This Is What

11:05 утра, тот же день. Она упрямо брела вперёд, по еле заметной протоптанной тропке через поле, укрытое снегом. Белое полотно ярко искрилось на солнце, режа блеском глаза, но она не могла зажмуриться ни на секунду - она постоянно оглядывалась, зорко глядя на горизонт, надеясь увидеть хотя бы где-нибудь неподалёку любой населенный пункт. Она куталась в плащ, который ей, как оставшейся без верхней одежды, дал один парень из её конвоя. В руке она сжимала записку, которую незаметно передал ей в машине тот самый парень. За тот час, что они ехали, она так много раз перечитала её, что вызубрила наизусть написанный на ней текст, и даже сейчас шла и в уме повторяла эти слова. Они были на русском языке, хотя тот человек идеально говорил по-немецки, а записка была выполнена в лёгком стиле, как у коренного русского: «Я помогу тебе. Увидишь большие железные двери (вообще это ворота, но не похожи) - просто стой рядом со мной. Я буду держать тебя за локоть, не вырывайся. Ворота будут закрываться медленно, я как бы невзначай проведу тебя мимо и ослаблю хватку. Если повезёт, расстояния будет достаточно, чтобы ты протиснулась между створками, но у тебя в распоряжении буквально две-три секунды, будь начеку. Не мешкай. Как только окажешься снаружи, беги и не оглядывайся. Место тут тихое, но если доберешься до какого-нибудь села, будет замечательно. Если тебя поймают, я попробую найти новый способ сбежать, но не уверен, что во второй раз получится. Просто сделай, как я сказал. Передавай привет Шнайдеру». Все прошло как по маслу. Она едва успела проскользнуть наружу между створками и захлопнувшиеся ворота даже прищемили и вырвали прядь её волос и ухватили конец пояса, но мгновение - и она на свободе. Она не успела ни рассмотреть обстановку двора, куда её завели, ни лица человека, спасшего её; увидела впереди ворота и впилась в них неотрывным взглядом. Когда она, почувствовав, что парень отпускает её, бросилась вперёд, к выходу, ей вслед раздался крик и ругательства. И тихий голос странного человека - на русском языке: «Беги! Прямо! Прячься! И передавай ему привет!». Без акцента. Он явно коренной русский, земляк Детиш. Прыжок - и тяжёлые ворота позади захлопнулись, отрезав крики и топот. Кто-то с громким хрустом врезался в стену, в попытке достать беглянку не успев затормозить. Она, не сбавляя бега, бросилась вперёд, плотнее запахиваясь в чужой плащ, моля небеса, чтобы её не догнали, затем, услышав, что позади снова открывают ворота, свернула с дороги, в кусты, и, не удержавшись на ногах, покатилась вниз по крутому снежному скату. Около часа она короткими перебежками по пять минут выбиралась из лесополосы. Резиденция, куда её привезли, располагалась в самой глубине леса, к ней вела грунтовая дорога, специально проведённая от шоссе километром дальше. Тем не менее, Милка представления не имела, в какой части ФРГ она находится, и в Германии ли вообще. Ноги вынесли её в поля. Судя по чуть слышным крикам и ругательствам, в лесу преследователи взяли далеко правее, но на открытой местности все равно нужно быть осторожнее. Обнаружив протоптанную поперёк поля в снегу тропинку, черневшую спрессованной землёй, Милка пришла к выводу, что она приведёт её к хоть какому-нибудь подобию населенного пункта, где можно погреться и узнать, далеко ли до Берлина. Плащ ничуть не грел, но у неё больше ничего не было, и она упрямо куталась в него, дыша на покрасневшие от мороза ладони, чтобы согреться. Мысли её занимал странный человек, который помог ей. Почему он это сделал? Потому что он русский? А откуда было ему знать, что она, Милка, русская? Зачем передаёт привет Шнайдеру? И зачем он работает на этих головорезов? Тем не менее, она никогда не узнает имени этого человека и никогда больше не увидит его. Впрочем, так даже