This Is What

- Ну и что делать теперь? - протянул Флаке, усаживаясь на своё уже привычное место на полу, - Ждать? - Ждать, - угрюмо ответствовал Тилль, подошел к окну и опустил жалюзи, предварительно выглянув наружу, точно боялся, что за ними следят, - Посмотрим, напишут ли что-нибудь. Хотя бы назвали координаты, откуда забрать Шная. - Бедняга, - всхлипнула Милка, - Сомневаюсь, что к нему хорошо относятся. Ему может быть холодно, или ему не дают поесть... - Помолчи, - сердито прервал её Пауль, - Нечего сейчас об этом говорить. Олли посмотрел направо, налево, избегая взглядов друзей, взволнованно вздохнул и торопливо ушёл на кухню - никто не сомневался, ставить чайник. Ребята устало переглянулись: басист принадлежал тому самому типу людей, у которых на любую ситуацию найдётся своя чашка чая. Иногда им даже казалось, что именно про их Олли сочиняли эти анекдоты вроде «Устал - пей чай, полон сил - пей чай, холодно - пей чай, жарко - пей чай, спокоен - пей чай, беспокоишься - успокойся и завари чай». - Тилль, - робко позвал он хозяина дома через пару минут, - В каком шкафчике у тебя есть НОРМАЛЬНЫЙ чай? - Слушай ты, Человек-чай, - взъярился Тилль, выскакивая из комнаты. Из коридора было слышно, как он отчитывает Риделя, - Тебя не учили, что нехорошо лазать по чужим ящикам? И потом, что значит нормальный? Мой дом, мои продукты. Если что-то не нравится, приноси из дому своё! - Да не приставай ты к нему, у чувака стресс, - оборвал Тилля Лоренц, - Дай ему нормальный чай, тебе что, жалко? Линдеманн заглянул в комнату, кисло и недовольно сморщив при этом лицо: - Вообще-то это и есть мой НОРМАЛЬНЫЙ чай! - Кому ты это говоришь? Для тебя и для меня это НОРМАЛЬНЫЙ чай, а для Олли... - Да заварите же вы хоть какой-нибудь, наконец! - раздраженно вскинула голову Детиш, - Сил уже нет выслушивать этот бред! Вообще-то мы тут не просто гастрономические предпочтения друг друга обсуждать собрались. У нас проблема похуже, чем невкусный чай. - Он не невкусный! - растерянно крикнул в ответ Олли, - Просто он на чай-то не похож, так, коробка с сухой травой. - Ну и не пей, если не нравится! - рявкнул из коридора Тилль, и на этом спор закончился - выбором Олли кофе взамен не устраивавшего его чая. Через пару минут в кухне зазвенели чашки. Линдеманн, только вернувшийся в комнату, вылетел обратно: - Аккуратней тут! На той парти-хард вы мне всю посуду разнесли, мне пришлось новую покупать! Осторожней с чашками! - Вот эти, с цветочками? - тихонько уточнил Олли. - Ты мог бы и промолчать! - Ой, Тилль, мы же из них все равно пить будем, - фыркнул Рихард. Настроение у него заметно повысилось, в глазах снова появился живой блеск, к голосу вернулась былая лёгкая насмешливость. Он с нетерпением дожидался момента, когда Шнайдер вернётся в родные пенаты и окажется в безопасности, а трижды проклятые уроды, державшие его в заложниках, получат по заслугам и попадут в места не столь отдалённые. Когда Олли аккуратно, двигаясь как-то крабом, вносил в комнату поднос с ароматно дымящимися чашками, телефон Тилля звонким щелчком оповестил хозяина о прибытии нового сообщения. Линдеманн потянулся было к мобильнику, но Пауль оказался проворнее: схватил телефон в руку и поспешно открыл пришедшее письмо - опять-таки, с скрытого номера. - «Умница. Как мы уже упоминали, это была только предоплата, чтобы разблокировать персонажа полностью, тебе понадобится ещё столько же денег и на 1 000 000 000 больше. Сумеешь подсчитать? А нам плевать, сумеешь или нет. На этот раз положишь пакет с деньгами на то самое место, где был выложенный яблоками восклицательный знак, 28 декабря в пять часов вечера. Не опаздывай! С Наступающим Новым Годом!». - Они, бл*ть, ох*ели?! - моргнув, заорал Рихард, едва Пауль закончил читать, - Дох*я хотят, с*ки! Это п*здец, товарищи!!! Он