This Is What

Так как завтракать было уже поздно, на обед Рихард, наплевав на мнение остальных, приготовил овсяную запеканку, которая тут же, ещё горячей, со сковороды, была разделена и с удовольствием съедена. После этого компания условилась пройтись по городу и заняться чем-нибудь до вечера. Чтобы замаскироваться и не привлекать к себе ненужного внимания, все без исключения одели тёмные очки, Пауль замотался легким шарфом, Флаке поднял воротник летнего пальто (выглядел он при этом как гангстер, только футляра из-под скрипки не хватало), Тилль и Олли натянули пониже кепки, а Рихард вообще никак не прятался - он хотел, чтобы его узнали. И его никто не стал уговаривать. Его проблемы будут, если какой-нибудь фанат возьмёт да и домой утащит! Слишком свежи были в памяти Тилля их чудачества в Вендиш-Рамбове, так что он предложил ультиматум: или идём все вместе, или опять делимся на пары и группы. Большинство проголосовало за разделение, так что солисту пришлось хорошенько подумать, чтобы распределить их достаточно удобно и для них самих, и для жителей Москвы, а также в соответствии с теми местами, которые они хотели бы посетить. Так и вышли из квартиры - Олли, Флаке и Шнайдер вместе, за ними Пауль и Тилль, и Рихард с Милкой. Лена в конце концов была избрана Тиллем в его компанию, так как Рихарду будет слишком жирно с двумя девушками сразу, да и потом, он наверняка опять будет прикалываться с тех злосчастных красных трусов. Рихард и Милка решили сходить в ближайший парк. Деньги, найденные дома, по полному праву принадлежали Милке, так что Круспе ничего не оставалось, кроме как тащиться следом за ней, куда бы она не пошла. Надоест он ей - и она запросто может бросить его в центре города без копейки, и пусть выбирается, как хочет. Именно это и останавливало Рихарда от того, чтобы что-нибудь ляпнуть невпопад. Когда они стояли на остановке, у него так и чесался язык сказать какую-нибудь ерунду, обязательно по-немецки, или же по-русски, но с явным акцентом, чтобы на него обратили внимание. Ему на каждом шагу чудились поклонники, и он просто не мог понять - он стоит тут уже десять минут, а не успел дать ни одного автографа! Беспредел! Маршрутки, тесные и тряские, ужасно раздражали его, но он терпеливо молчал. Только косился на Милку и изредка намекающе вздыхал. - Не стони, - оборвала девушка его четвёртый вздох, не глядя на своего спутника, - Ты что, пешком идти хочешь? - Я? Нет! - Тогда, прошу тебя, не действуй мне на нервы! Людей на улицах было необыкновенно много, особенно туристов, местные жители же редко мелькали в толпе, - все на работе, а если и в отпуске, то скорее всего за тридевять морей, а не в родном, но давно надоевшем городе. Рихард и Детиш вышли из маршрутки, едва сдерживая кашель от едкого придорожного дыма. Их глазам предстала широкая улица, пестревшая суверными лавочками, магазинчиками с самой дешевой ерундой в Москве, прочей туристической мишурой. Ошалевшие приезжие из самых разных стран носились по улице из стороны в сторону, с полными руками всяких ненужных предметов. Рихард радостно улыбнулся - вот оно, оживление большого города! Что может быть лучше? Именно этого не хватало ему в Вендиш-Рамбове. Вот тут-то можно жить на широкую руку, дышать полной грудью! Он попытался поглубже вдохнуть, чтобы ощутить весь дух города, но тут же закашлялся от выхлопных газов машин. Очарование Москвой потихоньку сползло к отметке «самый обычный город». Они решили пройтись вперёд, чтобы немного размяться. Круспе вытащил из пачки сигарету и закурил. С наслаждением выдохнув дым, он с довольным видом окинул ближайшие магазины взглядом: - Да-а, тут неплохо! - А куда ж ты денешься! - рассмеялась Милка, - Конечно, тут здорово. Люблю Москву. Заметив, что настроение его спутницы стремительно повышается, он хотел было, чтобы повысить его окончательно, продекламировать пару строк из Moskau, но, поймав сердитый взгляд девушки, решил не рисковать. Они просто шли, глазея