лучше - достаточно просто посмотреть на его окружение... Куда же её увезли? Детиш, не останавливаясь, огляделась. Вокруг, насколько хватает глаз, заснеженное поле. Единственное, что напоминает о цивилизации - изредка пролетавшие высоко над головой самолёты, да узкая тропинка, ведущая далеко вперёд. Ближе к часу дня где-то на горизонте замаячил тонкий полупрозрачный силуэт сизого дыма, явно поднимающегося из трубы дома. Вскоре к этому столбу присоединились несколько других, а затем и сами домишки с заборами показались вдали. Слава богу, уже близко. Детиш по забыла об усталости и ускорила шаг. К её разочарованию, это оказалась совсем небольшая деревенька, едва ли больше Вендиш-Рамбова, но по крайней мере она была живая. Гогот гусей, мычание коров и лай собак доносились со всех сторон, но не было видно в округе ни одного человека. В некоторых окнах гостеприимно горел свет. Милка попыталась попроситься в какой-то дом, хотя бы просто погреться у печи, но её не то что на порог не пустили, но и дверей не открыли. В прихожей были слышны шаги, но никто не спрашивал о пришедшей. Детиш стучала и звала, но все тщетно. После третьего дома она сдалась. Села на низкую скамейку у чьего-то забора и вздохнула, пряча руки в рукавах в попытках сохранить тепло. Вот так закончилось её путешествие. Ведь не у кого даже просто спросить, в какой стороне Берлин и как до него быстрее добраться. Где-то неподалеку заурчал двигатель. Милка сначала перепугалась, вспомнив своих преследователей, но, как оказалось, зря: открылась калитка соседнего двора и на разбитую дорогу выехал старенький ржавый автомобиль. Детиш вздрогнула, вскочила на ноги и бросилась к замершей сбоку машине - женщина, сидевшая за рулём, вышла, чтобы запереть ворота. Прямо подарок судьбы какой-то. Но, в конце концов, у неё нет выбора. - Простите, - обратилась она к женщине, - Не подскажете, до Берлина далеко? Та обернулась и окинула её внимательным взглядом маленьких глазок с ног до головы. Детиш выдержала это испытание с достоинством, хотя выглядела как последний бомж - грязная, загнанная, встрепанная, в плаще с чужого плеча. - А что это вы делаете здесь? - с бесконечным подозрением спросила она. Милка моментально успокоилась: обычная бдительная тётка, все ей надо знать. Идём на контакт. - Я потерялась, - уклончиво ответила Детиш, глядя той прямо в глаза. - Хорошенько же вы потерялись, - с претензией объявила женщина, - До Берлина далеко. - Ну... - затруднилась Милка, - Меня увезли и бросили в полях. А... Скажите, пешком дойду до вечера? Глаза тетки округлились: - Пешком? Конечно, нет. Вам придётся искать попутку. - У меня нет денег, - это было правдой, кошелёк остался в кармане куртки, которую она отдала Шнайдеру, а в джинсах завалялись едва ли рублей десять копейками. Этого даже в России оказалось бы недостаточно, - Может... У вас есть знакомые? - робко и неуверенно спросила Милка, - Которые могли бы подвезти меня. В Берлине у меня есть деньги, я заплачу. - Нет, - отрезала женщина, плечом оттолкнула Детиш в сторону, залезла на водительское сиденье и уже хотела было, презрительно взвизгнув шинами, укатить за пределы видимости, но любопытство все-таки взяло верх, - Как вы сюда попали? - Меня увезли, - Детиш не хотела рассказывать свою историю, но тут её как будто прорвало и она выпалила, добавив в тон должное количество жалобности и наивности: - Бывший муж. Я сбежала от него. - Почему? - мгновенно заинтересовалась тётка. Детиш удовлетворенно кивнула: она выбрала верный ход, нашла чем подцепить старую сплетницу. - Он меня бил, - широко распахнув глаза от честности и святого ужаса, замогильным голосом ответила Милка. В то же мгновение перед ней распахнулась дверца заднего сиденья машины: - Залезай, сестра по несчастью! - громко воскликнула женщина. Брови