This Is What

В поисках подходящих идей о выборе подарка для Лены раммштайновцы встретились на следующий день в репетиционке. Для "развития фантазии" Флаке (кто бы сомневался!) даже притащил с собой бутылку с чем-то ну о-о-очень интересным, и коллеги действительно заинтересовались содержимым даже больше, чем вставшей перед ними проблемой. - Можно было бы отыграть концерт для неё, - спустя час болтовни "ни о чем" предложил Шнайдер, будучи уже изрядно пьяным, - Личное посвящение Елене... Елене... Как бишь её? - Мельникова, - мрачно подсказала Милка, отставляя свою опустевшую рюмку. Не смотря на внешнюю меланхолию, настроение у неё повышалось. Сестра её уже не волновала, ей хотелось вычудить что-нибудь необычное. Она решительно встала со стула. - Э... Э! - окликнул её Флаке, заметив, как девушка, слегка покачиваясь, подходит к окну и распахивает его настежь, - Ты чего это делаешь? - Жарко, - объяснила та, аккуратно присаживаясь на подоконник спиной к мерцавшему ночными огнями городу. - Думаю, можно вышить её лицо крестиком на связанном нами свитере, и будет замечательно, - заявил Пауль. - Угу, а вышивать ты будешь? - фыркнул Рихард, - Или попросим Лену, чтобы она вышила, а потом передарим? Когда Милка смеётся, она откидывается назад, на спинку стула или дивана, в худшем случае - на стену. А тут она рассмеялась, но в этой цепи реакций не хватало одного очень важного звена - опоры. Будучи трезвой, она бы сумела сдержать порыв откинуться на спину. Но на этот раз... Все сложилось как нельзя лучше. - Э, ты сейчас еб*нешься! - предостерёг её Флаке. - Ой, ладно тебе, чего ты такой суеверный? - Милка спрыгнула с подоконника и неловко покачнулась, еле удержавшись на ногах, - Вот, видишь? Все нормально. - Так, пьянчуги, - Тилль, тихонько дремавший в кресле вот уже полчаса, встрепенулся и принялся усиленно втискиваться в разговор, - Вы вообще помните, зачем мы тут собрались? - Как здорово... что все мы здесь... сегодня... собрались... - выдала Милка строчку из известной русской песни и захихикала. - Выбираем для Лены подарок, - Рихард брякнул полупустой рюмкой о стол, расплескав содержимое. - Ах да, - Детиш мигом протрезвела и деловито окинула взглядом коллег, - Точно. Так какие предложения? - Приедем в Москфу на Новый Год - она уссытся от счастья, - предложил Пауль, равнодушно поводя плечами. - Да ну, приехать мы и так можем, - не согласился Тилль, - А вот устроить концерт в её честь... Все мгновенно замолчали, даже Шнайдер с Олли, увлеченно обсуждавшие футбольный матч, прошедший на днях, и, выпучив глаза, уставились на Линдеманна. Тот, будто не замечая изумленных взглядов, достал свой блокнот и принялся в нем черкать, не поднимая глаз. - Не, ну я не понимаю, что вас удивляет? - без особого интереса к происходящему проговорил он, - Она - избранная фанатка, мы - её любимая группа, скоро Новый Год и вообще... Закатим закрытый концерт в одном из местных мелких клубов и пригласим Лену. Даже проезд оплатим. Спорим, о большем она и мечтать не смела? - Чёрт, Тилль, она меня голым видела, её уже ничего не удивит! - как всегда вмешался Рихард. Милка побледнела от ярости, но ничего не сказала, только сердито сопела, прожигая взглядом ковёр. Воспоминания о подвиге Круспе в ванной и о сорванном кране с затопленной квартирой были все ещё достаточно свежи в её памяти. - Лучше уж концерт, - согласился Пауль, устало откидываясь на спинку кресла, - Надо только её уговорить, а то мало ли, не приедет ещё. - Н-да, вот это вопрос, - Детиш посмотрела на календарь