вскочил и, не зная, куда деваться от злости, одним ударом перевернул стол. Яблоки, лежавшие там уже который день, раскатились по углам комнаты. - Не психуй, - буркнул Тилль скорее для порядку. Он и сам находился в шокированном состоянии, - Где вы нам предлагаете раздобыть до послезавтра 100 миллиардов евро? - Я все с банковского счёта выгреб, - признался Флаке, - У меня за душой осталось пара сотен, а так я бедняк. - Они реально ох*ели!! - продолжал возмущаться Рихард, мечась по гостиной и сшибая тумбочки, - Вот попадись эти с*ки мне в руки, я их так отп*здую, мать родная не узнает!! Бл*ть! Бл*ть! Бл*ть!!! - Да не ругайся ты так! - не выдержала Детиш, - Как будто за каждый матюк тебе по доллару начисляется! - Зато легче становится, е*та! - Да у меня уши уже вянут от твоих ругательств, придурок! Просто сядь и заткнись! - Сама заткнись, с*ка! Я пытаюсь думать, ясно?! - Кто, я? Я с*ка? А ты думаешь? Думать умеешь? Надо же... - съязвила та, - Быть того не может! - Рот закрой, дура! Как будто не понимаешь, что мы в полной ж*пе и деваться некуда! Милка попыталась было что-то ответить достойно, но, послушавшись вдруг его совета, замолчала. Какой бы он сволочью порой не бывал, он прав. Деваться некуда. Денег у них нет, а времени в обрез. Олли, так и оставшийся стоять с подносом в руках, скромно потоптался в стороне, дождался, когда все утихомирятся и поставил чашки прямо на пол - столик, перевернутый Рихардом, никто не стал поднимать. - Стоп, - вдруг помотал головой Пауль, бездумно глядевший в пространство последние минут десять, - Выложенный яблоками восклицательный знак? Это, что же, там где мы с тобой... - он изумленно посмотрел на Милку и не договорил. Догадка пронзила обоих. Они уставились друг на друга, не веря своим ушам. - Что вы с ней? - переспросил Тилль. - В общем, когда ты мне позвонил и домой к себе насчёт исчезновения Дума позвал, мы с Паулем как раз выкладывали в парке на асфальте яблоками фразу «Возьми яблоко для хорошего настроения на весь день!» или что-то вроде того, - смущенно пояснила Детиш. - Что, прости?! - Флаке громко расхохотался, прямо до упаду, да и остальные, не смотря на мрачную ситуацию, тоже заулыбались, переглядываясь. Детиш покраснела, - Яблоками?! - Это для общественно важного дела! - бросился на защиту своей мечты Ландерс, яростно глядя в смеющиеся лица друзей, - Представьте: идёт себе утром человек по улице, захотел яблоко... - Что за бред?! - Лоренц покачал головой, продолжая хихикать, - Господи, яблоки! - Ты ещё про йогурт не знаешь, - проворчала Милка. - Так-так! - мгновенно заинтересовался Флаке, - Какой ещё йогурт? Подробней! - Сам рассказывай, - ответила Милка, обращаясь к Паулю, спрятав лицо в ладонях. - Эм... А что тут такого постыдного? - не мог понять Ландерс, - Это ведь тоже общественно важное дело! - Дай угадаю! Он предложил тебе залить йогурт в фонтанчик для "общественно важного дела"! - зафыркал Круспе, мало-помалу придя в себя. - Ну, ты близок к истине... - затруднилась Детиш, - В общем, если проще говоря, мы запускали в космос кастрюлю с йогуртом. - Да чёрт с ним, с этим йогуртом! - не выдержал Линдеманн, - Что делать-то будем? Улыбки с лиц мгновенно пропали. Друзья растерянно опускали глаза, точно прячась от взглядов остальных. К кофе за весь вечер никто так и не притронулся. *** - Один раз они нас порядочно насторожили, когда назвали "ту самую скамейку", а теперь наши подозрения подтверждаются: они точно следили за нами, раз знают про яблоки, - сказал Пауль, перебирая в пальцах скудную кучку цветных бумажек, которые с трудом выгребли из бумажников коллеги, - А это значит, что они... - Молча считай, - буркнул Круспе. - Ладно, - легко согласился Пауль, шлепнув пачкой денег по столешнице: - Три тысячи семьсот. Этого недостаточно. - Да