This Is What

Малышка, не прячешь ли ты От меня Свое красивое сердце? Нет, я всегда найду Любовь внутри. Малышка, куда бы ты не шла, Ты не одинока. Внутри мечты Мы сделаем дом. Emigrate - «Rainbow»

Дни шли, а Милка все так же отмахивалась от мыслей вернуться домой - независимо от того, что она называла домом. Не хотелось одинаково как в Берлин, так и в Москву. Конечно, остаться на всю оставшуюся жизнь в Америке под одной крышей с Рихардом Круспе также не входило в её планы. Вот она и откладывала, откладывала этот вопрос, а Рихард благоразумно помалкивал, тоже предпочитая не мутить воду - в конце концов, своего он добился, она живёт с ним в его доме, далеко от потенциальных соперников. Сейчас для него было главной задачей - не упустить девушку. Милке же было достаточно уютно и комфортно в этой стране, в этом доме, с таким соседом. Единственный минус - Круспе по-прежнему считал, что теперь она - его собственность... Это выражалось его постоянными попытками залезть к ней под одеяло (однажды он пришёл к ней ночью, пока она спала, лег рядом и тоже уснул, чтобы утром резко подорваться от испуганного и яростного вопля Милки, обнаружившей его в своей постели), поцеловать (по поводу и без повода, в щеку и не только), вечно приобнимал её (причём не только на людях, но и когда они одни) и старался прижать к себе крепче, чем положено (при этом громко сопел носом и радостно ухмылялся), часто брал её за руку (не дай бог она попытается вырваться - потом весь день обижаться будет), заваливал цветами (которые просто некуда было потом деть и часто Рихард, угрюмо нахмурив брови, возвращал букеты обратно в магазины), таскал с собой в парки и рестораны (хотя знал, как она относится к подобному), а по вечерам непременно усаживал рядом с собой и часами играл на гитаре в романтичном полумраке. Последнее Милка воспринимала как подарок судьбы, во время которого можно было незаметно для Круспе немного вздремнуть, устав после долгого насыщенного дня. А дни и правда случались насыщенные - Рихард поднимал её в семь часов (обычно при помощи щекотки, ну хотя бы без "дружеского поцелуя", и на том спасибо), тащил вниз завтракать, а потом они пропадали на весь день - мотались по городу на велосипедах, зависали в парке, ходили по торговому центру, смотрели достопримечательности Нью-Йорка. В конце вечера Рихард чуть не с боем уводил её в какой-нибудь клуб или небольшое кафе, где они зависали до полуночи. А потом возвращались домой. Обычно после этого всего Милка была совсем никакая, у неё едва хватало сил, чтобы принять душ и переодеться. Она засыпала ещё до того, как голова касалась подушки, и дрыхла без задних ног. Рихард же отличался огромным запасом энергии - наблюдая, как отчаянно зевает девушка, он только усмехался и садился в зале перед телевизором. Милка не знала, во сколько он уходит спать, но в семь часов утра он неизменно являлся у неё в спальне. В "разгрузочные" дни они появлялись дома в шесть, максимум в восемь вечера, так как не ходили в клубы (что безумно радовало девушку), и оставшееся время часов до двух Рихард доставал гитару и играл, играл, играл... Хотя это все заставляло Милку смущаться, она не могла не оценить старания Рихарда: засыпая, она всегда удивлялась, насколько редко она вспоминала произошедшее после свадьбы. Конечно, Пауля простить ей удастся не скоро, но сейчас ему стоит поблагодарить Рихарда за то, что она начинает забывать его... э-э-э... деяние. Порой, правда, жизнь с Круспе ей казалась сказкой, особенно по выходным: по таким дням Рихард позволял ей спать до девяти, что было наибольшей уступкой с его стороны, и они оставались дома - он сочинял и пел в специально оборудованном для этого подвале, а она слушала его или сидела снаружи, под деревом на скамейке. Она стала ценить часы одиночества и тишины рядом с излишне шумным и сверхъактивным Рихардом. Что плохого было в этих днях - перед нею постоянно маячил печальный взгляд Шнайдера. В один из этих тихих вечеров, когда можно было смело праздновать их трехнедельный юбилей жизни в Америке, когда было спокойно и ничего не предвещало беды, случилось нечто непоправимое, изменившее жизни обоих... *** Рихард задался