по сторонам, и тут перед ними возник парень примерно одних лет с Милкой, очевидно, русский, причём ещё и москвич. Он с восхищением и недоверием уставился на остановившуюся от неожиданности парочку: - Простите, guten ta-a-a-a-ag!! (добрый день) Милка тяжело вздохнула. Кажется, мечта Рихарда сбылась. - Здра-а-а-асьте, - с ноткой истерики продолжал парень, - Боже, это же вы, oh mein Gott! (о мой бог) Это вообще нереально! May I take your... Autograph?! (могу я взять ваш автограф) - Ага, - Милка кивнула, решив, что лучше не спорить, - Сфоткаться хочешь? И автограф? Да вот же, герр Круспе тебе все устроит. Парень перевёл восхищенный взгляд на девушку: - Так это вы - эМ. Дэ.?! Детиш посмотрела на него недовольно - обидно, когда знают только твои инициалы, а полное имя даже вспомнить не в состоянии. - Я - Милка Детиш, - резко сказала она, сразу разочаровываясь в этом фанате. Парень не спорил. - Да-да! Ну вы просто крутая, такая прям - и петь, и вообще... Я видел, вы ещё и на гитаре играете? - Ну... В некотором смысле... - затруднилась та. - Что он говорит? - требовательно спросил Рихард у девушки. - Давай уж фотографироваться, - не обратив на него внимания, предложила Милка. Ей было немного лестно, что не такая уж она и новенькая в коллективе для раммфанов. Парень, спохватившись, извлек жестом фокусника телефон из кармана. По просьбе второго московского фаната, они сделали с ним (его, кстати, звали Антон) не менее дюжины селфи (три из них Милка, по просьбе чуть не на коленях, целовала его в щеку с самым несчастным видом) и подписали ему, помимо традиционного блокнота, ещё футболку, кепку и ладонь. После этого они оставили млеющего от счастья парня и пошли дальше, своим путём. - Хоть бы одна фанаточка! - сокрушался Рихард, - Так тихо, что просто слов нет! - Ты здесь только полчаса, а уже успел обидеться на весь свет? - удивилась Милка, - И потом, у тебя же есть фанатка! - Это кто же? - Ну и ну! Не знать своих собственных фанатов? - девушка осуждающе, и вместе с тем насмешливо покачала головой, - Лена, конечно. Рихард не поверил своим ушам. - Лена?! Твоя двоюродная сестра?! Моя фанатка?! - А что, не заметно? - фыркнула та. - Поподробней! - потребовал он, не в силах понять, как он мог упустить из виду то, что живёт в одной квартире со своей преданной поклонницей. Милка вздохнула и тут же, испуганно зажав рот, огляделась - если неподалёку окажется Пауль, с него станется побежать ловить упущенный ею вздох и впихивать обратно. А то, видите ли, счастье уйдёт! - Ну, в общем, - вернулась она к объяснениям, - Когда она узнала, что я еду сюда, она взяла с меня клятву, что когда-нибудь я познакомлю вас - раммштайновцев и её. А до того она только и делала, что обклеивала стены своей комнаты твоими рисунками, постерами и прочей атрибутикой. Заходишь в спальню - и на тебя со всех сторон пялится Рихард Круспе! Не представляю, как она спит под этим всевидящим оком? - Да ну? - Рихард был приятно удивлён - Надо будет ей что-нибудь хорошее сделать. Сфотографироваться, например. Или подписать диск. - Ох, не рискуй! - предостерегла его Милка, - Она тебе отдаст на подпись кучу дисков - и Rammstein, и Emigrate, и даже те, к которым ты вообще отношения не имеешь. - Например? - Например, Metallica, Мэрилина Мэнсона, AC/DC, Oomph, и ещё много каких. Поверь, ради такого случая она скорее сама диск запишет, чем позволит тебе уйти без такого события, как подписание записей! Рихард крепко задумался. Милке даже показалось, что она слышит, как в его голове ворочаются мозги, перерабатывая полученную информацию. - А, ладно! - с облегчением отмахнулся он от надоевших мыслей, слишком низменных для его персоны, - Захочет - подпишу. Только один вопрос... Увидев, как на его лице медленно расцветает ухмылка, Милка поспешно заявила: - Если опять про трусы, я тебя прикручу к скамейке и уйду! Выбираться будешь сам! Круспе нахмурился, но рисковать не стал. Из-за туч выглянуло солнце. Люди