ладно, быть того не может! - холодно съязвил Рихард, хмуро глядя на выкуп, - Нам осталось всего лишь... Девяносто девять миллиардов девятьсот девяносто девять миллионов девятьсот девяносто шесть тысяч триста евро! - мозг подсчитывал как калькулятор. - Кредит можно взять, - обрадованно предложил Олли. - Угу, и отдавать его в течении десяти тысяч лет, - проворчал Рихард. - Можно продать ценные вещи! - не сдавался Ридель. - У тебя под кроватью целый склад ценных вещей, которые можно выгодно продать? - Ну... Если мы каждую будем продавать за девяносто девять миллиардов девятьсот девяносто девять миллионов и так далее, то да, денег соберем быстро, - осторожно признал Олли. - Так, короче, у кого какие есть ценности или дорогие предметы, которые могут купить? - напрямик спросила Детиш. - У меня есть коллекция индийского, эфиопского и китайского чая, - немедленно откликнулся Ридель, причём говорил он абсолютно серьёзно, - Её можно очень дорого продать, потому что он коллекционный и очень редкий, я сам покупал его в Азии. - Старые книги подойдут? - внёс свою лепту Флаке, - Если порыться на чердаке, можно найти не один экземпляр редких сборников. Ну есть ещё раритетные машины, но, сами понимаете, на них небольшой спрос. - У меня есть дом в пригороде, есть шкатулка драгоценностей от бабушки, правда, они в Лейпциге, есть парочка дорогих картин, и, наконец, есть моя новая гитара, - отрапортовал Рихард, - Только я вам её не отдам. - Это всё не то, - покачал головой Тилль, - На это все нужно время, чтобы найти покупателей, договориться... У нас всего один день. Мы не успеем. - Попросить бы об отсрочке... - протянул Флаке. - Мы не знаем ни их номера, ни адреса, ни хотя бы как они выглядят. И потом, опять же, чтобы найти хотя бы одного из них, нужно время, которого у нас нет. - С*ки, - не выдержал Рихард, яростно пнув кресло. Пауль вскочил с места, точно пружиной подброшенный, и принялся торопливо натягивать куртку. - Куда тебя несёт? - Спрошу насчёт возможности взять кредит под наименьшие проценты у парочки банков Берлина, - он кивнул на дверь: - Кто со мной? Он так и лучился энергией. Пока все по-тихому страдали, он искал выход. И чаще всего находил. Главное - не сдаваться. Импровизация - второе имя раммштайновца. - Я с тобой, - наконец ответила Детиш, вставая с пола. - И я, - вызвался Рихард. - Я с вами! - одновременно с ним выкрикнул Олли, вскакивая на ноги. - Угу, - только и сказал Тилль. - Подождите... подождите меня! - спохватившись, воскликнул Флаке. *** - Теперь у нас есть в наличии пятьдесят миллиардов и три тысячи семьсот евро, - объявил Пауль на следующий день, вытряхивая новенькие вкусно пахнущие пачки денег из пакета, - Маловато, конечно. Но попытка не пытка! - Я этих с*к заставлю все наши кредиты выплатить, - мстительно ухмыляясь, пробормотал Круспе, - До последней копейки. Всем нам. Со всеми е*нутыми процентами. - Чуть больше половины платы плюс записка «Больше не вышло, верните нам Дума», - произнёс Тилль, выводя на бумаге последнюю букву, - Пусть только попробуют его тронуть. - Ладушки, - объявил Пауль, заворачивая в бумажный пакет деньги, - Через пару часов отправимся. *** До 31 декабря ни звука со стороны доморощенных террористов не доносилось. Но Новый Год есть Новый Год, и шестёрка собралась к вечеру конца года дома у Тилля. Они поглощали импровизированные, сделанные на скорую руку салатики и слегка недожаренное мясо, запивая неумеренным количеством шампанского, виски и пива, и вцелом настроение было неплохое. Маньяк, поймавший их за нос, не должен быть особо профессиональным, и скорее всего, охватив и без того крупный кусок, не станет пачкать руки и отпустит Дума. Скорее всего, уже в первых числах нового года он будет дома. Живой, невредимый, лишь чуток нервный... А может, время и уход