идеей испечь блины. Милка сидела на диване на кухне, скрестив руки на груди, и скептически наблюдала, как он старательно отделяет желток от белка: - К чему все эти манипуляции? Четыре яйца, стакан сахара, два стакана муки, полтора стакана молока. Неужели так сложно? - Вы, русские, так готовите, - ответил Круспе, наконец закончив и схватив тряпку, чтобы вытереть стол, который он весь заляпал белком, - А мы, немцы, ко всему подходим очень ответственно. Разные части яйца нужно добавлять на разных стадиях приготовления теста, или ты этого не знала? - Не ерничай! Яйцо на то и появляется со всем содержимым в одной скорлупке, что его делить нет нужды. - Ну ты же бананы не полностью ешь. Ты сначала кожуру снимаешь. Мякоть, допустим, в пирог, а из кожуры можно сделать цукаты. Вот и здесь - сначала белок с сахаром, потом молоко, и лишь затем желток. - А смысл? - Это рецепт! - Круспе шлепнул перед ней распечаткой из интернета, - А повар здесь я! И я лучше знаю, что и как надо добавлять. - Поняла-поняла, молчу, - поспешно закивала Милка, - Просто я не вижу разницы - яйцо-то все равно оказывается там полностью. Я понимаю, если, скажем, желток в тесто, а белок в крем или начинку - но тут в этом особой смысловой нагрузки нет. - Ну раз так, давай просто закинем в миску яйца, сахар засыплем, муку, зальем молоком, расколотим к чертям, пожарим и назовём блинами! - рассердился Круспе. - Ну я всегда так делаю, - тихонько пробормотала та, - И выходит очень вкусно. Да ты сам пробовал и ещё нахваливал - какие вкусные блины! - Я ж не знал, что ты так варварски разбрасываешься продуктами. Вот ты знаешь, сколько разных блюд можно сделать, если добавлять в них белок и желток по отдельности? - Ну да, ну да. Пирог «Из белка» и пирог «Из желтка». Или жёлтая и белая яичница. Такие уж разные вещи! - с сарказмом хмыкнула девушка. Рихард фыркнул и отвернулся. Внезапно его голову пронзила блестящая мысль, совсем не связанная с готовкой, но о-о-очень интересная. Стараясь не подать виду, он деланно равнодушно поинтересовался: - А как ты, дорогая моя, собираешься за проживание платить? За его спиной будто мертвая зона образовалась: кажется, словно весь мир умер. Милка даже дышать перестала. - Что?.. Платить? - Ну да, - Рихард сглотнул, представив на секунду, куда его может завести эта идея. И продолжил свою игру, - Я корыстолюбив, или ты не знала? Думала, я так просто позволю тебе жить в моём доме, есть мою еду, мыться в моей ванной? Ха-ха. Да конечно. - Ты серьёзно?.. Но Рихард, у меня нет денег с собой. Круспе обернулся к ней, удерживая на лице каменное бесстрастное выражение, которым был известен на весь мир. - А разве это мои проблемы? - холодно спросил он. Он никогда не видел, чтобы Детиш так сильно растерялась. Она оторопело смотрела на него, теребя край футболки, и явно не знала, как ей реагировать на данное заявление. - Но... постой... Что мне делать? - наконец выдавила она из себя, - Ты же... Не шутишь? - Кто же такими вещами шутит? Ты уже три недели здесь. Хочешь сказать, за все это время тебя ни разу не посетила мысль об оплате за проживание? «Мы не друзья» - ты сама так сказала. А раз так, то с какой это радости я должен содержать тебя? Каждое слово - как камень на голову. Как это низко, противно... Действительно, как содержанка... Фу. Отвратительно. Она всегда сама презирала это. И как это, и вправду, ей раньше в голову не пришло?! Все верно. Она слишком часто повторяла эти слова - мы не друзья, я не хочу с тобой даже дружить, мне не нужен такой друг... А ведь она и не задумывалась, как больно, должно быть, ему было слушать это! Да она сама вела себя как скотина. Рихард правильно сделал, что возмутился. Надо с ним поговорить по душам, в конце концов, в последнее время с ним хочется иметь дело. - Прости, я была несправедлива, - призналась она, опуская глаза от стыда, - На самом деле... Я не хочу возвращаться. Ты хороший, ты понимаешь. Я... я... - она не нашлась, чем продолжить. Круспе равнодушно смотрел на неё. И повторил ледяным тоном: - Когда ты собираешься платить за проживание? - Рихард... - Ты знаешь, что тебе не удастся увести разговор в сторону. Только не со мной. - Рихард, я... - Что - ты? - Я не могу заплатить, - тяжело вздохнув, мрачно и униженно произнесла она, - У меня нет денег с собой. И в Берлине осталось совсем немного... Все ушло на выкуп Шная в декабре. Ты и сам знаешь. Она ожидала чего угодно - от гордого царственного прощения долга до сентиментальных грустных рассуждений, как плохо они провели эту зиму. Но не этого. - А ты думаешь, мне не плевать? Она ощущала, точно перед ней стоит кто-то другой. Не Рихард, нет. Рихард не говорит о таких вещах и таким голосом. Его словно подменили - злой обжигающий взгляд, плотно сжатые губы, ледяная ненависть. Что она сделала? Что она такого сказала, что обидела его чуть не до смерти? Она судорожно копалась в памяти, но не находила подходящего случая. - Рихард... - растерянно прошептала она. - Значит, платить отказываешься? - Нет! - не дай бог, ещё в суд подаст! - Дай мне время, умоляю! Я заплачу за все! - перед ней наконец встала вся ситуация целиком - он же запросто вышвырнет её на улицу. В него будто демон вселился - только что был такой весёлый и жизнерадостный, про яйца рассуждал... А тут раз - и превратился в живой пучок зла и ненависти. В девушке, напуганной такими переменами, заговорила мольба: - Прошу, просто дай мне немножко времени! - А я не хочу ждать, - отрезал Рихард, - Или плати сейчас, или выметайся из дома. В любом случае на тебе останется висеть долг, а долги я не забываю. Уж поверь. - Да что с тобой?! - Если мы не друзья, то мы можем быть либо любовниками, либо хозяином квартиры и квартирантом. Если мы не первое, то в таком случае заплати за последние три недели, - Круспе угрожающе навис над столом, остро глядя на вжавшуюся в диван девушку. - Но... Но... Но у меня нет денег... Пора, - решил Рихард и про себя ухмыльнулся. Сделав вид, словно ему в голову только что пришла новая мысль, он задумчиво заговорил, точно рассуждая с самим собой: - У тебя нет денег, но ты должна заплатить. Иначе ты вылетишь на улицу, как пробка, без цента в кармане и даже не сумеешь вернуться домой. С другой стороны... Хм... Ты девушка. Причём очень интересная девушка. Прямо очень-очень, - повторял он. Взгляд скользнул вниз по её лицу на шею, плечи, грудь, талию... - Что ты?.. - испуганно начала Милка. - Ш-ш-ш, - Рихард прижал палец к губам и плотоядно улыбнулся, - Ты же знаешь, что меня интересует. И упрямо продолжаешь отнекиваться и избегать прямого ответа. Ну вот мы и пришли именно к этой ситуации, милашка. - К к-к-какой?! - А сама как думаешь?.. - он наклонился к самому её лицу и на мгновение коснулся лба. Вдохнул её запах, запах молодого женского тела, о, сводит с ума... Милка отпрянула, закрывая лицо руками. - Нет! - вырвалось у неё. Круспе с осуждением покачал головой: - Ай-яй-яй, милая моя, совершенно не понимаешь всю сложность ситуации. Думаешь, у меня духу не хватит, чтобы вышвырнуть тебя на улицу? Сомневаюсь. Можешь собирать вещи и уходить. А если не унесешь свою аппетитную задницу как можно скорее, я позвоню в полицию и они тебе помогут. Конечно, он бы ни в коем случае не выгнал бы её за порог, и уж тем более не стал бы вызывать копов, которым доверял не больше, чем карманным ворам с Уолл-Стрит. Он блефовал и довольно неумело вел игру. Если Детиш сейчас ему скажет, что никуда не пойдёт, так как знает, что он не оставит её одну ближе к ночи в чужом городе, ему придётся сдаться и с позором отступить. Но страх ослепляет. И она поверила. Через секунду она, чуть не разрыдавшись от безысходности, повисла у него на шее, накрыв его губы своими со стоном, полным боли. Круспе, не веря собственной удаче, охватил её за талию и грубо забрался ладонями под футболку. Ну тебе и не повезло, красавица. Я тебя отделаю за все твои слова, которые вечно причиняли столько боли. Ты сама сдашься и будешь просить прощения. Уж поверь. Стараясь самодовольно не хихикать, он по-хозяйски потащил её наверх, прижимая к себе и с каким-то злобным удовлетворением не ощущая сопротивления с ее стороны. «Да, ты будешь ненавидеть меня утром, - думал он, взваливая девушку на кровать, - Но оно того стоит, я считаю». *** Милка уже проснулась и лежала на боку, тихо, не шевелясь. За спиной тоже царила тишина, но она