сошлись на переносице, а в глазах засветились торжество и неистовое упорство, - Мне не по пути в Берлин, но тебя уж я не брошу! Это было столь неожиданно, что Детиш не сдвинулась с места, не веря своему счастью: - Правда? Можно? В Берлин?! - Залезай, сказала! Ни копейки не возьму за дорогу, если тебя не поймают! Детиш скользнула в салон, неистово молясь про себя, чтобы это не оказалось шуткой. Вот кто знал, что ей так повезёт? Только бы не попались по пути люди в чёрном... Представляю, какие они разъярённые. Надеюсь, тому парню не влетит и они его не убьют, - грустно подумала она. - Пристегните ремни! - скомандовала тётка, - Наш путь - на Берлин! *** Женщину звали Мариша Хайт. Как оказалось, она тоже была русской, примерно на четверть, но по-русски понимала очень плохо, хотя слушала знакомый язык в воспроизведении Детиш с удовольствием. За первые полчаса дороги на Берлин она успела рассказать Милке свою грустную историю. Её бывший муж (она даже имени его не называла, а так и говорила с презрением - человек, за которого я вышла замуж), с которым она вступила в брак пять лет назад, начиная с медового месяца почти беспрерывно каждый день бил её и постоянно страшно ругался. Причиной ссоры могло оказаться что угодно - недосоленный суп, единственный отпечаток пальца на зеркале, нескромный взгляд. Фрау Хайт терпеливо сносила эти пытки, искренне считая, что точно так же происходит и в других молодых семьях, но когда её подруги полтора года назад заметили прежде тщательно скрываемые синяки на спине и руках и потребовали объяснений, она наконец узнала, как обстоят дела на самом деле. Поле этого она спокойно собрала вещи, пока муж был на работе, написала помадой на зеркале, у кого на самом деле проблемы, и уехала в село. "Этот человек" искал её, клялся, что больше такого не случится, обещал золотые горы и волшебную жизнь. Но Мариша уже не могла просить его и просто вытолкнула из дома, пригрозив, что позовет соседей, если он хоть раз ещё тут появится. Сейчас у фрау Хайт все было хорошо, она разводила кур, уток, купила небольшое средство передвижения. Сегодня она хотела поехать в Лейпциг за продуктами, но, познакомившись с Детиш, резко поменяла планы и решила наведаться аж в Берлин, чтобы подкинуть "сестру по несчастью" до дома. Она пыталась и Милку вытащить на разговор, заставить рассказать о своей неудачной семейной жизни, но той было неприятно врать и она отвечала уклончиво. Фрау Хайт решила, что девушке не хочется обсуждать пережитое, и тактично перевела диалог на другую тему. - Тут подойдёт? - спросила Мариша, останавливая машину на обочине в пригороде Берлина. Судя по всему, отсюда пешком идти до своего дома уж очень долго, но ещё просить об одолжении она не могла. Ей и так невероятно помогли. - А... Ну ладно, спасибо огромное! - Милка огляделась, вылезла из салона и поежилась: после тепла морозный воздух казался уж совсем обжигающим, - Правда, очень... - Да брось, дурочка, - отмахнулась фрау Хайт, - Главное - не попадись! Если будет доставать этот человек - в нашей деревеньке тебе будут рады. Поживёшь у меня... Тебе в столице есть куда идти? - Да, у меня здесь есть друзья. - Ну удачи. Держись! - Спасибо, вам того же! Машина сорвалась с места, лихо газанула и скрылась за углом, подмигнув поворотниками. *** 14:13 дня Прикинув в уме карту Берлина, она предположила, что находится сравнительно недалеко от дома Тилля, но повернула куда-то на широкий бульвар и поняла, что ошиблась: в этой части города она никогда не была. Ну и куда идти? Она села на скамейку и вдруг ощутила, что в кармане что-то обреченно вибрирует. Она достала этот предмет из джинсов и тяжело вздохнула: батарея телефона оповестила, что заряд кончился. А ведь она могла куда-то позвонить, вспомни об этом средстве связи чуть раньше... Ладушки. Она