довольно скоро излечат его и от этого. Однако... За четыре с половиной часа до Нового Года кое-что очень сильно испортило им настроение и подавило боевой дух, с помощью которого они с трудом держались на плаву. В семь тридцать вечера, когда веселье уже перешло на новый уровень и ребята начали громко, не стесняясь, смеяться от шуток и Пауль принялся перерывать чердак в поисках фейерверков, которых, как утверждал Тилль, там отродясь не было, в дверь позвонили. Смех притих, но не ушёл окончательно. Сумасшедшая надежда заискрилась в блестящих от алкоголя глазах. - Это Шнайдер?! - озвучил мысли друзей Флаке, поднимаясь с места. Тилль прижал палец к губам, показывая, чтобы коллеги не шумели, и пошёл открывать. В отличие от остальных, в нем сразу зародилось подозрение. А если это не Дум? Это с той же вероятностью может быть и один из маньяков. Ну а что? Пришёл мстить, или увести кого-то из них с собой, или, может, сказать, где они могут забрать Шная... А может, прибыл специально для того, чтобы лично объявить, в какую задницу они попали своим упрямством и несогласованностью с условиями. За дверью никого не было. На пороге лежала плоская коробка в веселенькой упаковочной бумаге с бантиком на крышке. Наклейка с рисунками ёлочек и игрушек гласила: «Т. Л. от К. Ш. Нехорошего Нового Года». Стоп-стоп, Тиллю Линдеманну от Кристофа Шнайдера?! Значит, он вернулся? А почему тогда "нехорошего Нового Года"? Или это не от Дума? От кого же тогда? Он не знал больше никого с такими инициалами. Интересно, что в коробке? Тилль осторожно поднял странную посылку. Она была тёплая, как будто её вынесли из помещения, а на морозе оставили всего минуту назад, дно казалось даже чуть влажным. А где отправитель? Ушёл? Почему? Она была легкая, будто пустая, а внутри с шорохом перекатывалось что-то небольшое, величиной со спичечный коробок. Интересно... Тилль закрыл дверь и перенёс коробку в зал, задумчиво вертя в руках. Друзья (даже Пауль спустился с чердака, немало заинтересовавшись странным звонком в дверь) мгновенно окружили его, заглядывая через плечо. - От кого это? - вертелся, спрашивая каждого по очереди, Рихард, - Тилль, открывай! Наверное, это от фанатов! - Почему "нехорошего Нового Года"? - задумчиво произнесла Милка и уверенно покачала головой, - Нет, это не от фанатов. Тилль, осторожно, вдруг там что-то плохое. Линдеманн не слушал никого. Его беспокоила странная посылка. Он уже точно знал: это не от Шнайдера, но это может быть подсказка, где его искать. В любом случае, нужно быть осторожным, но открыть её. Он положил коробку на стол и нетерпеливо разорвал бумагу, готовый в любую секунду отскочить. Коробка была самая обычная - из-под кухонных весов, облепленная сверху подарочной бумагой, причём очень неаккуратно: с кучей липкой ленты, с неопрятными сгибами и углами. Тот, кто упаковывал это, явно очень торопился, и его не беспокоил внешний вид подарка. Важна суть... На картонке сбоку написано маркером: «Последнее предупреждение». Тилль отошёл на безопасное расстояние, оттиснул остальных подальше, и, приготовившись отпрыгнуть в сторону, если там окажется что-то опасное, одним движением поднял крышку. Секунд десять друзья смотрели на коробку, ожидая, что сейчас оттуда появится нечто ужасное, или раздастся взрыв, но было тихо. Картонка лежала спокойно и без движения. Одновременно, переглянувшись, коллеги, как по команде, рванулись вперёд, стараясь занять себе выгодное для обозрения место, и заглянули внутрь. И... Тилль понял, почему дно коробки показалось ему влажным. Внутри растеклась небольшая лужица крови, уже наполовину свернувшейся. Сбоку лежала записка дрожащей рукой Дума: «ПОМОГИТЕ, УМОЛЯЮ, ОНИ НА ЭТОМ НЕ ОСТАНОВЯТСЯ». А в центре, подобно большому плоскому кривоватому пельменю, лежало отрезанное ухо. Ухо Шнайдера.