This Is What

Детиш завизжала, отскочила, оступилась, упала на пол, и осталась там лежать, уткнувшись лицом в ладони. Её плечи вздрагивали от рыданий. Руки Тилля задрожали, он выронил коробку со страшным сюрпризом, и та, хлопнув крышкой точно неведомое чудовище, плюхнулась на стол, кусок сухожилий и кожи, некогда принадлежавший целому телу живого человека, чудом не выскочил оттуда. Пауль и Рихард в немом ужасе сделали несколько шагов назад, не в силах поверить в увиденное. Олли вжался спиной в стену и зажмурился, сморщив лицо и чуть не взвыв от ненависти к этим уродам и жалости к Шнайдеру. Флаке резко рванулся назад, подальше от ужасной посылки и, не удержавшись на ногах, сел в кресло, широко распахнутыми глазами рассматривая собственные ладони, на которых остались чуть заметные мазки крови со дна коробки, крови Шнайдера, крови его друга... Один только Тилль остался стоять, глядя на картонку... Последнее предупреждение. *** Но помощь пришла. Не совсем оттуда, откуда её ожидали, и не совсем такая, какая бы их устраивала... - Новое сообщение пришло, - без приветствий сказал в трубку Тилль. Голос у него был очень мрачный, - Приезжай. - Что там написано? - спросила Детиш, одной рукой уже пытаясь достать из шкафа свитер. - Тебе это не понравится. - Они повысили цену? На другом конце провода тяжело вздохнули. - Если бы... Приезжай, на месте разберемся. Иначе, боюсь, ты мне не поверишь. Вот тебе и раз! Что может быть хуже кучи денег? Один раз они уже проштрафились, и это повлекло за собой ужасные события. Милка залилась слезами. Бедный Шнайдер, боже... Они наверняка резали по живому, без наркоза, чтобы побольнее было. А в голове много кровеносных сосудов, наверняка очень долго кровоточило... И сейчас, быть может, он сидит на холодном полу, залитый кровью, униженный, умирающий от боли... Без надежды на спасение... Ну нет. Шнай больше не потеряет ничего. Детиш решительно утерла слёзы и упрямо прожгла взглядом стену. Пусть только эти с*кины дети тронут хоть волос на его голове, она им всем голыми руками бошки поотрывает! Хватит потерь! Схватив рюкзак и чмокнув свою кошку Белку на прощание, она вышла из дома, подозрительно огляделась и, порой срываясь на бег, направилась к дому Тилля. *** - Деньги им больше не нужны, - медленно произнёс Тилль, когда коллеги (в таком родном кругу не хватало только Шнайдера и Флаке, который не смог прийти по одному ему известной причине) заняли свои места за кухонным столом и перевели взгляды на него, - Они написали, что... А, ладно. Вот, читайте сами. Он передал телефон с открытым новым сообщением Паулю. Ландерс пробежал по тексту глазами и его брови взлетели вверх вместе с изумленным возгласом. - Что там? Читай! - потряс его за плечо Рихард. Пауль ловил ртом воздух, точно рыба на суше, не в силах вытолкнуть из лёгких ни звука. Наконец, собравшись с силами, он с трудом, перемежая слова послания чертыханиями, прочёл: - «Привет, умница. Получил нашу посылку? Теперь, надеемся, тебе ясно, что это последнее предупреждение. Мы не прощаем ошибок. У твоего друга можно ещё много чего отрезать и вырезать, а коробок для посылок у нас достаточно. Друга своего получишь в любом случае, а вот по частям или целым - твой выбор. Кстати, отличные новости. Денег у тебя нет, поэтому идём на компромисс. Мы готовы произвести обмен: твоего друга на девушку, которая рядом с вами постоянно ошивается. Можешь приехать со своими друзьями завтра, 3 января, в восемь утра, к тому пустырю, где все началось. Приведешь хвост - мы зарежем твоего дружка как поросёнка, и бабу с собой заберем, можешь не сомневаться. Будешь выпендриваться или не придешь - получишь второе ухо и оба глаза. До встречи. Хорошего Нового Года!» На несколько