так уж и плох. Иногда его "приколы" могут послужить очень даже хорошую службу. *** Утром проспали все. Вернее, никто не удосужился поставить будильник, и потому, когда в половину десятого утра Милка вышла из комнаты, коря себя за "СУРОКовость" (так она называла утреннее состояние, когда хочется спать), на кухне не было никого. Первой её мыслью было почему-то «Похитили!». Затем почти сразу она решила, что они ушли куда-то без неё. И только секунде на третьей, вспомнив, с кем имеет дело, успокоилась - ну конечно, все ещё дрыхнут. А как же! Правда, из ванной уже доносился плеск воды - там, должно быть, Лена, так как в спальне её небыло. Милка прошла мимо и без стука вошла в первую комнату. Тут спали Олли и Шнайдер. Вернее, спал один Олли, Дум же выглядел довольно бодрым, грыз рогалик и натягивал носки. - Доброе утро! - улыбнувшись, Милка помахала ему рукой. - Доброе! - Шнайдер радушно кивнул. Настроение у него было прекрасное, - Отличный день, правда? Пойдём сегодня куда-нибудь? - Конечно. Одевайся, буди Оливера и выходи. Будем что-то на завтрак сооружать. Она прикрыла дверь и шагнула к следующей. Одновременно с этим из ванны вышла Лена, в своем любимом белом халате с вышитым золотым логотипом Rammstein, - чистенькая, свежая, пахнущая сосновой зубной пастой, и, увидев сестру, весело сверкнула аккуратно вычищенными зубами в улыбке... В тот самый момент дверь в спальню родителей широко распахнулась, едва не расплющив нос Милке, из комнаты вылетел, как на крыльях, Круспе и скрылся в ванной. Щелкнула задвижка и раздался шум хлещущей из душа воды. Сёстры переглянулись. Лена была в полном охренении: - Это. Что. Такое. Было? - Он уже минут десять дожидается, когда освободится душ, - объяснил Тилль, спокойно, неторопливо выходя из комнаты. Он был полностью одет, но не выбрит, и взгляд у него потухший, грустный, - Как спалось, девочки? - по-русски, немного невнятно поинтересовался он просто из вежливости. - Х-хорошо, спасибо, - заикнувшись, смело ответила Лена и, не выдержав взгляда печальных синих глаз, пристально разглядывающих её халат, поскорее спряталась в спальне сестры. Милка кивнула в сторону кухни: - Собираемся там, будем завтрак изобретать. Дверь в зал была заперта. Милка подергала её за ручку и заколотила в стекло: - Пауль! Флаке! У вас там все нормально? - Да... Да! - раздался по ту сторону стены крик Ландерса, а вместе с ним - непонятный скрежет, какой бывает, когда отдираешь от основного кольца скотча полосу клейкой ленты, - Сейчас выйдем! Милка не стала настаивать и направилась в сторону кухни. Рихард так и не освободил ванную, кроме того, оттуда доносились весьма немузыкальные трели, которые Круспе самоуверенно выдавал за свой вокал. - Он оттуда не выйдет ближайшие пару часов, - "утешил" Милку и Лену Тилль, - Он в гостях обычно не сильно задерживается в душе. Милка сердито сверкнула глазами: - Я рада, что для нас он решил сделать исключение! - она саркастически возвела глаза к потолку, - Господи, как нам повезло, что Его Высочество герр Круспе соизволил... - I know that I want you... (я знаю, что хочу тебя) - словно в ответ на ее слова раздалось из ванной сквозь шелест воды, - I know that I need you... (я знаю, что нуждаюсь в тебе) Кроме того, Лена начала рассеянно подпевать ему, причём её голос был немногим лучше, чем у Круспе. Кажется, эти двое нашли друг друга. - Я с ума сойду когда-нибудь! - проворчала Милка, развернулась и пошла на кухню, - Дурдом! На диване за столом уже сидели Тилль, Пауль, Шнайдер и Олли. Флаке так и не появился. Справедливо решив, что "чем меньше народу, тем больше кислороду", да и спокойней будет, она взялась перебрать холодильник и все полки, содержащие хотя бы намёк на пищевые продукты. - Нет, ну это же невозможно! - простонала она, не обнаружив почти ничего, что могло бы быть употребимым в пищу, - Из еды у нас есть только полупустая коробка овсянки, три яйца и литр молока! Ещё есть соль, мука, сахар, чай, кофе, вода... - Давайте что-нибудь приготовим? - предложил Шнайдер. На лицах Милки, Тилля, Олли и Пауля отразился одинаковый ужас. - Приготовить?! Издеваешься? Не помнишь, чем заканчиваются обычно все наши попытки сделать что-нибудь хорошее? - Я заранее знаю! - закивал Пауль, - Кого-то обязательно поджарят! Не успел никто ему ответить, как из ванной донесся душераздирающий вопль. В ту же секунду в кухню влетела бледная Лена с ужасом на лице и выдала с порога, прежде чем снова скрыться в коридоре: - Герр Круспе свернул кран и теперь там вода фигачит на всю катушку! Компания переглянулась, и все мгновенно вскочили на ноги. - Чёрт знает что такое! - прорычала Милка и рванула к ванной. На бегу она прокричала: - Кто-нибудь, позвоните в ЖЭК, или водопроводчикам, блин, у меня башка не варит, короче, возле