явственно слышала чужое сонное дыхание. Чёрт. Значит, не приснилось. Через несколько минут кровать под ней скрипнула. Рядом закопошились, зашевелились. Затем издали довольное «Хм!» и щелкнули зажигалкой. Это было последней каплей. - Не кури рядом со мной! - яростно прорычала Милка, оборачиваясь. Рихард насмешливо покосился на неё и демонстративно втянул в себя дым затлевшей сигареты, отложив в сторону серебристый Zippo: - А где же "доброе утро"? Где "как спалось"? Ты совершенно не обучена манерам, милашка. - Замолчи! И потуши сигарету. Немедленно! Круспе растянул губы в презрительной ухмылке и, неторопливо отведя в сторону руку с зажатой между пальцами сигаретой, выдохнул дым прямо ей в лицо. Милка отпрянула, закашлялась. - Псих! - с ненавистью выплюнула она, отгоняя рукой серые клубы, - Ненавижу тебя! - Пф-ф-ф, тоже мне, открытие! Ты это повторяешь несколько раз в день. Я помню, не утруждай себя. - Какого чёрта ты это сделал? - более-менее спокойно спросила она, имея в виду вовсе не курение. - Это была плата за проживание, - невозмутимо ответствовал Круспе, - Я вчера говорил. Милка недоверчиво хмыкнула: - То есть? Ты серьёзно?.. Рихард и сам немало заинтересовался: - То есть? Ты просто так полезла мне на шею, даже не задумавшись, зачем? - Нет! - воскликнула та, непонятно почему краснея, - Я тогда не подумала как следует, и... И... - И решила поддаться собственной тяге по*баться со мной, - удовлетворенно кивнул Рихард. - Да блин, НЕТ! - Детиш подбросило, как мяч, от возмущения, - Ты же сказал, что выкинешь меня на улицу, если я не... Ну ты понял. Я... Я даже не стала раздумывать... Боже! - её, наконец, осенило, - Ты блефовал! - Да ну?.. - холодно осведомился Круспе, тщательно пряча усмешку. «Ох доиграешься ты, Цвен», шепнул внутренний голос, - Тогда можешь собирать вещи. Пару долларов я тебе, так и быть, дам, чисто за отменную "наездницу", но более меня изволь не беспокоить. Милка вспыхнула от смущения и бессильной ярости. Она что, шлюха какая-то?! Впрочем... Выходит, что да. Ну и ситуация, хуже не придумаешь, что бы она там не говорила, когда проснулась на плече у Пауля. ПАУЛЬ! ДА ТВОЮ Ж НАЛЕВО! - Вы все сговорились?! - возопила девушка, снова вскакивая, - Вы все решили меня проституткой выставить?! О да, браво, вам это удалось, аплодисменты! - Кто - мы? - непонимающе переспросил Рихард, нервно прикусив сигарету. - Ты и Ландерс! И Дум! И... Да что я тут с тобой церемонюсь! - она почти срывалась на визг, но не могла удержаться - ненависть и обида кипели в ней, как лава, и требовали немедленного выхода наружу, - Я ухожу! Ты сам меня выгнал! Она слетела с кровати, на ходу неуклюже натягивая футболку. Рванула к двери, потянулась к ней, чтобы резко распахнуть (да ещё об стену хорошенько долбануть, чтобы штукатурка на всем этаже потрескалась), но даже не коснулась ручки. Обернулась и, громко топая, вернулась на кровать к молча курящему Рихарду: - А вот хрен я уйду! Я своё проживание отработала! Все! Достоинство я потеряла, зато имею теперь полное право жить здесь! Ясно? - Ясно-ясно, - Круспе выглядел слегка удивленным, - А я тебе не говорил, что сегодня ты отработала только первую неделю жизни здесь? - ЧЕГО? - Тише, истеричка ты моя, - Круспе успокаивающе похлопал ладонью по одеялу, - Выходит, не говорил? Милка недоуменно уставилась на него. - Ты больной? - спокойно уточнила она. - Не-а. И вообще, тебе стоило бы поблагодарить меня. - ЧЕГО?! - повторно опешила Детиш. - Ш-ш! - он прижал палец к её губам, призывая к молчанию, - Дай мне договорить. Я понимаю твои чувства... - Да ладно! - иронично всплеснула руками Милка. - Не перебивай. Я понимаю, тебе сейчас только и хочется, что разнести здесь все к чертям, но сама-то подумай. Тебе нужна была поддержка. Я видел, как ты мучаешься и краснеешь в людных местах, и продолжал тебя таскать за собой, чтобы тебе более предпочтительно было оставаться дома. Зато ты редко вспоминала произошедшее после свадьбы. - С меня хватит! - снова взвизгнула Милка, - Я ухожу! Она хотела было по-настоящему выйти в коридор и покинуть нахрен этот дом, но ее остановил негромкий вальяжный голос за спиной, обладателя которого ей и так хотелось