останавливались, глядели в небо и, жмурясь, улыбались. День был просто чудесен, никто не подозревал, что же он приготовил в конце... *** Флаке, Шнайдер и Олли честно пытались воспользоваться картой, выданной им в обязательном порядке Леной, но быстро запутались и приняли практически единогласное решение (Флаке, как всегда, был против всех) использовать навигатор. С помощью телефона Шнайдера они, конечно, нашли путь к самым интересным достопримечательностям Москвы, однако денег у них было настолько мало, что добраться туда не представлялось возможным. А если пешком, то они не успеют дойти ни до одного интересного места - вечер наступит прежде, чем они достигнут пункта назначения. Потому, посовещавшись, они решили просто пройтись по ближайшим улицам и бульварам, а к вечеру вернуться домой. Но все вышло несколько иначе... - Нет, Флаке, это не та улица, - с сомнением заявил Шнайдер, - Смотри, тут номер сто девятнадцать, а нам нужен четырнадцатый. - Может, просто вернуться? - предложил Олли, - Пройдем вниз по улице и достигнем четырнадцатого дома. - Ну пошли... Однако дошли они только до тупика, который, как они помнили, на их пути не встречался. Последним зданием с табличкой был «Дом 27, корпус 3». Друзья озадачились. - Дом 27, корпус 3! Ты когда-нибудь видел корпус 3? - обратился Шнайдер к Флаке. - Я даже дома 27 никогда не видел! - ответил клавишник, предпочитающий не заморачиваться точными величинами, - Я умею считать только от миллиона и выше! - Тогда где же мы? - Это уже другая улица! - предположил Олли. - Никакая это не улица! - разозлился Флаке, - Это какая-то хрень! И вообще, такое ощущение, что Москву построили кому-то назло! - Это кому же? - не понял Шнайдер. - Мне! - взорвался Лоренц, заставив испуганно отшатнуться маленькую девочку, проходящую мимо. Шнайдер успокаивающе подмигнул девочке и улыбнулся, но та окинула троицу "жутких иностранцев" с непонятным лающим говором огромными глазами и поспешно бросилась бежать. - Спросить, что ли, где этот дом? - спросил Олли, оглядываясь. - Не думаю, что кто-то нам поможет, - вздохнул Шнайдер. Обнаружив у одного из подъездов скамеечку, он тут же приземлился на нее, романтично подобрав под себя одну ногу, и жестом подозвал друзей к себе, - Людей мало, да и вряд ли они возьмутся нам помогать. Хорошо ещё, если по башке в тёмной подворотне не стукнут... Мало ли... - Н-да... - согласился Флаке, усаживаясь рядом. Он откинулся назад и посмотрел в небо, окрасившееся на западе в яркие цвета, - Скоро вечер, а мы потерялись в одном из самых больших городов мира. Как это похоже на нас. - Позвонить Милке, что ли? - А ты регистрировался в мобильной сети России? - Не-а, - расстроился Дум. Флаке сердито развел руками: - Я регистрировался! Пол-вечера убил на то, чтобы разобраться, как это сделать! И, по закону подлости, у меня утащили телефон прямо в аэропорту, да ещё вместе с деньгами! - Да уж... Положеньице... - пробормотал Кристоф. Затем он вскинул голову и вопросительно взглянул на спутников: - Куда теперь? - А квас его знает... - вздохнул Флаке. Троица растерянно огляделась. Для полного счастья им не хватало только заблудиться здесь. Кстати, о квасе... Пауль дорвался до бочки с квасом и теперь опустошал третий стакан. Тилль и Лена стояли рядом, терпеливо дожидаясь его. - Куда потом пойдём? - негромко спросил Тилль у девушки по-русски. - Д-д-да куда ск-к-кажете, - с ноткой истерики, как бывало всякий раз, когда к ней обращалась знаменитость, ответила Лена. - Отлично, значит, просто погуляем! - вмешался Пауль, возникая рядом с очень довольным видом, - Махнем в парк! - Хорошая мысль, - согласился Линдеманн и косо глянул на своего экскурсовода, зная, что уж она-то точно знает, что он скажет: - Fuhre mich! (веди меня) - Да куда уж я денусь... - проворчала Лена, выглядывая на дорогу, чтобы посмотреть, не подходит ли нужная им маршрутка. Можно было, конечно, спуститься в метро, но ей казалось, что гостям будет интересней оживление