минут наступила полная тишина. Было слышно даже, как шуршат на чердаке крысы и сигналят снаружи автомобили. - Это что же... - с трудом выдавила из себя Детиш, - Они Шная на... на меня меняют, что ли? Выгодная сделка, что уж тут скажешь... - Дох*я хотят, - процедил сквозь зубы Рихард, ещё больше мрачнея, - Торговля живым товаром прям получается, е*та. Обмен военнопленными. Угу, разбежались, с*ки еб*нные. - Да ладно вам, - Милка развела руками. Судя по явственно проступившему облегчению на лице, она ожидала худшего, и, похоже, данный расклад её вполне устраивает, - Я согласна, что уж тут. Ну а куда мне деваться? - Ты еб*нутая, - ледяным тоном отрезал Круспе, и для полной картины происходящего выразительно постучал согнутым указательным пальцем по лбу, - Думаешь, если Шнаю они, чуть что, уши режут, то с тобой будут чаи распивать? Не маленькая вроде, но все такая же дура, что и год назад. - Засунь своё мнение знаешь, куда... - начала та. - Я не договорил. Эти люди не просто плохие, они реально твари и сволочи. Нормальный человек не стал бы ради собственной выгоды держать заложника, требовать денег с его друзей и резать ножом в случае малейшего невыполнения условий. И даже возвращая пленника, они пытаются прибрать к рукам другого, и это - ты! Эти люди не честны, с ними нельзя договориться, потому что они с*ки. Они будут мучить тебя точно так же, как его. Для них нет разделения на мужчин и женщин, взрослых и детей, виноватых и невинных. Да что я говорю, ты же сама недавно причитала, как, должно быть, над ним там издеваются! Так вот, заруби себе на носу: если ты сунешься туда, тебя ждёт то же самое. И ты это прекрасно знаешь. - Е-мое, Рихард, бывают моменты, когда ты становишься прирождённым оратором, - с восхищением сообщил Пауль, восторженно глядя на гитариста. - А теперь моя очередь, - холодно заявила Милка, пристально глядя Круспе прямо в глаза, - Я соглашаюсь, потому что он - мой хороший друг и товарищ, он мой коллега и старший брат, так сказать. Если есть такой шанс спасти его, то почему бы не воспользоваться им? - Угу, рискуя своим здоровьем и жизнью, - буркнул тот. - Я не договорила, - передразнила Детиш, заставив Рихарда побелеть от злости, - Есть один способ обойтись без потерь. - Украсть Дума? - съязвил тот, - Или застрелиться? - В сообщении написано, что Тилль может приехать с ребятами, - не обратив внимания на его саркастическую реплику, продолжала Милка, - А если их, негодяев то бишь, там мало? Ну что там конвой Шнайдера - человека четыре, максимум шесть. Вдобавок, судя по сообщениям и требованиям, как уже говорилось, мы имеем дело с непрофессиональными преступниками, а значит, у нас есть шанс внезапно выскочить из-за угла, надавать по почкам, стырить Дума и исчезнуть за горизонтом. Они даже понять ничего не успеют, как их накроет полиция. Все? Доволен? Она воззрилась на Круспе, победоносно вздернув подбородок. Рихард молча смотрел на неё, а в голове уже вовсю работали мысли, ища и не находя хоть какой-то подвох или изъян в её плане. С одной стороны, она абсолютно права, это будет очень разумно и резонно. - А с другой, - вслух продолжил он, - Если их будет много? - Я тебя умоляю! Неужели вы впятером не сумеете скрутить кучку мелких придурков? - задорно поинтересовалась Милка. Коллеги быстро переглянулись, пряча ухмылки. Похоже, совсем скоро все устаканится. Главное, чтобы пошло по плану... - Расслабьтесь, ребята. Завтра Дум уже будет дома, если, конечно, все получится. - А все и так получится! - закивал Пауль, вновь расплываясь в улыбке. Он был очень рад, что скоро все закончится, и его лучший друг вернётся домой, живой, хотя и раненый... - И ещё вопрос, - нашла новую проблему Детиш, вспомнив содержание