по стенке размазать, а тут вообще на части бы растерзала голыми руками за такие слова: - Так как ты все равно вернешься, позволишь хотя бы это время на твою фотку подрочить? - АХ ТЫ УРОД! - Детиш резко обернулась и рванула обратно, взлетела на кровать, готовая всем своим весом и с должным ускорением раздавить эту тварь, но Круспе поймал её и силой уложил рядом. Вид разгневанной девушки не напугал его, скорее насмешил: - Ты такая милая, когда злишься, знаешь, так бы и вы*бал прямо сейчас. - Ты... Ты... Ты урод! Кретин! Сволочь последняя! - она чуть не разрыдалась от бессилия, пытаясь вырваться из его сильных рук. Она не находила подходящих слов, которые хотя бы заставили его остановиться - он смеялся, как псих, и продолжал держать её за руки. - Позволь договорить? - попросил он, подмигивая. - НЕТ! ПУСТИ МЕНЯ! - Ух, какая злюка, надо тебя научить хорошим манерам. - Сволочь! - Полное ухо наплевала всякой гадости, - хихикнул Рихард, - Ладно-ладно, я отпущу тебя, если пообещаешь сидеть тихо. Милка недоверчиво хмыкнула, но расслабилась и вытянулась по стойке "смирно". Круспе разжал пальцы и улыбнулся: - Вот и все, лапочка. Продолжим разговор, как цивилизованные люди? Детиш промолчала, глядя на него из-под нахмуренных бровей. - Отлично, - кивнул Рихард, - Итак, повторюсь: ты куда реже стала вспоминать про Ландерса и Дума. - Откуда тебе знать? - мрачно спросила девушка. - Ты редко утруждаешь себя скрывать эмоции. У тебя на лице все написано. - Раз ты у нас такой тонкий психолог, то, может, догадаешься по выражению моего лица, что тебя от удушения вот этой подушкой отделяют секунды? - прошипела Милка, - Какое это все имеет значение сейчас, если мы говорим о... о... Об этом ночном перетрахе?! - К этому я и веду!.. Так вот, думать о своих похождениях ты стала реже, но по-прежнему тебе чего-то не хватало. Как знаток женщин, я решил, что ты остро ощущаешь нехватку ласки и нежности. А так как поблизости нет ни Шная, ни ещё кого-либо потенциально приятного тебе партнёра, я решил взять эту роль на себя, - он широко развел руками и затушил сигарету, - Так что в данном способе оплаты и для твоих собственных нужд нашлось место. - А меня ты спросить не собирался? - Ну, тогда бы ты сразу меня послала. А так как человек я корыстливый, и к тому же изобретательный, я нашёл идеальный способ - вроде бы и заплатила за квартиру, а вроде бы и свою дозу эндорфинов получила, - он самодовольно заулыбался, - Ловко придумано, да? Детиш секунд десять молча смотрела на него взглядом Ты-Издеваешься-Что-Ли. Затем рукой, не отрывая от Круспе взгляда, нашарила подушку. - Эй, ты чего это? - забеспокоился Рихард, - Зачем тебе?.. - Я тебя убью, - пообещала Детиш. - Не сможешь! - фыркнул Круспе, на всякий случай отодвигаясь подальше, - Я в полтора раза крупнее тебя и раз в пятнадцать сильнее! - Не в пятнадцать, ты слишком много о себе думаешь. И тебя это не спасёт, - она занесла подушку над головой, всеми силами показывая, что не шутит, - Ты единственный свидетель произошедшего. - Да ладно тебе, - захихикал Круспе, уворачиваясь от нарочисто медленного удара и перехватывая подушку за уголок, - Я хотел как лучше. И потом, - вспомнил он вдруг и скорчил капризную гримаску, - Я потребую компенсации за причинение морального ущерба во время оплаты долга двухнедельной давности. Милка отпустила подушку и засмеялась: - За то, что я изнасиловала тебя? - Нет, ты мне расцарапала спину, дикая кошка, и тебе ещё стоит сказать спасибо за то, что я не начал кусаться в ответ, - Круспе скроил обиженную физиономию и скрестил руки на груди. - Отлично, значит, я отомщена и произошедшее можно забыть, - Милка улыбнулась и опустилась рядом на кровать, мягко чмокнув его в губы. Рихард ухмыльнулся, посмотрев на неё из-под опущенных ресниц: - Ты мне ещё за две недели должна. Предлагаю тот же способ оплаты. - Идёт! - внезапно для самой себя согласилась девушка, - Ты был прав, это действительно повышает настроение. Может, именно этого мне и не хватало. - Кстати, - лицо Рихарда приняло мечтательное выражение, - Ты меня называла Ришей. Несколько раз. И это просто великолепно. Спасибо... Позвольте Вас поцеловать? - осторожно попросил