и удрученно покачала головой, - В этом году каникулы начинаются аж двадцать девятого декабря, а клубы забиты от тридцатого до середины января. Не сумеем вклиниться, а в Москву ехать... Кхм... После тогдашнего позорища, ну как-то совсем несолидно. - А что насчёт репетиционного зала?! - обрадовался Шнайдер, - Он же рабочий! Акустика хорошая, сцена подходящих размеров - как идейка, а? - Ты предлагаешь пригласить кучу людей в репетиционку? - Пауль фыркнул, - Они же здание пополам разорвут. Оно не предусмотрено для настоящих концертов, его специализация - пробные выступления. - Почему кучу людей? - не понял Дум. - Да потому что играть целый концертище для одной-единственной девушки... Мало того, что сидеть одной в зале перед сценой неприятно и непривычно, так ещё и какие будут затраты, представь! - и, предупредив любой вопрос Шнайдера, будь то "что тогда делать?" или "что ты предлагаешь?", заговорил в полной тишине: - А так - мы немного схитрим, соберем толпу, с каждого человека, кроме Лены, возьмём чисто символическую плату при входе, объявим, что этот концерт посвящён ей, и жизнь удалась! Он гордо окинул взглядом коллег. Лицо выражало готовность при любых возражениях тут же ринуться в бой и защищать свою идею любой ценой. Но никто вроде бы против не был, только, одобрительно искривив губы, кивали и перемигивались. Даже Рихард не стал спорить, вопреки своей излюбленной привычке. Милка равнодушно передернула плечами и наконец кивнула: - Хорошая мысль. Надо только её вытащить в Берлин... Тилль прав - оплатим проезд... Но согласится ли она ехать - вот в чем загвоздка. - А что, может отказаться? Милка вздохнула: - Можно жить с Ленкой всю жизнь и все равно не догадываться, что происходит в её голове. Может обрадоваться поездке и потом ещё целую неделю прыгать, как щенок, а может ни с того ни с сего показать средний палец и послать куда подальше. Однажды в детстве, она сама отдала мне свою порцию мороженого, так как вдруг решила, что она его больше не любит, а когда оно было съедено, ещё неделю обижалась, что я с ней не поделилась. - Кого-то мне это напоминает, - прошептал Флаке, выразительно покосившись на Рихарда. - Так что даже если она согласится, нужно обязательно делать уступку на то, что она откажется лететь за пять минут до отправления, - закончила Детиш, с трудом подавив смешок. - Да согласится она, точно знаю, - отмахнулся Пауль, - Она бы с удовольствием приехала к любимой сестре, за границу, на концерт любимой группы, да ещё на Новый Год. Только вот... - Угу, родители могут не отпустить, - горестно кивнула Милка, - Они у неё точно такие же, как у меня. - Уговорим! - не отступал Ландерс, - Я хотел сказать: а если она застесняется и не полетит? Ну мало ли... Может, она застенчивая! Детиш отставила рюмку и скептически пристально посмотрела ему прямо в глаза: - Застенчивая? Лена? Не смеши меня. Она не постеснялась заглянуть в мужской туалет в школе, когда ей показалось, что туда зашёл Кипелов. Её ничто не заставит засмущаться. Нужно только уговорить её саму и её родителей, и дело с концом. - Позвони ей, - предложил Шнайдер. - Да мы завтра по Скайпу договорились поболтать. Там её и обрадую. - Ты только заранее не говори, что мы ей приготовили! - напутствовал Флаке, - Пусть сюрприз будет! - Что, предлагаешь её просто позвать в Германию на каникулы? - недоверчиво переспросила Милка, - Да ну, она не купится. - А вот если ты ей скажешь, что я лично её приглашаю... - вдруг надменно подал голос Рихард из своего уголка, - Она пешком дойдёт