сообщения, - Место встречи - "пустырь, где все началось". Прямо в лучших традициях плохих американских детективов. Вот только где этот пустырь? - У меня есть предположение, что это небольшой пустырь у той старой церкви, где мы группой частенько собирались, чтобы решить, к кому домой пойти, - медленно произнёс Тилль, - Больше никаких мнений у меня нет. - Да-да! - припомнил Рихард, - В пригороде Берлина. Я помню. - Наверное, там, - с сомнением ответил Тилль, - Если приедем не туда, куда надо, то я даже не знаю. Замучают Шная... - Опять они ссылаются на прошлое, - заметил Олли, до сих пор молчавший, - Ведь это было двадцать с лишним лет назад. Неужели они следили за нами с тех времён? Смотрите: та самая скамейка, восклицательный знак из яблок, тот самый пустырь, с которого все началось... Причём они берут не случайные объекты, а именно те, которые мгновенно всплывают в памяти и напрямую ассоциируются с нужным местом. Им для этого даже адрес не нужен. Они очень смело и ловко ведут игру, не боясь проиграть, потому что все козыри у них в руках. - Именно в этом-то и вся проблема! - согласился Пауль, - Их главный козырь - наш Шнай, им ничего не стоит зарезать его, если мы что-то сделаем не так. Поэтому они такие смелые. Думают, им все нипочем. - Если они хоть разок ещё тронут Шная, я им уши пооткусываю и яйца по стенам размажу! - решительно и с неописуемой злостью заявил Рихард, - Да что там, я им прямо так хребет переломаю и руки поотрываю, с*кам таким! За одни только помыслы свои! - Давай сначала Дума спасем, а потом уж делай с ними что хочешь, - попросила Милка. - Вот тогда-то они ощутят всю ярость Рихарда Круспе! - мстительно пообещал гитарист, прищурившись, точно видел перед собой цель, которую следует уничтожить. Внезапно хлопнула входная дверь. Разговор, в основном уже состоявший из возгласов вроде «Все получится!» и «Они получат по заслугам!» и обсуждения действий на завтра, тут же умолк. Друзья встревоженно покосились в сторону коридора, ожидая все что угодно, но в гостиную спустя минуту вошёл всего лишь Флаке, запыхавшийся, очки перекосились, в плаще и ботинках, с какой-то папкой подмышкой. - Тьфу, напугал, - Тилль заметно расслабился, - Мог бы и крикнуть с порога, что это ты. Времена-то неспокойные. Но Лоренц его не слушал. Он подлетел к столу и бросил папку на него, и вся его худощавая долговязая фигура дрожала, смазывая контуры, отражая кипевшие в нём изумление, недоверие, испуг и одновременно жажду выложить какую-то необычайно важную информацию. - Ребят, - выдавил он из себя, пытаясь отдышаться, - Я... Я кое-что рассказать... Рассказать должен, я... - Эй, эй, парень, ты себя совсем загонял, присядь, - Тилль встал и чуть не силой усадил взбудораженного клавишника на табуретку. Как и был, в верхней одежде, Флаке заерзал на заднице, нервно переплетая дрожащие пальцы и пялясь в пустоту, - Ты чего такой? Бежал? - Не допрашивай его пока, пусть успокоится, - из кухни появилась Детиш со стаканом воды в руках, куда она ускользнула незаметно для остальных, как только увидела состояние Лоренца, - Вот, выпей. Флаке отказался от воды. В его глазах был неподдельный страх. - Тебе угрожали! - скорее утвердительно прорычал Тилль, чем задал вопрос. Тот замотал головой, но не произнёс ни звука. Вместо этого он дотянулся до папки, которую принёс с собой, трясущимися руками открыл её и вытряхнул на стол несколько исписанных листов и бланков. Последней выпала знакомая коробка из-под кухонных весов, от греха подальше замотанная скотчем, чтобы не открылась. - Я ходил к знакомому врачу! - выплюнул наконец Флаке вперемешку вместе с душераздирающим кашлем, хватая добытые бумаги, - Я... Я решил проверить! Это ухо... И... И мне сказали... Мне