он. - Целуй! - подставила щеку та. Рихард изловчился и поймал губами кончик её носа. Детиш ойкнула и отодвинулась в сторону: - Воу-воу, амиго, что-то ты разбежался. - Можешь называть меня Риша? - попросил тот, заискивающе заглядывая в глаза, - Ну пожа-а-алуйста... - Обойдешься. - Ты - разрушительница надежд! - упрекнул её Цвен. - Я знаю... Кстати, - она оценивающе на него посмотрела, - А есть другой способ оплаты, не связанный с соитием? Чисто для информации. - Денежный, - незамедлительно ответил Рихард. - Ну да. А ещё какие-то есть?.. Круспе минутку подумал. А затем подло ухмыльнулся - и это не понравилось Милке. Он сел и, глядя ей в лицо, молча и для полного понимания уперся языком себе в щеку. Увидев, как расширились глаза девушки, он удовлетворенно закивал: - Да, да, да. Именно это. - Ты несносный! - обвинила его девушка, спуская ноги с кровати. Рихард скользнул следом, поймал её, обняв за талию обеими руками, и, согрев нежную кожу тёплым дыханием, поцеловал в шею: - Да-а-а... А то и ещё хуже... *** На кухне разгорелась настоящая война. - Поставь на место блендер и никто не пострадает, - без шуток произнёс Круспе. Милка с полным офигеванием пялилась на него, ничего не понимая: - Тебе что, блендер жалко? Я ж его не украсть решила, а чтобы сделать соус. Под твои присмотром! - Этот блендер - лучший в мире, я никому не позволяю прикасаться к нему, тем более женщине! Поставь на место! - Хорошо, хорошо, параноик несчастный, сейчас поставлю, - немало удивленная его поведением, она осторожно поставила блендер на стол и отошла в сторону, - Доволен? - Премного! - продолжал возмущаться Круспе, - Неужели ты не знаешь - в моей кухне нет места для женщин! Я все готовлю сам! - Я только помочь хотела... - Только не ты! - отрывисто выкрикнул Рихард, стукнув кулаком по столу, - Только не здесь! И только не блендером! - Ну раз так, то с ним и спи, если он так тебе дорог! - обиженно ответила девушка, отворачиваясь к окну. - Он мне не должен за проживание, зачем мне с ним спать? Детиш громко хмыкнула, глядя на улицу. За спиной она слышал, как Рихард с повышенным вниманием и аккуратностью включает тот самый блендер и один за другим добавляет в его чашу ингредиенты, взбивая их в строго определенном порядке. - Ты только послушай, как он жужжит! - тоном полнейшего удовлетворения произнёс Круспе, специально для этого нажимая на кнопку ещё раз, - Слышишь? Этот звук... Он великолепен. - Можно подумать, от того, как я буду использовать его, что-то кардинально изменится! - кисло заметила Милка. - Конечно, - удивился тот, - Но запомни одну истину: ничего на моей кухне не трогать. - На полу стоять можно хотя бы? - Посмотрим на твоё поведение. - Ты не офигел?! - Нет! - Рихард незаметно подкрался к ней и внезапно обнял за талию, положив подбородок на макушку девушки. Они вместе смотрели на сад, где из-под земли пробивалась травка, - Ну прости меня, - виновато сказал он, - Мне очень дорог во всех смыслах этот блендер. - Да ладно, нормально все. - Съездим на велопробежку? - радостно предложил Рихард, - Я знаю одну очень тихую дорожку, тебе понравится. - Ты три раза обещал показать тихую дорожку, и все три раза мы ехали напрямик до парка через все оживленные дороги, какие только могут быть в Нью-Йорке. - На этот раз точно тихая! - чуть не поклялся Круспе, - Только дважды придётся через трассы проезжать, но оно того стоит. - Ну я надеюсь. - Хорошо. Тогда я закончу готовить и поставлю тесто в холодильник. К нашему возвращению как раз готово будет. Иди одевайся. По приезду в США Милка поняла, какую ошибку совершила, не взяв с собой одежду. Из того, в чем она могла выйти на улицу - только пайта и джинсы, которые одела после свадьбы. Но помощь пришла через несколько дней после приезда - в лице дочери Рихарда. Кира Ли навещала их несколько раз - кроме того, что приходила к отцу, она с безумной радостью обнималась с Милкой: они часто общались и стали хорошими подругами за сравнительно короткий срок. Когда Кира узнала, что Детиш осталась практически без одежды, она приволокла пол-чемодана своих вещей, благо комплекции они были почти одинаковой. Теперь Милка могла выбирать, по крайней мере. Спортивный