улиц, чем тонны и километры железа и бетона. Как там, интересно, остальные? Она вытащила мобильник и набрала номер сестры. Телефон у Милки зазвонил в тот самый момент, когда она фотографировала Рихарда и одну из его фанаток из Средней Азии на фотоаппарат девушки. - Алло? - удивленно спросила она в трубку. - Привет, вы где? - раздался голос Лены. - Мы? Э-э... - ну что ей сказать? Что за два часа они прошли не более километра, "спотыкаясь" о все новых и новых поклонников? - Неважно. А вы где? - Это тоже неважно, - истерично хихикнула Лена и совершенно нормальным голосом пояснила: - Собираемся в парк. Если что, встретимся. - Ага, хорошо. Вы как? Нормально? - Да, все в порядке. Ждём маршрутку. - Ну и ладненько, давай, пока. - Пока. Желаю отлично повеселиться! - в её словах отчётливо слышались лёгкая зависть - ей бы очень даже хотелось пройтись по городу под ручку с самим Рихардом Круспе. - Вам того же, - доброжелательно откликнулась Милка и отключилась. Рихард радостно оглянулся на неё: - Люблю Москву! Здесь круто, так много фанатов! Я и не ожидал! Ну хоть кому-то тут весело. А ей, Милке, которую узнали только три фана из восьми и только двое захотели сфотографироваться и получить её автограф, было совсем не весело!.. *** К вечеру Милка с Рихардом вернулись домой. На лестничной площадке скучали Флаке, Шнайдер и Олли, а Тилля с Паулем и Леной нигде видно не было. - О! Какие люди! - обрадовался клавишник, который вот уже полчаса исполнял свой знаменитый танец, причём не как любитель, что могло показаться побывавшему на концерте и видевшему его метания и скачки по сцене, а как профессионал. Заметив гитариста с солисткой, он даже остановился посреди очень сложного, по его словам, алгоритма движений, и гордо выдал, обращаясь к басисту и ударнику: - Говорил я вам, что это тот самый подъезд! - Вы заблудились, что ли? - поинтересовалась Милка, садясь на ступеньки рядом с Олли. - Ага! - Лоренц был до того рад встрече, что его, с этой широченной улыбкой на лице, трудно воспринимать всерьёз, - Оказалось, мы пошли в другую сторону, и нам пришлось спешить сюда, чтобы обойти кучу одинаковых подъездов с числом 14 на фасаде! На третьем (то есть на том, где мы находимся сейчас) мы подустали и решили рискнуть: вдруг угадали?! И смотри-ка, не врёт моё третье око! - Куда ходили? - Между зданий, - негромко ответил Шнайдер, грустно пожимая плечами, - Мы почти без денег остались, решили приберечь те рубли на чёрный день и пройтись пешком, - он возмущенно посмотрел на еле сдерживающую смех девушку, - Да, мы заблудились! Кто же знал, что в этой вашей Москве нет указателей?! - МЫ - не заблудились, - не переминул поправить его Кристиан, выделывая целый комплекс каких-то странноватых движений руками и ногами, - Заблудились ВЫ с Оливером. Что же касается МЕНЯ, то Я просто гулял. - Тогда почему же ТЫ поплёлся вместе с НАМИ?! - взъярился Шнайдер, - Шёл бы своей дорогой! - А МНЕ одному скучно! - парировал Флаке. - Тогда почему ТЫ не вывел НАС на верный путь, раз ТЫ такой умный?! - Я - умный, потому Я и не вывел ВАС, - спокойно ответил клавишник, и больше ничего не добавил, оставив ударника мучительно раздумывать, что могла значить эта загадочная фраза. На лестнице раздались шаги. Рихард, только присевший на ступеньки, вскочил, пропуская на площадку мрачного Тилля. - Чего мы ждём? Второго пришествия? - весело полюбопытствовала Лена, являясь следом. - Да нет... Вас и дожидаемся, - Милка кивнула на входную дверь квартиры, - Ключ-то только у тебя. Лена в шутку задрала нос, якобы от осознания собственной важности, и нарочито медленно отперла дверь. Затем махнула рукой, словно приглашая за собой, и скрылась в глубинах квартиры. Флаке, продолжая двигаться в танце, скользнул следом, точно некая извивающаяся тень, за ним вошли остальные. Шедшая последней Милка заперла дверь, предварительно убедившись, что площадка абсолютно пуста. - К вам кто-нибудь приставал? - негромко спросила она у Тилля, стягивая