сказали, что оно принадлежало мертвому человеку! Мертвому уже несколько дней, и что оно хранилось в формалине! Понимаете?.. Это ухо трупа! - Что? - только и сказал Линдеманн. - Тилль, это ухо мертвого много дней человека! - у Флаке началась настоящая истерика, - Понимаешь?! Нас... Нас либо по-крупному развели... Либо... Я не знаю... Это ухо... Понимаешь? Или Шнай мёртв, и это ухо отрезали... И нам отправили... Или это не его и он в порядке! Понимаешь?! - Подожди ты латататорить! Ты чего такой шокированный? Ведь шансов пятьдесят на пятьдесят, разве это плохо? - А если... А если его убили? А если он мёртв? То раньше мы думали, что он хотя бы жив... А тут... Или... У них на руках кровь или Шнайдера, или другого человека, трупа! Понимаешь ты?! - Так, ну тихо, тихо, - Детиш подошла ближе и крепко обняла чуть не плачущего от нервного потрясения клавишника, успокаивающе похлопывая его по спине. Тот шумно всхлипнул, уткнувшись ей куда-то в плечо, и затих, предпочитая перетерпеть внутреннюю боль, чем выплескивать её на окружающих, - Так что вы думаете? - негромко обратилась она к остальным. - Тилль прав, 50/50, - развел руками Пауль, - Будем ждать утра и отправимся. - Куда отправимся? - Флаке вырвался из-под рук Детиш и с неприкрытым ужасом посмотрел на телефон, лежащий на краю стола, - Новые указания? - Ага, - подтвердила Милка. - И сколько мы должны? - внутренне сжавшись перед возможной цифрой, осторожно спросил Флаке. - Меня! - невозмутимо ответила та. - Что-что? - Лоренц решил, что ему послышалось, - Тебя? В смысле? - В прямом, - спокойно ответила она, - Они предложили обменять Шная на меня. - И ты хочешь сказать, что ты согласилась? - получив утвердительный кивок, Флаке недоверчиво покачал головой, - Ты что, дура? - Вот и я о том, - пробурчал Рихард. - Эй, мы с тобой уже все обсудили! - рассердилась Детиш. - А дурой ты так и осталась! - Так, все, хватит, - осадил их Тилль, - Лучше объясните Флаке, в чем состоит наш план. - Да он же дрыщ, - насмешливо заметил Рихард, - Без обид, Флакон, но ты будешь отсиживаться в тылу. - Что за дискриминация! - обиделся Лоренц, - Кто дрыщ? Я? Да на себя посмотри, сам-то какой жирный! Я хоть в прошлогодние штаны влезть могу, не то что некоторые, кто каждые два года новое зеркало покупает, ибо в предыдущем не помещается! - Просто я люблю менять стиль своей спальни, - спокойно, точно ребёнку, отстающему в развитии, пояснил Рихард, - А штаны прошлогодние я не ношу, я сразу покупаю новые, а не прибедняюсь, как кое-кто. - Да перестаньте! - оборвал его Тилль, - Рихард, не тебе решать, кто пойдёт, а кто нет. В завтрашней схватке может понадобиться каждый. - Тилль дело говорит, - кивнул Олли, точно в чем-то убеждая остальных. Милка взглянула на Линдеманна. - Ну что? Ждём? Тилль прикрыл глаза. Ну а куда деваться? Выбора нет. - Ждём. *** Ранним утром шестёрка опять с трудом втиснулась в мерседес Тилля, и к семи тридцати пяти машина притормозила у "того самого пустыря", как утверждали ребята. Неподалёку среди голых чёрных деревьев проглядывал шпиль маленькой каменной церквушки, все вокруг занесено нетронутым снегом, и никаких следов, кроме обитавших тут белок и птиц. Вдалеке в пасмурное утреннее небо поднимался, закручиваясь в необычные крендельки, по-домашнему уютный сизый дымок - наверное, из общей кельи местных монахов, которую они видели, когда объезжали местность. Коллеги вышли из машины на морозный воздух, оставляя первые людские отпечатки на снегу. Выдыхая белый, почти плотный пар, Флаке пожаловался на холод и сильнее закутался в пальто. - Какого черта было приезжать так рано? - поинтересовался он, сердито морща нос, - Они же не мы, раньше не приедут. - Так получилось, - буркнул Тилль, - И