от Москвы до Берлина. *** - О, святость этого приглашения зашкаливает, Мила, но, боюсь, родаки меня не пустят, - Лена скроила виноватую физиономию, которую даже при плохом изображении Скайпа было видно просто великолепно - сказывались годы тренировки выражения лица "я тут не при чем", - Они непременно хотят, чтобы я праздновала Новый Год с ними. В полном составе. - И много вас соберется? - сочувственно поинтересовалась Милка, подпирая подбородком ладонь в предчувствии длинного списка гостей. - Много: мои, твои родители, я, Гришка, Ванька, тётя Света, дядя Ахмет, Маша, Ольга Борисовна, Евгений Алексеевич, Таня с Катей. Может, ещё Таисия с Андреем из Челябинска заглянут перед поездкой к Фигиным во Владивосток. Ах да, ещё Настя и двойняшки, как их там... - В общем, достаточно народу, - Милка тихо порадовалась, что лишена этих ежегодных скучных и шумных празднеств в кругу их большой семьи. А вот Лену и правда жалко. Ей придётся стругать целую ванну оливье, готовить кучу салатов, мясо запекать и ещё чёрт знает какую ерунду делать. Вдобавок под ногами вечно копошатся и носятся малыши, команда мелких монстрят, самому старшему из которых шесть, а младшей едва исполнилось два года. А что уж говорить о взрослых, которые ежеминутно лезут со своими дурацкими советами и норовят обвинить в лени и неаккуратности! Куда там Рихарду! - Вот я и собираюсь избавить тебя от этой ежегодной кутерьмы, да как - приглашаю в Германию, а ты отказываешься, даже не зная, что ответят на это твои родители?! - Ну... Вообще-то знают, - неловко промычала после недолгой паузы Лена, - Папа сидит чуть дальше, слышал наш разговор и вот уже минуты две головой качает. Нельзя, говорит. Прости, Мила. - Блин, а предупредить нельзя было?! Я же думала, что мы одни! - Уж извините, сударь, я думала, что Вам как-то по барабану, - обиженно хмыкнула Мельникова, - Да и потом, почему именно на Новый Год? Давай как-нибудь попозже, что ли. Ты же знаешь, я всегда за. Но, сама понимаешь, как расписаны рейсы в аэропортах. Самолёты забиты под завязку. Думаю, люди скоро стоя будут лететь, как в маршрутках. - Именно на Новый Год, - упрямо повторила Милка и, тяжело вздохнув, взялась за секретное оружие, которым вообще-то пользоваться не собиралась и приберегла на совсем уж крайний случай, - Рихард сказал, что хотел бы тебя увидеть за новогодним столом. Лена, уже готовая закончить видеозвонок, тут же насторожилась: - Стоп-стоп. Рихард? Рихард Круспе? Это он меня приглашает? - Ну да, - Детиш постаралась, чтобы голос звучал как можно естественней, хотя на самом деле её на части разрывало от ревности - значит, к сестре поехать не пожелала, а к высоковозрастному придурку-гитаристу - пожалуйста? Ну я тебе это припомню, Леночка, - Говорит, соскучился по московской фанатке и зовёт в гости, в Берлин, ибо в Москву, думаю, нас больше не пустят. Лена заерзала на стуле, повздыхала. Затем широким жестом попросила сестру подождать минутку и исчезла в неизвестном направлении. Милка рассматривала попавшую в поле зрения стену, оклееную милыми розовыми обоями в цветочек, с огромным плакатом Круспе из Emigrate, и с ухмылкой слушала доносящийся из динамиков разговор Лены с отцом. Значит, Рихард оказался куда более весомым аргументом, чем все представленные ранее. Кто бы сомневался! Но, когда Мельникова вернулась на своё место перед веб-камерой, Детиш сразу поняла: ничего хорошего она ей не скажет. - Не пускают, - чуть не плача пожаловалась она, - Аргументируют непробиваемой фразой: «Кто же будет делать