с ног кроссовки. - Конечно, - мрачно ответствовал Тилль, - Кажется, многие просто помешались на "селфи со знаменитостями", как они называют эту ерунду. Сегодня я понял, что к ненавистным вещам теперь буду относить ещё и Instagram, куда они это все сливают. Спасибо Паулю, что он хоть прикрыл, согласился отвечать на какие-то глупые вопросы фанов. Я же сделал морду валенком и притворился, что ни слова не понимаю по-русски. - По-моему, это признак того, что мы знамениты, - передернула плечами Милка, открывая дверь кухни, - Нас с Рихардом тоже порядочно достали. Я не ожидала, что столько людей знают нас в лицо! - она помрачнела, - Вернее, не НАС, а ЕГО... Лена по дороге домой успела зайти в супермаркет и купить какой-то еды. В пакете, который она принесла, оказались: несколько пачек дошираков, сухое печенье, майонез, две буханки хлеба, коробка овсянки (представив себе лицо Рихарда, когда он увидит это, она не удержалась от улыбки) и пачка пельменей. Кажется, жить можно... Но это только кажется. Круспе просочился в кухню и тут же, воровато оглядевшись, утащил со стола печенье. Вскрыв бумажную упаковку, он вгрызся в хрустящий кругляш и с меланхолией во взгляде уставился в пол. - Ты в порядке? - участливо спросила у него Милка, ставя на плиту кастрюлю с водой для пельменей. - Нет! Я голоден! - Скоро будем есть. - И что же? - он скривился, оглядев весь нехитрый провиант, сиротливо сложенный в кучку на столе, - Доширак быстрого приготовления? Превосходно. Пельмени? Майонез?.. Овсянка?! Боже, вы убить меня решили?! - Конечно, - фыркнула Милка, - Всю ночь только и думали, как бы нам поэффектней тебя убить? Я предлагала горло перерезать, но остальные решили, что это слишком просто. Потому мы остановили выбор на... - она потрясла коробкой «Геркулеса» у него перед носом, - Овсянке! Рихард обиделся, отвернулся и принялся методично уничтожать печенюшки одну за другой. Заедал стресс. Милка вытрясла остатки соли из солонки и направилась на балкон, чтобы взять ещё из мешка. Однако на пороге столкнулась с сестрой. Один только вид Лены, бледной, с трясущимися губами, сказал ей, что случилось что-то ужасное. - Что ещё произошло?! - она схватила её за плечи. Солонка выскользнула из пальцев, кувыркаясь, полетела вниз и разбилась на тысячи осколков. - Твои родители вернутся не через неделю и не через две! А через четыре дня! - кричала Лена Милке в лицо, - Они уже купили билеты, и через четыре дня утром будут здесь!!! Когда она выкрикнула это, в квартире наступила полная тишина. Просто гробовая. Все замерли, прислушиваясь. - Е-мое, - только и сказала Милка и, чувствуя, что ноги не держат, медленно сползла на пол... *** - Так! - Тилль треснул кулаком по столу, да так, что все тарелки подпрыгнули, - Так! Надо что-то с этим делать! Как мы знаем, встретить родителей Милки совершенно не в наших интересах! Нам срочно нужны деньги на обратные билеты, а денежный перевод мы не можем сделать, так как... Так как не можем. Все! Где мы возьмем деньги? Предложения? Он грозно окинул взглядом потупившихся коллег. - Давайте Рихарда продадим! - моментально заявил Флаке. - Да уж, - проворчал Рихард, - Лучше уж меня, ведь клавишника никто и покупать-то не будет. - Без продаж! Инструменты тоже продавать не будем, с этим мороки много, - Тилль задумался, - Не успеем даже покупателей найти, да и вряд ли вырученных денег хватит. - Инструменты! Мы можем играть на улицах за деньги! - вскричал Пауль, и, встретив недоверие на лицах друзей, бросился в атаку, - А что? Я слышал, они выручают по несколько тысяч в день! За четыре дня управимся! - Вернее, за три, - поправила Милка, - Не пойдём же мы сейчас, на ночь глядя! - Может, ценные вещи попробовать продать? - предложил Шнайдер. В течение пяти минут на стол свалили все ценности, которые нашлись у раммштайновцев. Это оказались пять пар наручных часов, три цепочки на шею, две запонки на костюм, очки Лоренца и несколько золотых значков. Этого явно было