встала и подошла к тормознувшему неподалёку такси - попытать счастья. За рулём сидел невысокий чувак в очках и тонкой серой шапке с логотипом пацифиста. Из радио доносился отвратительного уровня дабстеп. Парень мотал головой в такт музыке, при этом умудряясь читать какой-то журнал. - Здравствуй, - Детиш постучалась в окно со стороны водителя. Тот вскинул голову от журнала (кто бы сомневался, это был Playboy), торопливо отложил его в сторону и поднял стекло: - Привет, милочка. - Сколько стоит до?.. - она назвала первый адрес, пришедший в голову - дом Тилля Линдеманна. - А я туда не еду, - "обрадовал" девушку таксист, - Далеко-о-о, - ленивой протянул он, уже готовый поднять стекло. - Ну ты уж постарайся, - Детиш положила пальцы на край стекла, не дав его закрыть до конца, - Заплачу вдвойне. - Да? - тот недоверчиво фыркнул и прикрутил динамик радио, - Интересно... Разбрасываешься деньгами, милочка. - Я не милочка. А деньги есть, и достаточно. - Даже если я скажу, что в один конец пятьсот? А тебе придётся полтора косаря выкинуть на ветер. Слово не тётка, долг не простит, - гордо продемонстрировал он свои "великие" познания по части пословиц и поговорок. - Да мне все равно, хоть два косаря, только отвезли меня туда! - воскликнула Милка. - Ну так плати. - Сейчас? - Ну а ты как думала? Детиш промолчала. - Денег нет? - продолжал допытываться водитель, от любопытства даже высунувшись наружу, - Ты же сказала, что есть! Обмануть хотела? - Нет. У меня просто нет сейчас с собой денег, но у моего друга, куда я хочу поехать, есть. Заплачу сколько хочешь, только подкинь до этой улицы. - Что-то не хочется. Тем более я за предоплату работаю. Мне тоже надо есть перед работой, - с достоинством заявил строптивый таксист. Детиш серьёзно посмотрела парнишке в водянистые глаза: - Значит, не согласишься, пока я не отдам тебе деньги? - Умница, правильно услышала, - одобрил тот. - Хорошо, - придётся браться за тайное оружие, которым вообще-то сначала не хотела пользоваться. Но, судя по журнальчикам, которые этот таксист читает на досуге, вроде должен попасться на крючок. Милка достала из кармана свой телефон и показала парню таким образом, чтобы он перенес все своё внимание на гаджет и при этом не мог до него дотянуться, что, конечно, возбуждало немалый интерес, - Смотри, это телефон. Сейчас он не заряжен, да и сам по себе не очень дорогой. Но то, что хранится на карте памяти и что попадает в твои руки после того, как ты зарядишь его, стоит для тебя очень и очень дорого. - В мои руки? Ты отдать мне мобилу хочешь? Шутишь? - Слушай дальше. Разъем для зарядного устройства стандартный, в любой точке сбыта найдешь. Но это не главное. В памяти этого телефона ты найдешь два гигабайта... - так, Детиш, держись, скажи это! Она глубоко вздохнула и шепотом, чтобы никто больше не услышал, выпалила (не дай бог кто-то услышит!): - Два гигабайта отменного русского и немецкого порно. - С твоим участием? - вдруг заинтересовался таксист. - Нет! - вопрос застал Детиш врасплох, - Нет! Просто обычное... порно, - выдавила она из себя. - Ты смотришь порно? - с интересом переспросил тот. - Да тише ты!.. Да, смотрю, - сквозь зубы процедила девушка, краснея. - Наш человек, - удовлетворенно кивнул водитель. Кажется, он уже хотел было пустить её в машину, но осталось выяснить одну маленькую деталь, - А если ты врешь? Мобилу-то толкануть можно, только вот с трудом косарь получится. А обещали-то порнушку... Не люблю, когда трындят, знаешь ли. - А ты позвони на любой номер в телефонном справочнике! - защищалась Милка, - Пожалуйся! Попроси, чтобы к телефону позвали Милку Детиш! - Кого-кого? - Не тупи, это мой псевдоним, - отрезала та, не в силах уже продолжать этот бессмысленный разговор на морозе, в тонком плаще, больше предусмотренном прятать