оливье?» - Блин, Лена, я скорее сама оливье настругаю и отправлю вам почтой! - потеряв терпение, воскликнула та, - Мы же безумно редко видимся и тут - такой очешуенный шанс! - У папы был вариант, чтобы они всем скопом со мной поехали, - с отвращением, понизив голос, добавила Лена, - Но знаешь, лучше я себе руки в кровь сотру от нарезки картошки и огурцов, чем повезу с собой за границу эту кучу мала. Так что... - Я поняла, - Милка грустно передернула плечами, - Мне очень жаль. - Угу, представь как мне жаль! - Лена нахмурилась и скрестила руки на груди, точь-в-точь как обиженный ребёнок, - Такая мысль пропадает... Кстати, дошла посылка моя? - Ага, ой, кстати, большое спасибо! Ребята были в восторге и передают тебе большой-большой привет! Всем очень понравилось! - Да? Фух. Ну я рада. - Ты чего? - Да я боялась, что прогадаю с подарками и буду выглядеть полной дурой, - с облегчением рассмеялась Лена. - И вот такой вопрос... - если судьба подогнала ей такой шанс, почему бы им не воспользоваться? - А что ты Шнаю подарила? Мельникова вдруг напряглась: - А что? - Да нет, ничего. Просто спросила. Если бы - "ничего"! Своим неприкрытым беспокойством Лена только ещё больше возбудила интерес касательно подарка Шнайдера! Ну ничего. Ничего. Разберемся. *** В один прекрасный тихий вечер Милка решила оттянуться по полной. Она помыла голову, что всегда приводило её в хорошее расположение духа, поиграла со своей обычно неприступной кошкой Белкой, затем заварила рекомендованный Олли чай, взяла тарелку знаменитых немецких печенюшек, несколько груш и с удовольствием улеглась на кровать перед ноутбуком, приготовившись смотреть недавно полностью вышедший сезон любимого сериала. Лена по Скайпу, правда, поступила довольно по-свински и под собственный дьявольский смех и вопли сестры «Молчи, молчи, тварь, не говори ничего, я же не смотрела!!!» успела пересказать часть развернувшихся там событий, но от этого новые серии казались ей только более привлекательными, хотя и лишенными некоторой загадочности. Примерно через восемь серий (как и любой другой уважающий себя сериаломан, время она измеряла сериями, трейлерами и сезонами), то есть ближе к часу ночи, внезапно зазвонил телефон. Милка оторвала глаза от экрана, где Дин Винчестер бил морду собственному брату Сэму за все его былые грехи и страсти с демонами, и мрачно посмотрела на валявшийся довольно далеко мобильник. Кто бы это ни был, ему можно смело бить морду - никому не позволено звонить ей, в общем-то ярой "сове", посреди ночи. Время веселья и сериалов начинается именно в это время, нельзя перебивать человека. Она остановила сериал, встала, при этом опрокинув опустевшую тарелку из-под печенек, и нехотя поплелась к комоду. Сначала у неё блеснула мысль забить на звонящего и вернуться в кровать, но когда она увидела надпись «Пауль» на экране мобильного, пришлось взять трубку. Иначе он будет звонить всю ночь до утра. - Алло. Усадьба Детиш, - угрюмо буркнула она в трубку. - Доброй ночи! Можно фрау Детиш-старшую к телефону? - подхватил Ландерс. - У аппарата, бл*ть! - раздраженно рявкнула она, - Чего тебе? - Милка, я придумал классную вещь! - осчастливил девушку ритм-гитарист. - Боже, мне страшно слушать продолжение, пойду спать, пока мой мозг не взорвался от напряжения. - Ну послушай... - А куда мне деваться? Говори уж. - Милка. Я придумал. Гениальную вещь. Вот. Давай. Это... Ну яблоками. Выложим. На дороге. Какие-нибудь слова, ну типа «Возьми яблоко с собой, чтобы было хорошее настроение». Поняла? - Нет! - Ну