потом, успеем подготовиться к мордобойне, осмотреться... Набросимся сзади и драпать, - напомнил он. - Зачем ты пересказываешь план? - Чтобы ни у кого больше не оставалось вопросов... Рихард молча отошёл от машины и принялся смахивать голыми руками снег с большого плоского камня у края пустыря. Очистив поверхность, он принялся разминаться: делать растяжку, махи ногами, приседать и размахивать руками во все стороны. - Ты правда надеешься на драку? - насмешливо поинтересовался Пауль. - Угадал, - подтвердил Круспе, нанося довольно-таки неплохие удары ногами по воздуху. - А ты знаешь, что, возможно, нам придётся бежать, а не драться? - Точно! Сейчас пробежку устроим, кто со мной? - и Рихард с серьёзным видом трусцой побежал по краю пустыря, утрамбовывая сапогами глубокий снег. Сделав всего круг, он, запыхавшись и тяжело дыша, выдыхая клубы пара, вернулся к машине и устало уперся в дверь плечом, пытаясь восстановить дыхание. Энтузиазм заметно поутих, задавленный усталостью: - Это я... Что-то... Не подрасчитал... Он достал из кармана пачку сигарет, зажигалку и с облегчением и удовольствием закурил. - А ты ещё удивляешься, что один кружок пробежать не можешь, - с осуждением покачал головой Пауль, - Дымишь как паровоз, ей-богу! Что там может быть с твоими лёгкими? - Да ладно тебе, моралист хренов, - Рихард закашлялся, перевёл на его лицо слезящиеся глаза и протянул ему пачку: - Будешь? Ландерс посопел носом, но соблазн был велик и сигарету взял. В данной ситуации это было единственное успокоительное. Тилль напряженно посмотрел на часы. - Пятнадцать минут, - сказал он. А если не приедут? Вдруг ОНИ решили, что Тилль ведёт за собой хвост в виде полиции или подкрепления и не стали рисковать? А если Шнайдер уже валяется в какой-нибудь канаве с перерезанным горлом? Или... Ещё что похуже? ОНИ приедут, чтобы убить из всех? Да уж, хуже ситуации не придумаешь. Кажется, эти пятнадцать минут превратились в пятнадцать лет. Ужасно - когда не знаешь будущего, когда не уверен, что твой друг жив... Но должен ждать. - Одна минута, - в голосе появилось волнение. Он окинул быстрым взглядом заснеженный пустырь. Кстати... Судя по нетронутой толстой пелене чистого снега, здесь ещё не ступала нога человека. Выходит, ОНИ даже не удосужились хотя бы наведаться сюда? Ведь здесь может быть... От философских размышлений его отвлёк появившийся со стороны церкви дворник в короткой куртке и с самодельной метлой из прутьев в руках. Кажется, его даже не трогало, что на полянке стоят какие-то незнакомые люди и чужая машина. Он вежливо кивнул и тут же потерял к ним интерес. Дворник неторопливо прошествовал в самый центр пустыря и принялся абсолютно спокойно, не торопясь, выметать из середины площадки снег, причём очень бестолково: крутясь на месте и топча сапогами аккуратные кучки собранного снега, тут же наметая новый и в таком случае не двигаясь ни на шаг в сторону. Но, похоже, его это не особо волновало. - Восемь ноль-пять, что они о себе думают? - вдруг в полной тишине возмутился Флаке. - Опаздывают, - едко проронил Рихард, - Надо будет им за это уши поотрезать. - И не только уши... - мрачно добавила Детиш. - Угу, не только... И разговор благополучно увял. Круспе опять ушёл к камню ногами махать, Пауль залез в тёплый салон мерседеса. Флаке, удобно прислонившись к капоту, принялся перелистывать бумаги, выданные ему знакомым врачом, констатировавшим, что ухо, которое выдали за Шнайдеровское, на самом деле принадлежало трупу. Милка присела на корточки и водила по чистому участку снега пальцем, оставляя какие-то узоры. Тилль и Олли негромко обсуждали план возможного нападения. Примерно в восемь пятнадцать, когда все уже собирались было поехать домой в ожидании следующих