от дождя, чем греть в холод. - Это ты не тупи. Можно подумать, я Милку Детиш не знаю, - неожиданно проворчал тот. Вдруг его глаза блеснули интересом: - Так значит, порно все-таки с твоим участием... - Похоже, что не знаешь!.. Погоди, ты уверен, что ту, о которой мы сейчас говорим, действительно зовут Милка Детиш? - с сомнением спросила девушка. Разве этот парень - поклонник Rammstein? Что-то не очень верится... И причём тут порно? - Почему "та"? - вдруг перебил её таксист, - "Тот"! - Какой, нахрен, "тот"?! - заорала окончательно утратившая терпение Милка. - Ну как, ты смотришь порнушку и не знаешь, кто такой Милка Детиш? Что-то не верится. Детиш уставилась на него, как баран на новые ворота. Что за?.. Таксист тяжело вздохнул, ощутив, с какой людской глупостью он столкнулся. - Объясняю, - спокойно начал он, - Милка Детиш, больше известный как Майк Ос, американский порноактер, очень известный, между прочим! И ты хочешь, чтобы я позвонил неизвестно кому и попросил его к телефону? Да меня пошлют тут же. - Чего-о-о? - Ну милочка, ты что, не знаешь, как дают псевдонимы порнозвездам? - удрученно покачал головой водитель, но все же снизошел до пояснений: - Имя - кличка первого домашнего животного, фамилия - улица, на которой живёшь. Улица Детиш, кошка Милка. Дошло? Милка так и села, прямо на бордюр. Н-да, подшутила же судьба с выбором псевдонима! Интересно, Лена знала об этом, когда помогала придумать прозвище? Так вот почему один её знакомый захихикал, когда она ему назвала свои новые имя и фамилию! Правда, отказался говорить, почему. Конечно, кто бы не засмеялся, когда девушку по незнанию окрестили именем американского - даже не порноактрисы, что было бы хоть немного сносно - но порноактера! - Ну и чего на снегу расселась? - поинтересовался сверху таксист, с праздным любопытством глядя на неё, - Ехать будешь или нет? - Чувак, - простонала Милка, - Ты мне открыл глаза. - Чего это? - подозрительно спросил тот. - Все это время меня звали Милкой Детиш без зазрения совести... - Не расстраивайся! - сухая жёсткая ладонь похлопала по её по макушке, - Тебя звали как легенду заграничного порно! Мне бы так... - А ты бы сильно радовался, если бы тебя звали Дженной Джеймсон? Милка Детиш - мужское имя! - Да хоть как! Все равно же известное. Эх. Ладно уж, поехали, подкину тебя. Милка радостно подскочила, отряхнула плащ и забралась в тёплый салон, радуясь удачному завершению переговоров. Таксист закинул её телефон в бардачок и завёл двигатель. - Говоришь, это псевдоним у тебя? Ну если не сама придумала, то передай тому человеку, что помог тебе его выбрать, пламенный привет, - с неудовольствием заявил он, аккуратно выезжая со стоянки, - Это же типичная подстава! - Человек, который помог мне его выбрать, знать не знал об этом, - буркнула девушка, - Но привет я ей передам. - А как тебя по-настоящему зовут? - Мила Зеленцова-Мельникова. - Ого! Полячка, что ли? - Нет. Русская. - Прикольненько... С такими данными тебе никакой псевдоним-то не нужен, все равно никто в жизни не запомнит такую сложную фамилию, - заявил таксист, - А я Ольсен. Можешь называть меня Майк Ос, - подмигнул очкарик. Милка выдавила из себя улыбку. Хорошего настроения как не бывало. К счастью, "Майк Ос" за рулем оказался не таким болтливым, как Мариша Хайт, и Детиш даже удалось вздремнуть, откинувшись на спинку кресла. Чтобы не мешать ей, Ольсен тактично выключил радио. *** 13:29 дня Очнулась она примерно через час, когда таксист позвал её по имени и сказал «Приехали!». Милка открыла глаза и увидела чуть впереди знакомую калитку и забор вокруг дома Тилля. Ощущая себя совершенно разбитой, она выбралась из машины, кутаясь в плащ. Скорей бы увидеть Линдеманна, выпить чая, завалиться на кровать и спать до самого обеда следующего дня... И узнать про