давай я объясню... - Я не об этом. Это был категоричный отказ от твоей идеи. Впрочем, она ничуть не удивилась. По ночам у Ландерса просто кризис какой-то наступает - в голову приходят безумные идеи и он начинает искать людей, которые хотели бы действовать с ним. Так, например, однажды ночью они вдвоём запускали в небо полную кастрюлю клубничного йогурта при помощи нескольких десятков надутых гелием шариков. Объяснял Пауль свою сумасшедшую, но очень весёлую идею просто: «Представь, человек сидит себе на крыльце и думает: вот сейчас бы йогурта клубничного, было бы просто замечательно! И тут - раз! - на его двор опускается на шариках полная кастрюля йогурта! Человек счастлив и верит в чудеса. А чем больше людей верит в чудеса, тем легче и проще жить на свете». Его не волновало, если вдруг кастрюля опрокинется в воздухе и зальет чей-нибудь сад или машину. Он искренне верил, что его воздушный подарок найдёт своего обладателя и порадует его. «Кто же не любит клубничный йогурт!» Кому досталась посылка, они так и не узнали. И Милка надеялась, что никогда и не узнают. А тут - на тебе! - новая идея! Выложить несколько слов яблоками прямо на дороге! Действительно, чему это она удивляется? Удивляться она перестала ещё в тот самый вечер, когда сразу после улетевшего куда-то на восток воздушного аппарата клубничного счастья они отправили в ту же сторону с оставшимися шариками столовую ложку. «Зачем тогда идти в дом? Сразу после йогурта на землю опустится ложка, чтобы кушать» Яблоки, на самом деле, - пустяк по сравнению с летающей кастрюлей. - Эй, ну пошли! - расстроенно пробормотал Пауль, - Ну пожалуйста. Это же здорово! Представь, скольких людей мы порадуем с самого утра! - Поль, - Милка присела на ковёр в предчувствии долгого разговора, - Понимаешь, если нас поймают, то нам не поздоровится. Мало ли к чему прицепится полиция. Ландерс хитро усмехнулся: - Именно угроза быть пойманными и придаёт нашему делу особую пряность. Ну знаешь, как перец в блюде. Адр-р-реналин! Ну пойдешь? - Господи, Ландерс! Пойду, пойду, только отстань! - Круто! - Детиш показалось, что он даже подпрыгнул от радости, - Пойдешь по Верхней улице? Я тебя встречу. - Э, амиго, ты так не торопись! - осадила искателя приключений на свою задницу Милка, - Я оденусь хотя бы, ладушки? - Ладушки! Спасибо большое! Детиш отложила телефон и грустно посмотрела на замершую картинку на экране ноутбука. - Прости, сериальчик, но мне пора идти спасать мир от безъяблочной тоски, - сказала она, разводя руками. *** Пауль не соврал: через час после звонка они уже таскали из его дома пакеты с крупными яблоками и расставляли их на обочине. Всего вышло восемь пакетов. Ландерс бегал счастливый, как щенок, которого выпустили поваляться на траве в солнечный день, Детиш невольно улыбалась, наблюдая за ним. - Ну вот скажи мне... Куда тебе столько? - проскулила она, когда Пауль вынес последний пакет и принялся запирать входную дверь, - Таким количеством яблок можно трижды выложить слово «Rammstein», при этом до отвала наевшись остатками. - Все правильно! Население Берлина какое? - Ну не знаю... Миллиарда три? - Три с половиной и даже ближе к четырем, - поправил Пауль, - Вот тебе и ответ! - Но, согласись, этих яблок не хватит, чтобы каждому досталось хотя бы по дольке! - не отступала Милка. - Что, думаешь, мало? - забеспокоился Пауль, - Ну раз так, то тут сработает принцип "кто первый встал, того и яблоко". Он аккуратно собрал за ручки шесть пакетов и, кивнув в сторону улицы, насвистывая, направился прочь