очень мало, чтобы оплатить семь билетов рейса Москва-Берлин, и вещи потихоньку расползлись к хозяевам. Наступила задумчивая тишина... Коллеги неуверенно переглядывались, не зная, что теперь делать... - Погодите! - вдруг вскинула голову Лена и обвела безумным взглядом остальных, - А как же... А как же вы? Ваша слава? Ваши концерты?! Вы же можете сыграть пару песен в каком-нибудь местном клубе и получить деньги! У вас и инструменты с собой... А как обрадуются и приятно удивятся ваши поклонники! - Что она говорит? - обратился Флаке к Милке. Но Милка не ответила, она смотрела на сестру, а мысли торопливо раскладывались по полочкам. Пока она не видела в этом плане практически ни одного изъяна, и потому не очень смело перевела немецкоязычным друзьям слова Лены. - Да ну, бред какой-то, - подумав, покачал головой Флаке, - Во-первых, нужна куча времени для репетиций, во-вторых, нужен сам клуб, разрешение на выступление, костюмы и спецэффекты, в конце концов! За три дня не справимся! - В том-то и дело, что справимся, - внезапно подал голос Тилль, - Это действительно хороший план. Найдём только подходящий клуб... На его слова каждый счел нужным ответить по-своему. - Да нет, как-то это... - Отличный план, хочу вам сказать... - А как мы собираемся... - Я, конечно, все понимаю... - Вы серьёзно? Большего бреда я в жизни не слышал!.. - У нас выбора-то нет... - Вот! Дело говоришь!.. - Без спецэффектов... - Нас так любят, что... - Ну если так, то пусть... - Они должны согласиться... - Или пригрозим чем-нибудь нехорошим... - Пусть только попробуют не принять... - Вы себя слышите? Это же просто... - А по-моему, идея хорошая... - ТИХО! - Тилль ударил широкой ладонью по столу. Все испуганно примолкли, - Вы с ума посходили, что ли? Единственный вопрос я задал вам: будем выступать или нет? И опять все решили ответить, как считают должным. - Будем! - Конечно, нет! - Тилль, ты шутишь? - Это не смешно... - Я давно вам твержу, что эта мысль - самая приемлемая в данной ситуации... - Давайте подберем другой выход... А то этот выход какой-то ну совсем не выход! - ДА ТИХО ВЫ, ТРЕЩОТКИ! - Тилль снова саданул стол кулаком. Дождавшись тишины, он вновь заговорил, едва сдерживая волнение, - Давайте хотя бы попытаемся! Это единственный вариант при данных обстоятельствах. Если не выйдет, то, пожалуйста, попробуем по-другому! Главное - не сидеть сложа руки, тогда судьба сама все распутает! - он хмыкнул и пробормотал: - Неплохая фраза, надо будет записать. - Тилль прав! - Милка вскочила на ноги, - Мы должны действовать! Кто "за", поднимите руки! И она вскинула вверх кулак, что явно говорило о её серьёзном отношении к происходящему. Почти одновременно с ней проголосовали Тилль и улыбающийся по одному ему известной причине Пауль. После секундного замешательства к ним присоединился Олли. Флаке, Шнайдер и Рихард рук не подняли. Круспе пристально смотрел на Тилля, Флаке сверлил взглядом Детиш, а Шнайдер смущенно разглядывал столешницу. - Не понял! - Тилль воззрился на троицу с удивлением и негодованием, - Вы-то что делать собираетесь? В переходе на гитаре, синтезаторе и барабанах играть? Ну-ну. Посмотрим, как вам это удастся. - Я считаю, что, если вы так подумали и подумали, что и мы так подумали, то это вовсе не значит, что мы так и подумали! - выпалил Рихард. Флаке странно покосился на гитариста, немного подумал и наконец поднял руку в знак того, что тоже согласен с идеей: - Лучше идти наперекор своим мыслям, чем быть в одной команде с идиотом, - шепотом пояснил он Милке. Та развела руками, словно извиняясь, и повернулась к Круспе: - Ну?! - Я же сказал: я считаю... - начал тот, но Милка его перебила: - Этот вариант мы уже слышали. Теперь, прошу, подробно и раза в три более вменяемо! - Может, кто-нибудь мне уже объяснит, что тут происходит? - сердито вмешалась Лена. Двоюродная сестра принялась зачитывать ей краткое содержание последних пяти минут: - Я сказала им про клуб, и все согласны с