костюм - то, что надо, так как на улице было ещё достаточно холодно. К счастью, он оказался сдержанного бежевого цвета, хотя Милка знала о пристрастии Киры к ярким оттенкам из серии "вырви глаз". Линдеманн-младшая знала об отношении Детиш к подобному и выбрала вещи наиболее простые и однотонные. Надо будет ей потом ещё раз спасибо сказать. Милка собрала волосы в хвост и, оправив куртку, посмотрела на себя в зеркало. Позорище. Ведь она даже не знает, была ли это шутка со стороны Рихарда, а прямо так прыгнула в койку и все. Шлюха. Она несколько раз мысленно выкрикнула это слово, глядя на свое лицо за стеклом. Но от этого, конечно, ничего не изменилось. Что за жизнь, убиться веником. В последний раз окинув себя придирчивым взглядом, она отвернулась и вышла из комнаты. *** На этот раз Рихард говорил серьёзно - велосипедная дорожка, по которой они катили, шла вдоль малооживленных улочек Нью-Йорка, и почти всю дорогу они спокойно разговаривали, не повышая тон, чтобы быть услышанными, как случалось раньше. В парке они остановились, чтобы передохнуть перед марш-броском до дома. Рихард вытащил пластиковую коробку для завтраков, которую зачем-то прицепил сзади велосипеда, открыл и положил на скамейку между ними: - Угощайся. В коробке оказались яблоки, которые Милка любила до безумия и по которым истосковалась, так как не ела их очень давно. От радости она чуть было не кинулась Круспе на шею, но вовремя сдержалась и ограничилась взглядом, полным обожания: - Спасибо! Ты прямо мысли мои читаешь. - Ну что ты, - хмыкнул Рихард, - Просто ты каждую ночь не менее трех-четырех раз во сне повторяешь слова "яблоки, яблоки", а у меня есть уши. Милка, которая успела откусить кусочек фрукта, едва не подавилась: - ЧТО?.. Боже, только не говори мне, что ты опять подслушивал! - В таком случае я промолчу, - усмехнулся Рихард. - Тебе не стыдно?! - возмутилась она. - Лапонька, мы сегодня спали в одной постели, а берушей у меня нет. - Ты мог бы и не напоминать о произошедшем, - проворчала девушка. - Мог бы, - не стал отрицать Круспе, - Но не стал. Между прочим, предлагаю перейти к процессу оплаты сегодня вечером, потому что завтра мы опять будем гулять до утра. - То есть ты не шутишь? - выдержав небольшую паузу, тихо спросила девушка. - А у тебя есть деньги? Она опустила взгляд. На глаза ей попалась неухоженная пёстрая кошка, неторопливо прогуливавшаяся по аллее. Она подскочила, точно её пчела ужалила: - Белка! - Ты спятила? Это кошка, - удивился Рихард. - Да нет же, я дома оставила свою Белку, она же умрёт от голода! - Какую Белку? Кошка, что ли? - Да! Вот чёрт... Что делать теперь? - Если кошка, то не пропадет, - успокоил её Рихард, - Это же кошки. Найдёт выход из дома и раздобудет поесть. Или прямо в доме вскроет какой-нибудь пакет с кормом или в холодильник залезет. На худой конец, мышь поймает. Милка посмотрела на него как на идиота: - Но дома ничего и никого нет! Блин... Нужно кому-то позвонить, чтобы покормили её или выпустили... - Или домой забрали, - предложил Круспе. - Не, в чужой дом она не пойдёт, она в руки-то не дастся. Очень своенравная и упрямая, царапается - ужас прямо! Рихард с интересом моргнул, глядя на неё: - В этот момент я понял, насколько точно выражение "домашние животные очень похожи на своих хозяев". - В смысле? - Ну ты прямо как Белка твоя - упрямая и царапаешься. Милка скептически покосилась на глупо хихикающего гитариста, но ничего не сказала - а что тут сказать? Он абсолютно прав и нет смысла это отрицать. Но ей было сейчас не до смеха. - Нужно срочно кому-то позвонить! - Да не шуми ты так, - Рихард извлёк из пачки сигарету и принялся рыться в карманах в поисках зажигалки, - Звони. Вот только кому? У кого-то из твоих подруг есть ключ от твоего дома? - У подруг нет... Подруг-то самих нет, - Детиш растерянно покрутила головой, глядя вслед уходящей пёстрой кошке, - Нет... Хотя, постойте-ка... Ну конечно! У Пауля есть!.. - она секунду раздумывала и сморщила нос: - Ну нет, ему я позвонить не смогу. Давай ты? - Иди нафиг, - лениво отмахнулся Круспе, щелкая зажигалкой, - Ещё чего не хватало. - Похоже, у тебя никогда не было кошки, - разочарованно заключила