со двора. Милка схватила оставшиеся два и бросилась его догонять: - Что за дискриминация?! Я не такая уж и слабая! - Ну да конечно, - хмыкнул тот. - А вот и не слабая! - Зато ты женщина. А это не обсуждается. Если бы знал, что ты не будешь кипешевать, взял бы все пакеты. Но ты же все равно будешь вонять, что я с тобой не делюсь тяжестями. Детиш обиделась. Как оказалось, Пауля данная идея посетила сравнительно недавно, часов в десять вечера, и за все это время он успел купить яблоки в круглосуточном супермаркете, выбрать место действа и даже нарисовать примерный план расположения подопытных фруктов. Так что примерно в половину третьего ночи он старательно рисовал мелом на асфальте пустынной улицы буквы, на которые потом будут выложены яблоки, а Милка тем временем стояла на стрёме. - Чёрт возьми, не могу поверить, что мы это делаем, - проворчала Милка, вглядываясь в дальний конец улицы, где царило некоторое потенциально опасное оживление. - Это общественно важное дело, детка, - Пауль поднялся на ноги и отряхнул колени, - Людям будет приятно, ты же знаешь. И вот ещё: похоже, нам придётся тащить яблоки в другое место. - Почему это? - Я не продумал все варианты. - И ты так спокойно об этом говоришь? - Ну... В общем, да. Я глупо поступил. Ведь в парке есть аллея с питьевым фонтанчиком. - И?! - Милка начала терять терпение. - Что - и? Говорю же, лучше там это делать. Чтобы люди могли брать яблоки с земли и сразу мыть. Да и не так палевно, там местечко тихое, неприметное, а народу утром ходит много. - И что теперь?! - Что, что... Пошли теперь туда, вот что, - спокойно ответствовал Ландерс, одарив раздраженную Милку одной из своих самых обаятельных улыбок. *** - Тут это место? - Милка остановилась возле небольшой каменной чаши с тонкой струйкой воды, бьющей из фонтанчика. - Тут, тут, - Пауль присел и вновь, заново, принялся расчерчивать квадратики плитки на буквы, - Давай сделаем быстренько, так что начинай выкладывать яблоками. По чертежу, вот, видишь? Только я вот тут уж слишком разошелся, помни: каждые три яблока - это ОДНО яблоко. И не смей их есть, пока не закончим. Вот так, потихоньку, полегоньку, на асфальте стали проявляться слова «Возьми себе яблоко для настроения!». Работа увлекла и Детиш, Пауль и правда безумный, но очень весёлый выдумщик. С таким другом не заскучаешь! Но вот появилась в этой бочке яблочного мёда и ложка дегтя. Огромная ложка дегтя. Когда была выполнены половина работы, Милке вдруг позвонили. Нахмурившись, - нашли время! - она положила очередной фрукт на уготованное ему место и приняла звонок, не глянув на номер: - Алло? - Привет, - это был голос Тилля, но такого печального голоса она от него никогда не слышала. - Что случилось? - напрямик спросила она. - Приезжай. Немедленно. Ко мне домой. - Зачем? - Тут все наши. - Погоди, погоди... Тут рядом со мной Пауль, ему тоже ехать? - Ландерс вскинул голову и с беспокойством уставился на девушку. Атмосфера, сначала такая беззаботная, начала опасно накаливаться, - Да, ему тоже. Мы ждём вас, - хрипло прошептал Линдеманн. - Может, наконец скажешь мне, что случилось?! Хватит мне нервы мотать! - вскричала та, поняв, что он сейчас положит трубку, так ничего и не объяснив. Следующие слова безжизненного голоса солиста, точно кислота, растворили всё былое веселье этой ночи. Они прозвучали, точно резкие гитарные риффы посреди умиротворенной композиции, они не соответствовали обстановке, и потому ещё больше пугали. - Шнайдер пропал, - тихо произнёс Тилль, - Приезжайте скорее...