указаний, где-то далеко зашумел двигатель автомобиля, причём не один, судя по звуку. Флаке вскинул голову: - Слышите? Кажется, едут. - А по-моему, на нас забили, - буркнул Тилль, - Не они это. - А если они? Давайте подождем. Тилль вздохнул, но настаивать не стал. Шум, доносившийся со стороны церкви, двинулся в обход по левой стороне пустыря. Между деревьями редко-редко мелькали чёрные блестящие пятна целой череды машин. Коллеги следили за этими чернильно-чёрными всплесками без интереса, уверенные, что они проедут мимо. Наконец вереница скрылись с глаз, приятно урча двигателями. - Вот видишь, - вздохнул Тилль, - Они не приедут. Но вот за спиной взвизгнули тормоза, и на пустырь один за другим, распологаясь "веером", въехали восемь чёрных, точно отлитых из цельного куска тьмы, внедорожников. Рихард, едва завидев приехавших, бегом вернулся от камня к мерседесу и с немым изумлением уставился на гостей: - Тут что, у мафии стрелка назначена? Почему их так много? - Не знаю, но мне это не нравится, - пробормотал Тилль. Из машин выходили люди в тёмных очках (так и хотелось сказать: а вам, блатным, и в салоне автомобиля солнце светит?), в чёрных узконосых ботинках, в чёрных же плащах. Может, они и считали это элегантным, но на окружающих не могли произвести другого впечатления, кроме как придурков, которые по дурости купили одинаковые дорогие вещи; и вообще, больше всего они были похожи на гангстеров из мультика, только футляра из-под скрипки не хватало для полноты картины. Они оглядывались, точно специально не замечая сбившихся в кучку коллег и дворника, который флегматично продолжал своё занятие, будто для него не существовало опасности попасть в переделку между этими двумя непонятными группировками. - Матрица Возвращение, - сквозь едва сдерживаемый смех прошептал Флаке. Один из людей, явно главарь, но ничем особо не отличавшийся от остальной молчаливой массы, подошёл к раммштайновцам ближе, но остался на расстоянии шагов десяти, по щиколотку утопая в снегу. - Кто из вас Тилль? - спросил он. Голос был глухой и ужасно деловитый. - Я, - буркнул Линдеманн. - Ну здравствуй. - И вам... Недоброго утра, - с нажимом ответил Тилль, намекая на ужасную новогоднюю посылку. - Так что? Обмен? - перешёл сразу к делу мужчина, поправляя очки. Вперёд вырвался Рихард, не выдержав, и яростно выплюнул недрогнувшему главарю прямо в лицо: - Если ты, с*ка, хоть пальцем тронул Шная... - Да забирайте нафиг, - мужчина кивнул на машины, возле которых столпились его подопечные, - Вы знаете условие. Отдавайте нам девушку, мы вам герра Шнайдера, и разойдемся с миром. - Стоп-стоп, срочное совещание, - засуетился Тилль и поймал за плечо только шагнувшую к этой Чёрной Гвардии Милку, - Ты что, серьёзно?! - рассерженно прошипел он Детиш, которая смотрела на него круглыми глазами, - Их же много! Шесть человек, шесть человек... Да их тут тридцать в лучшем случае! - И что? - не могла понять та, высвобождая плечо, - Что не так? Ну если много - ладно уж, план Б. Я иду и меняясь с Думом местами. Что тебя беспокоит? - Ты что-нибудь принимала с утреца? - Рихард подозрительно пощупал её лоб ладонью, затем, перестав ломать комедию, напрямик покрутил пальцем у виска, - Совсем дура? Найдём другой способ, не сходи с ума! - Да ну тебя, - Детиш оттолкнула его руку и с истинно русским упрямством посмотрела ему в глаза, - У нас выбора нет! Не сработал план А - импровизируем до плана Б. А так нам даже импровизировать не надо - условия ясны как день. - Это не план Б, это план Д - ДЕБИЛА, - отрезал Флаке, - Думаешь, они хорошо будут к тебе относиться? Да кому ты нужна. Они психи, - он заговорщицки кивнул в сторону терпеливо ожидающих "чёрных", - Сдадут тебя в рабство или изнасилуют