Милка. - Ошибаешься, - Рихард с удовольствием затянулся и выпустил из лёгких струю дыма, - У меня было много кошек и собак. Просто я не вижу смысла мне звонить Ландерсу. Ну что я ему скажу? «Эй, чувак, наведайся к Детиш домой и покорми её злую голодную кошку, которая вполне может сожрать тебя самого. Почему она сама тебя не попросила? А она до сих пор с тобой не разговаривает». Нормально? - Ну не могу я его просить об одолжении! Рано ещё. - Женщины, - презрительно сплюнул Рихард, - Пойму ли я когда-нибудь вашу е*анутую логику? Он что, сам должен приползти и попросить прощения? - Вообще-то да. - Значит, пока ты не переступишь через себя, Белка будет голодать, - скорбно объявил Круспе. - Не будет! - судя по сияющим глазам, Милку посетила блестящая идея, - Я попрошу Олли, чтоб он взял у Пауля ключ и покормил Белку. Олли я доверяю. - А тебя не беспокоит то, что он сразу поймёт по номеру телефона, откуда ты звонишь? Милка осеклась. Сообщать остальным из группы, где она находится, не входило в её планы. Для этого она оставила свой телефон в Берлине и три недели не выходила с ребятами на связь. Потому что тут же начнётся - ты где, когда вернёшься... Олли не болтливый, но тут он просто не сможет промолчать. Он обязательно скажет остальным, а это ей не нужно. Нет, надо найти другой способ. Рихард вдруг привстал и весь подался вперёд и задумчиво улыбнулся: - Какие люди! Милка вскинула голову и посмотрела в ту же сторону, что и он. По аллее прогуливались несколько человек, но она не поняла, кого он имеет в виду. Круспе окликнул кого-то фамильярным «Эй ты!» и через минуту к ним присоединился милый улыбчивый парень с длинной черной челкой и покрытыми татуировками руками, в одной футболке с коротким рукавом и в штанах чуть ниже колена. Милке он показался смутно знакомым. - Цвен, какая встреча! - он похлопал Круспе по плечу и уселся рядом, - Я не знал, что ты здесь! Мог бы и сказать старым друзьям. - Да вот, по делам заехал, - замялся Рихард, но улыбчивый уже переключил своё внимание на Милку и беспардонно перегнулся через гитариста, чтобы рассмотреть её внимательней: - А это что за милое создание?.. Мы не встречались раньше? - У меня то же подозрение, - неловко призналась та, смущённо порозовев. - Странно, что вы ещё не знакомы, - заметил Рихард, - Это Джо Летц, он... - Барабанщик Emigrate?! - перебила его до глубины души изумленная Милка. Рихард обернулся к Джо: - А это - Милка Детиш, она... - Солистка Rammstein, - понимающе кивнул тот, с дружелюбной улыбкой протягивая девушке ладонь для рукопожатия. Та крепко пожала её, с интересом глядя на ударника. Такой молодой... И как она его сразу не узнала?! Ведь сколько времени существует Emigrate, столько она и изучала участников этой группы. У неё в Москве над кроватью висел огромный плакат с Джо! И она его не узнала? Что это с ней? - Сам как? - спросил у него Рихард, заметив, что взаимное разглядывание новых знакомых затянулось, - Как работа продвигается? - Ждём лета - песни будем писать. - Доработал над той?.. - Доработал, - нетерпеливо ответил Джо, - Давай не о работе? Осточертело оно мне все. Круглыми сутками сижу в студии. - Ну уж нет, изволь, рассказывай, как дела... Милка почти не слушала их. Она грызла яблоко и мрачно размышляла, как ей покормить Белку без особых проблем. Нельзя возбудить подозрений... Вскоре Джо, наконец, смог вставить в монолог Рихарда, посвящённый работе над грядущим альбомом, свою реплику и сообщил, что вообще-то подошёл на минутку, так как спешил домой. Попрощавшись с обоими и пообещав, что они обязательно встретятся снова (что адресовалось Милке вместе с весёлым подмигиванием), Джо Летц рысью покинул их, скрывшись за деревьями. - Он милый, - улыбнулась Детиш, глядя ему вслед. - Угу, - промычал Рихард, как-то странно покосившись на девушку. - Он женат? - А что, замуж захотелось? - хмыкнул тот. - Нет, - впрочем, она не стала так уж рьяно отрицать слова Круспе, - Просто он кажется таким грустным. Но не показывает этого. - Не женат, - задумчиво ответил Рихард, запрокинув голову и посмотрев в серое небо в окошке из ещё пока голых ветвей высоких тополей. Весна в Нью-Йорке начиналась как-то печально.