Дума, как он там? Ольсен явно торопился, потому, махнув рукой на прощанье, он утопил педаль газа в пол, и машина, мигнув повортниками, умчалась обратно, забрызгав ноги "клиентки с мужским именем" талыми снегом. Детиш, не тратя времени, быстро огляделась и почти бегом бросилась к дому. Не менее восемнадцати раз зажимала она кнопку звонка, мысленно молясь, чтобы Тилль открыл дверь. Но ни звука не доносилось со двора. Она оглядывалась, боясь преследователей, и снова нажимала на звонок. Слушала громкую трель из глубин дома. И снова убеждалась: никого дома нет. Ну и что теперь делать? Такси уехало, вокруг ни одного знакомого, а до ближайшего дома - Флаке - переться минут сорок быстрым шагом. Милка чувствовала, как силы медленно покидают её. Нервы, беспокойство, страх, мороз - все сплелось в единую плетку, которой беспощадно хлестала её судьба. Девушка тряслась от холода, ноги и руки все ещё ныли от того марш-броска резиденция - деревня, глаза слипались. Идти некуда. Хотя нет. Есть куда. Можно попробовать добраться до здания, где у них расположен репетиционный зал. Это сравнительно недалеко, и даже если ребята не там, в конце концов, можно попросить охранников позвонить им, или хотя бы пустить её в здание, чтобы подыскать себе куртку. Единственный минус - идти придётся пешком. Постояв у ворот для верности ещё пару минут, она вздохнула, вновь окинула взглядом малооживленную улицу и поплелась к перекрёстку. Да уж, ещё пару часов таких путешествий, и её точно накроет мафия. Они наверняка уже в городе. *** 14:10 дня К тому моменту, как она поднялась по ступенькам парадной лестницы здания, на третьем этаже которого располагался репетиционный зал группы Rammstein, Милка успела порядочно задрогнуть и устать. Кажется, ещё шаг - и она свалится на землю с истощением и обморожением. Но она дошла, и то слава богу. Охрана её узнала, но особо не стала приставать из-за её внешнего вида или внезапного исчезновения - наверное, коллеги решили не выносить пока сора из избы и оставить произошедшее в пределах группы до выяснения деталей. Молодой герр Тамилл из охранников, который, похоже, к Детиш давно уже дышал неровно, как обычно, отпустил в её сторону комплимент и, застеснявшись собственной смелости, вновь упер взгляд в пол, залившись краской, когда она отдала ему свой плащ, чтобы он его повесил в гардеробной. Сама же она лишь устало подумала, как бы избавиться от обоих - от плаща и от поклонника. Она поднялась по лестнице, задумчиво считая ступеньки. Ну а если их там нет? Надо было спросить у охраны насчёт расписания занятости зала. Придется сидеть в коридоре, ключа-то у неё нет. Но дверь оказалась приоткрыта, выпуская на площадку косой лучик жёлтого света. Из зала до носились приглушенные голоса, кто-то тренькал на гитаре. Милка остановилась под дверью и улыбнулась: домой, домой! Наконец-то дома, в семье! Будь проклята, мафия Берлина! Она открыла дверь и, неловко споткнувшись о порог, вошла в тёплый свет. Шесть пар удивленных глаз устремили свои взгляды на неё. Звуки гитары стихли. Шнайдер встал первым и подошёл ближе, словно не веря, что он видит перед собой именно её. А затем в нем будто что-то щелкнуло, запестрило яркими лентами, взорвалось сотней огней. Он шагнул вперёд и крепко обнял её, прижав к себе. Друг. Сестра. Она дома. Дома. - Чёрт тебя возьми, ты где была, Милка?! - вскочил на ноги Рихард, почему-то сначала замешкавшись. Не смотря на показной сердитый тон, он был тоже несказанно рад, что пропажа нашлась, - Могла бы и позвонить, Детиш! Мы же полицию за вами вслед отправили! - Круспе, заткнись, - пробормотал Дум, не выпуская девушку из объятий. - И никогда больше, слышишь, никогда не называй меня Милкой Детиш, - в тон ему добавила Мила Зеленцова-Мельникова, млея в тепле и чувстве защищенности от рук Дума...