твоей идеей, кроме Рихарда и Шнайде... - Милка осеклась и перевела круглые глаза на ударника, скромно сидящего в уголочке: - Не поняла! А тебя-то что не устраивает? - Мне кажется, эта идея не пройдёт, - тихо ответил Шнайдер. Поймав изумленный взгляд солистки, он торопливо заговорил: - Что, если вдруг нас не примут? Скажут: валите обратно в свою Германию? Да и кому мы тут нужны? Я, конечно, все понимаю, но право на концерт нам могут дать не ранее чем в следующем месяце. Ну если месяц - это я, положим, хватил, но точно говорю - ни завтра, ни послезавтра выступить нам не удастся! А потом это будет уже неважно. - Он прав, - важно кивнул Рихард. - Попытка не пытка! - воскликнул неунывающий Пауль, - Мы же просто попробуем прорваться! Не выйдет - ну и нафиг всех, пешком до Берлина дойдем! Как-нибудь выберемся, уж я-то знаю! Всегда ведь выбирались! - Ага, - мрачно согласился Круспе, - Только вот невредимыми на этот раз выбраться, боюсь, не удастся! - В любом случае, - Тилль пожал плечами и весело улыбнулся, - Перевес большинства на нашей стороне. Так что решение считаю принятым, а? Рихард резко поднялся на ноги. От его хмурого взгляда улыбка с лица Линдеманна пропала. - Я. Не буду. Играть. Чёрт. Знает. Где, - отчеканил он, сопровождая каждое слово ударом кулаком по столу, - Точка! - Ну и кфас с тобой, сами управимся, - легкомысленно отмахнулся Ландерс. - Не справимся, - Тилль озабоченно сдвинул брови, - Фонограмм с собой нет... Только инструменты. Заменить Рихарда Милкой, как в тот раз, не удастся. - Тебе что, хочется, чтобы тебя поуговаривали? - насмешливо осведомилась Милка у Цвена. Тот резко глянул на неё и уставился в пол, - Вот, дескать, не буду играть, пока на коленях передо мной не попросите! А там я подумаю, согласиться моему царскому высочеству, или нет! - Fuck you (еб*ть тебя), - яростно выплюнул Рихард, пнул стол и, сдвинув его почти на метр, быстро вышел из кухни, бормоча проклятья. - Обиделся, - констатировал Флаке. Милка обеспокоенно оглядела коллег: - Без лидер-гитариста нам нечего и мечтать о концерте! Что же делать?! Флаке захихикал. Вид у него при этом был очень довольный. Он вскочил и решительно направился в коридор. - Засекайте время! - крикнул он, - Спустя две минуты вы получите своего лид-гитариста тёпленьким! Милка удивленно переглянулась с не менее обалдевшим Тиллем. - Он его что, зарезать решил?.. Ровно спустя сорок секунд, а не через обещанные две минуты, все так же ворчащий Рихард вернулся в кухню в сопровождении Флаке, который продолжал громко уговаривать Цвена, тем самым раскрывая остальным нехитрый секрет своего фокуса: - ... И поверь мне, у девушек от тебя просто крышу сносит! Представь, сколько фанаток придет просто посмотреть на тебя! А разве не за этим ты поехал в Россию, дружище? Круспе, чопорно поджав красивые губы, сел на диван, всем своим видом показывая, что, мол, так уж и быть, я с вами. Но только ради фанаток, конечно! Шнайдер, оценив масштабы грядущей катастрофы, тоже поспешил согласиться с преобладающим мнением. А когда исстрадавшейся от недостатка информации Лене наконец рассказали, в чем дело, она даже в ладоши захлопала от радости: - Отлично! Осталось только выбрать клуб... - А объявления? - нашёл новую проблему Флаке, - Или что-нибудь о продаже билетов, чтобы люди знали, куда идти. - Поздно, - отрезала Милка, - Повезёт только тем, ко решит посетить выбранный нами клуб в определённый день, - и она загробным голосом гадалки продекламировала: - В ночь седьмой луны семь богов спустятся с небосклона на священный алтарь, и только избранным будет дано увидать их и быть одаренными семью дарами и метками-автографами в блокноте. - Что такое семь даров? - заинтересовался Флаке. - Семь селфи с богами, - абсолютно нормальным тоном пояснила Милка. Затем, заметив грустный взгляд Тилля, поправилась: - Ладно, шесть даров. А верховный бог поцелует в щечку первых сто фанаток. Верно ведь, верховный бог Линдеманн? Линдеманн обиделся.