This Is What

Боль. Резкая, злая, рвущая на части. Темнота. Безумие. Холод. Всепоглощающий ужас. Она не могла даже пошевельнуться. Просто лежала и смотрела куда-то вперёд, медленно умирая. Сначала становилось жарко. Не просто жарко, как на улице при сорока градусах по Цельсию, а как будто тебя заперли во включенной раскаленной духовке, и она продолжает нагреваться. Жар наполняет твои лёгкие, кровь загустевает, мозг плавится... И лишь по тому, что во рту не пересыхает, а на теле не выступает пот, ты понимаешь, что это все лишь галлюцинации, на самом деле температура абсолютно нормальная... Но от этого становится лишь ещё страшнее. Затем в один жуткий момент жар отпускает. Минутка передышки - и тебя заковывает в лед, которого тоже нет на самом деле, но ты ощущаешь буквально каждым нервом, как смерзаются клеточки твоего тела, внутри все странным образом становится тяжелее и кажется, словно вот-вот все окаменевшие от холода органы сорвутся со своих законных мест и со стуком покатятся вниз... Ты не ощущаешь тела. Ты лишь приблизительно помнишь, что оно у тебя есть. Или было... Редко-редко жар и холод отпускали, и можно было просто лежать, покрываясь испариной от ужаса, и слушать удары собственного сердца. Это единственные часы, которые у тебя есть - более того, это все, что у тебя осталось. Тебе кажется, и не без причины, что твоё собственное «Я», твоя личность оказались уничтожены огнём и льдом, у тебя нет больше воспоминаний, у тебя нет мыслей. Ты просто лежишь в темноте и стараешься не забывать дышать. И именно в эти короткие "тихие" периоды, в которые вмещались всего две-три сотни ударов сердца, ты понимаешь, что боль - ничто по сравнению с пустотой. Но у тебя нет выбора - ты вновь уходишь в мир пламени, а затем и пронизывающего холода, которые не приносят облегчения друг от друга. Примерно то же самое во время своей первой ломки ощущала Милка Детиш. Иногда ей удавалось установить связь с собственной памятью и заново переживала произошедшее - например, она хорошо помнила, как, спустя неделю лежания в больнице, Рихард, взбешенный и пугающе молчаливый, привёз её домой, не глядя, грубо схватил за руки и уволок в ванную, где бросил на пол одеяло, запер дверь снаружи и выключил свет, перед этим пообещав, что собственноручно оторвет ей голову, если она начнёт чудить или его имущество портить. Это была самая страшная ночь в её жизни. Она кричала, но не могла даже на ноги подняться - они были как ватные и дрожали. Первые признаки ломки начали проявляться ещё в больнице, потому Рихард забрал её при первой же возможности, чтобы не возбудить подозрений. Тут, в темноте, страх и боль увеличились в несколько раз, подпитываясь взасчет гнетущей обстановки, полной неопределённости будущего и единственной мысли о заветном шприце, которого она уже не увидит. Она металась по одеялу, царапая стены ногтями и издавая истошные вопли. Несколько раз её чуть не стошнило, и она молча замирала на полу, глотая слёзы, дожидаясь, когда хотя бы желудок утихнет. Нестерпимо хотелось пить, она сумела добраться до раковины, но не смогла сделать ни глотка из крана: горло упрямо отказывалось работать, а на языке осталось "мылкое" ощущение. Очевидно, вкусовые рецепторы сходят с ума. Милка знала ещё из курса химии в школе, что такое ощущение оставляет кислота. Значит, мозг пытается таким путём отвадить её пить... Зачем? Рихард ни разу не пришёл. Она звала его, кричала, но все безрезультатно. Хоть бы свет включил! Она то куталась в одеяло, страдая от холода, то выползала на прохладную плитку пола, изнемогая от жары. Исступленно вцепившись пальцами в кожу своего живота, пыталась выдрать из нутра что-то горячее, острое, прожигавшее и колющее её внутренности. В безумной ярости била себя по лицу, выкрикивая какую-то бессмыслицу. В беспамятстве лягалась, пытаясь отпихнуть кого-то от себя, хотя и знала: никого там нет... Она не знала, сколько времени она здесь. Все звуки стихли. *** Сухо щелкнул замок. Скрипнула дверь, и спустя несколько секунд яркий свет резанул по уставшим глазам. Милка, что-то прохрипев, отвернулась, пряча лицо в одеяло, спасаясь от яростного сияния. Рядом кто-то сел, и похлопал её по спине: - Как ты, маленькая глупость? Господи, как громко! Каждое слово отдаёт в голове ударом гонга. А ведь говорит он довольно тихо. Милка дернулась, скривившись от боли. - Давай помогу сесть. Не дожидаясь ответа, он положил ладони ей на талию и потянул вверх. Перехватив за плечи, аккуратно усадил рядом с собой, придерживая одной рукой, чтобы не свалилась обратно. Девушка прятала лицо в ладонях, не