This Is What

В поисках подходящих идей о выборе подарка для Лены раммштайновцы встретились на следующий день в репетиционке. Для "развития фантазии" Флаке (кто бы сомневался!) даже притащил с собой бутылку с чем-то ну о-о-очень интересным, и коллеги действительно заинтересовались содержимым даже больше, чем вставшей перед ними проблемой. - Можно было бы отыграть концерт для неё, - спустя час болтовни "ни о чем" предложил Шнайдер, будучи уже изрядно пьяным, - Личное посвящение Елене... Елене... Как бишь её? - Мельникова, - мрачно подсказала Милка, отставляя свою опустевшую рюмку. Не смотря на внешнюю меланхолию, настроение у неё повышалось. Сестра её уже не волновала, ей хотелось вычудить что-нибудь необычное. Она решительно встала со стула. - Э... Э! - окликнул её Флаке, заметив, как девушка, слегка покачиваясь, подходит к окну и распахивает его настежь, - Ты чего это делаешь? - Жарко, - объяснила та, аккуратно присаживаясь на подоконник спиной к мерцавшему ночными огнями городу. - Думаю, можно вышить её лицо крестиком на связанном нами свитере, и будет замечательно, - заявил Флаке. - Угу, а вышивать ты будешь? - фыркнул Рихард, - Или попросим Лену, чтобы она вышила, а потом передарим? Когда Милка смеётся, она откидывается назад, на спинку стула или дивана, в худшем случае - на стену. А тут она рассмеялась, но в этой цепи реакций не хватало одного очень важного звена - опоры. Будучи трезвой, она бы сумела сдержать порыв откинуться на спину. Но в ту минуту все сложилось как нельзя лучше - алкоголь, открытое окно... Она кувыркнулась в темноту, тело на мгновение блеснуло в свете фонаря и исчезло, чтобы спустя пять секунд оповестить о своей встрече с землёй громким жутким шлепком. Приглушенный смех ещё на несколько секунд завис в воздухе, прежде чем вместе с душой и сознанием улететь к птицам в небо. Когда коллеги, спотыкаясь и спеша, спустились вниз, вечерняя прохлада и вид распростертого мертвого тела в луже крови моментально отрезвили их.