телефона лежит справочник! Скорее! Дверь ванной сотрясалась от ударов, из-под неё текли потоки воды. За дверью шипел душ, исторгая тонны воды. Заключенный в клетку, Рихард жалобно повизгивал и постанывал, просясь наружу и обещая, что теперь всегда будет хорошим и ни разу никому слова дурного не скажет, только бы его выпустили... Милка приникла к двери и закричала: - Задвижку открой! Вода хлестала с порога, подмачивая её тапочки. Пауль торопливо звонил по телефону, а Тилль предложил выломать двери. Милка ужаснулась - что за порча имущества, пронеслось у неё в голове - и ещё сильнее заколотила в дверь: - ОТКРОЙ ЗАДВИЖКУ! За стеной забулькало и раздались новые удары. Рихард был в панике и просто не слышал её, а если и слышал, то не мог успокоиться достаточно, чтобы разобраться с дверью и открыть её. Вдобавок начались звонки в дверь - Милка была почти уверена, что это соседи снизу, пришедшие с вечной "анекдотской" претензией «вы нас заливаете»... Наконец Круспе нашарил задвижку, с воплем то ли радости, то ли ужаса подергал её и, наконец широко распахнув дверь, с выпученными глазами вылетел в коридор. Вслед за ним рвануло настоящее цунами, сбившее две тумбочки и затопившее коридор по щиколотку. Милка вцепилась в угол - её едва не снесло с ног. Из сбитого крана бил фонтан; Милка, зажмурившись, смело прыгнула вперёд, обмотала и крепко завязала кран какой-то тряпкой. Спустя пару секунд напор спал. Она вышла из ванной, загребая тапочками воду, как ластами, и тут ей на глаза попался Рихард. - КРУСПЕ! - рявкнула она, резко отворачиваясь и закрывая ладонью круглые, полные изумления глаза Лены, - ОДЕНЬСЯ НЕМЕДЛЕННО!!! Тут же дети! - Ой, можно подумать, эти дети ничего подобного не видели! - ехидно фыркнул Рихард, царственно удаляясь в комнату и захлопывая дверь. Из-за стены донеслось продолжение его фразы, более тихое, но не менее слышное: - Ну, такого гиганта она точно не видела. - Я не видела, - тихонько сообщила Лена. Милка яростно уставилась на неё: - Только попробуй что-то подобное кому-нибудь ляпнуть! Запомни: ты ничего не видела! Лена сделалась несчастной, брови домиком, губы обиженно скривились: - Ну такого я точно не забуду! И за это получила от двоюродной сестры крепкий подзатыльник. В итоге приглашенный водопроводчик с грустным глазами, сильно воняющий водкой, прикрутил им новый смеситель из тех, что имелись в ближайшем магазине, показал, как он работает, получил деньги и молча ушёл. Собрать воду с пола оказалось куда трудней и куда важней в нынешней ситуации, так что было решено, что убирают это все по своим возможностям. Но тут Милка вспомнила о Флаке и заволновалась - он так и не появился. Что-то случилось или он все ещё дрыхнет? - Пауль, где Лоренц? - напрямик спросила она. Ландерс возгнедовал: - Надоел он мне! Всю ночь: ля-ля-ля-ля! Ни минуты покоя! - Ты что, его в окно выбросил? - Нет! Я его успокоил... - он вдруг покраснел и схватился за голову, - Вот чёрт! Я же забыл его... Вот чёрт! Милка, не дожидаясь его нескладных объяснений, сильно рванула на себя дверь зала... и та открылась. Девушка бросила на провинившегося испепеляющий взгляд и осторожно заглянула в комнату, готовая в любой момент отпрыгнуть. То, что она увидела, вызвало у неё в глазах слёзы жалости к бедному клавишнику... Лоренц был прикручен к креслу скотчем, не очень сильно, всего несколькими лентами, и половину из них он уже успел разорвать, но сам вид несчастного Флаке, замотанного, с целлофановым пакетом во рту, чтобы он не мог позвать на помощь, вызывал чувство жалости к нему и злобы - на подлого Ландерса. Милка подобежала к нему и, глотая слёзы, помогла ему снять остатки скотча и освободиться. Пауль настороженно выглядывал из коридора, а когда Милка обернулась, злая как фурия, готовая тотчас свернуть ему шею, поспешно испарился в неизвестном направлении. Милка помогла Флаке встать и тут же, всхлипывая, крепко обняла беднягу, уткнувшись ему в плечо. - Ну-ну, - Лоренц успокаивающе похлопал её по спине, - Все нормально. Что там у вас без меня случилось? - Рихард затопил квартиру! - ответила Милка. Злость на всех - а особенно на Рихарда и Пауля - мгновенно вернулась к ней, и в области груди стало тяжело, душно. Она отошла и кивнула в сторону коридора: - Пошли, поможешь... Однако, по прошествии двух часов, вся вода с пола была собрана, комнаты высушены, а соседей с нижнего этажа с трудом убедили, что деньги вернут спустя две недели, и эту обязанность взвалили на виновника происшествия - Рихарда - который тут же обиделся и насупился. Себя-то он виноватым не считал! Но спорить с Милкой и принявшим её сторону Тиллем ему совершенно не хотелось. Вот так и началось первое утро в Москве. И, кто бы сомневался, что эти неприятности были далеко не последними...