и бросят на снегу подыхать. - А тебе не все ли равно? - смело ляпнула Детиш, - Тебе самому не все равно?! За такое прямое оскорбление Флаке, не постеснявшись, влепил ей крепкую пощечину. Голова Милки дернулась назад и в сторону. Она схватилась ладонью за покрасневшую щеку и обожгла Лоренца злым взглядом. - Я своих не бросаю, - хмуро заявил Флаке, - Я, может, и сволочь, но не до такой степени. - Давайте побыстрее прощайтесь, - нервно окликнул их главарь банды, - У нас ещё дела есть, между прочим. - Попросим на Шнайдера посмотреть! - умоляюще прошептала Милка, - Хотя бы узнаем, в каком он состоянии! Флаке не сводил с неё подозрительного взгляда, и она приняла как можно наиболее невинный вид. Тилль только кивнул и поднял глаза на человека в чёрном. - Может, товар сначала покажете? - язвительно поинтересовался он. Никакого видимого сигнала или знака за этим не последовало, но тут двое из свиты синхронно шагнули из чёрных рядов вперёд и подошли в одной из машин. Первый человек открыл багажник, а второй неаккуратно выкатил прямо на снег неподвижное тело, мягко стукнувшее о промёрзшую землю. Толпа расступилась, и друзья с дрожью страха и радости увидели в снегу лежащего без движения Шнайдера, в одних домашних штанах и футболке с коротким рукавом. Лицо и руки были украшены жуткими синяками и царапинами. Снег медленно таял вокруг тела, подмачивая одежду и морозя кожу... Метнув в Тилля испуганный взгляд широко раскрытых глаз и сообразив, что тот на секунду отвлекся, Детиш ловко выскочила у него из-под руки и бегом рванула к машинам через белую полянку. Позади раздался придушенный возглас и разочарованное шипение, но она не обратила внимания. Люди в чёрном сначала хотели было столпиться в кучку и не подпустить её к пленнику, но, видимо, главарь опять отдал незримый приказ, и они отошли в сторону. Милка бросилась перед лежащим телом на колени, на ходу стягивая с себя куртку. Шнайдер услышал её тихий голос, что-то бессмысленно шепчущий, и его ресницы задрожали. Он открыл глаза, а Детиш уже старалась помочь ему сесть. Ничего не понимая, он подчинился и тут же оказался укрыт курткой девушки, ещё тёплой после её тела, едва покрывавшей могучие широкие плечи. Детиш плакала; никто никогда не видел, чтобы она плакала, хотя, конечно, все знали, что она может. Но на её щеках слёзы выглядели как-то неправильно, и порядочно растерявшийся Дум не придумал ничего лучше, кроме как обнять её и уткнуться в шею, обернутую тёплым шарфом. Его просто на части разрывали противоречивые эмоции: он был безумно рад увидеть друзей, но при этом сильно злился на них - зная условия обмена, только бессердечный псих не рассердился бы. Ему было до сих пор страшно и больно. Он вспоминал лица этих уродов, когда они заставили его написать записку и положить её в коробку с отрезанным ухом мертвого человека, и ему хотелось выть от злобы и ненависти. Тогда они по-настоящему круто избили его, катали ногами по полу как сосиску. Ещё этот придурок, вечно размахивающий здоровенным тесаком, и другой, всегда с фотоаппаратом, и несколько парней с кастетами. А ещё довольно молодой человек, более-менее вменяемый, который по первой же просьбе заложника ослабил ремни, сковывающие конечности, и без приказов свыше, сам, обрабатывал ссадины, и помогал Шнайдеру есть скудную пищу со связанными руками. Именно он пересказывал Думу все новости о борющихся за его свободу коллегах, именно от него он узнал об обмене. «Жаль только, - говорил безымянный человек в чёрном плаще, - Освободить тебя не сумею, слишком много охраны. Но ничего, той девушке помогу чем смогу». И Шнайдер верил ему. Но вот даже пытаться отдать друга в лапы этих уродов не собирался. Пусть хоть по-настоящему уши режут. Кем бы ни был тот добрый парень, больше с ним и его товарищами пересекаться не хотелось. - Глупая, ты что тут делаешь? - хриплым, свистящим шепотом спросил Дум, вздыхая, - Меняться пришла? С ума сошла, что ли? - Замолчи, просто замолчи, - всхлипывая, ответила та, вставая на ноги и помогая исхудавшему, несчастному, избитому Шнайдеру подняться. Оглянулась: коллеги стоят у мерседеса, а охрана их не пускает. Один из людей шагнул вперёд. В руке тускло блеснул пистолет. - Ни с места! - нервно выкрикнул главарь, заметив, что Тилль и Рихард решили наплевать на оружие и попробовать прорваться к ударнику и солистке, - Иначе стрелять будем! - Да пошёл ты, старый козёл! - с ненавистью прорычал Круспе, приседая в готовности к какой-то скрытой боевой стойке. - Шнай, иди, я догоню, - сказала Милка, поняв, что Дум не уйдёт без неё. - Ты поменяться решила, да?! - Шнайдер отступил назад, пыша яростью и недоверием, - Не пойду я никуда! Слышишь? - Я договорюсь! - Не договоришься, уж поверь! Они не позволят тебе и слова сказать! Шорх-шорх-шорх - на замерзшие ноги в домашних тапочках Шная и ботинки Милки посыпался сметаемый прутьями метлы снежок. Старик-дворник прошествовал мимо, точно не замечая разборок мафии, и принялся методично выметать утоптанный снег возле машин, засыпая туфли людей. Те, недовольно ворча, отступали, подгоняемые метлой, но и тут их настигало молчаливое возмездие. - Эй, дедуган! - не выдержал главарь, обнаружив на себе неуверенные взгляды подчиненных, - Мы тут заняты! Уйди! - Я тут тоже очень занят, - спокойно, с достоинством объявил старик, не останавливаясь ни на секунду. Шорх-шорх-шорх - снег посыпался прямо мафиози на обувь. Тот, чертыхаясь, отскочил, точно это были раскалённые иглы, а не безобидная замерзшая вода. - Ты идиот? Ты нам мешаешь, дед! Убирайся, пока я твою метлу тебе в ж*пу не засунул! - Вы мне тоже мешаете, но я же ничего не говорю. Шорх-шорх-шорх - старик сделал идеальный овал вокруг машин (сказывались годы тренировки действовать на нервы, делая свою работу) и пошёл выметать на другой конец площадки. Главарь покачал головой. Милку немало заинтересовало: как заложника держать и резать уши трупу - так можно, а на старика-дворника наезжать кишка тонка? - Обмели, - вдруг раздался истеричный смешок из толпы людей в чёрных плащах, - Семь лет замуж не возьмут. - Ну я рада, - проворчала Милка. Она уже продрогла без куртки, в одном свитере и шарфе, и начала мелко трястись. Скорей бы все закончилось, а? - Почему рада-то? - удивился человек. - Не за кого, - отрезала та. - Давай за меня? - предложил, ехидно усмехаясь, крупный мужчина, на голову выше своих коллег, с выбитым зубом и бейсбольной битой в руках. - Только если себе оба уха отрежешь, - ответила Милка, безошибочным женским чутьем мгновенно определив, что именно этот здоровяк сделал тот самый подарок на Новый Год, - И сначала застрелишься. Громила ухмыльнулся, но ничего не ответил. Видимо, тут главарю надоело дальше тянуть время. Вновь последовал непонятный сигнал, и Дума за руки ловко и быстро оттащили от Детиш, щелкнули возведенные курки пистолетов, и под веером оружия, дулами глядящего в столпившихся у мерседеса музыкантов, Шнайдера толкнули в снег под ноги его друзьям. Одновременно кто-то схватил неистово сопротивлявшуюся Милку за локти и впихнул на заднее сиденье машины. Захлопнулась дверь. Она не видела своих друзей через чёрные спины, но явственно слышала крик, топот, спешку, одиночный выстрел... Необычайно быстро мафия погрузилась в машины и рванула с места, визжа шинами. Милку притиснули к двери, рядом оказались ещё трое в плащах и впереди - водитель. На запястьях защелкнулись наручники. - Ну что? - выдохнул хриплый голос ей на ухо, - Попалась?