выдерживая слишком яркого света, но не спешила просить выключить его - она ещё не готова вновь испытать на себе всю эту... темноту. - Ну и как мы себя чувствуем? - больше похоже на грохот камней, катящихся по склону горы, чем на спокойную человеческую речь. - Не важно, - буркнула та. - Есть хочешь? Она вскинула на него взгляд голодных грустных глаз. Круспе («Что за...» - пронеслось у неё в голове) вдруг улыбнулся, чего она от него никак не ожидала: - Тогда потерпи ещё пять минут - я принесу еду. Осторожно убрав руку и убедившись, что она вполне может сидеть без его поддержки, Рихард поднялся на ноги и шагнул за порог ванной. - Сколько времени ты меня тут продержал? - угрюмо поинтересовалась Милка. - Меньше суток. Часов двадцать, - он остановился и оглянулся. - А такое чувство, что неделю, - удивлённо хмыкнула та, - Мог бы соизволить хотя бы свет включить, - упрекнула она гитариста. Рихард едва заметно ухмыльнулся, ничего не ответив, вышел в коридор. Часов двадцать... Вообще охренел! А если бы она умерла прямо здесь? Псих. Впрочем... Почему вопрос смерти её так волнует, если неделю назад она серьёзно пыталась покончить жизнь самоубийством? Рихард принёс яичницу с ветчиной и хлеб. Сел рядом, поставил тарелку на пол между ними и словно приказал, щуря свои странные глаза: - Ешь. Ей кусок не лез в горло, особенно под пристальным взглядом Круспе, но она покорно взяла вилку. Ни вкуса, ни температуры она практически не ощущала: будто жуешь пенопласт. Но даже у пенопласта есть легко узнаваемый вкус. А тут - вообще никакого. Затем снова накатила слабость и она, закрыв глаза, откинулась назад, на стену. Вилка выпала из ослабевших пальцев, бодро звякнув о плитку и вызвав этим пока ещё чересчур громким звуком взрыв острой пульсирующей боли в голове. Милка издала тихий вздох и помотала головой, прогоняя туман, обволакивающий сознание: - Больше не могу. - А ты попробуй. - Рихард, я честно говорю... - Я не верю. Внезапно из её горла донесся хриплый булькающий звук, она резко дернулась вперёд и взмахнула руками, точно пытаясь за что-то ухватиться. Круспе, мгновенно сообразивший, что происходит, молниеносно появился рядом, крепко схватил её за плечи, сжав так, что кости чуть не хрустнули, и ткнул носом в унитаз. Вовремя: её стошнило только что съеденным завтраком. Туман в голове загустел и она обмякла в руках Круспе, не пытаясь вырваться. В себя её привёл поток ледяной воды, забравшийся в волосы, заливший лицо, не дающий дышать. Вскрикнув, она необычайно резво для своего состояния рванулась прочь и упала прямо на пол, больно ударившись виском об угол корзины для белья. Рихард выключил воду, отложил шланг душа и склонился над насквозь мокрой девушкой. - Я принесу фен, - сказал он, - Попробуй пока перебраться на одеяло. «Ты не джентльмен», - хотела ответить та, но не смогла. Не то что говорить, даже шевелиться. Так и лежала, трясясь от холода, на полу, когда вернулся Рихард. Он помог ей сесть и, включив фен на полную мощность, принялся старательно обдувать её волосы струей приятно тёплого воздуха. Милка едва не уснула, слушая его недовольное бурчание и негромкое шипение фена, и ей стоило огромных трудов удержаться в сидячем положении. Она была бесконечно благодарна Рихарду - неважно, что это он облил её водой, неважно, что запер её почти на сутки в тёмной комнате. То, что он заботится, чтобы ей не было холодно, с лихвой покрывало эти минусы. «Если начнёт расчесывать, надо будет крикнуть "Похищение!"» - лениво подумала она, съёжившись от удовольствия под потоком тёплого воздуха. К счастью, Рихард и сам решил, что это будет уже слишком, и, выключив фен, просто уложил её на одеяло, придерживая, чтобы не ударилась. Глядя на засыпающую девушку, опустился к её лицу и аккуратно коснулся губами её щеки: - Дура ты моя. Что бы я без тебя делал? - Иди в пень, - проворчала та, с содроганием ощущая, что притаившаяся злая боль медленно зашевелилась где-то внутри, готовая в любой момент бросить тело девушки в печь, к страданиям в несуществующем огне, - Только... Прошу, не выключай свет. *** Она не ела уже три дня. Желудок отказывался принимать пищу и старался избавиться от любого постороннего предмета, попавшего в него. Принимал лишь воду, и то - маленькими глоточками каждые пару минут. Она изнывала от жажды и голода. Металась во сне. Мучалась от набегов жара. Её бросало в холод, глаза резал свет... даже когда его не было. Тьма давила своей безысходностью. Она часто не могла просто поднять веки. Кричала. Просила хоть кого-нибудь прийти. Страдала от одиночества... Рихард решился на тяжёлый шаг, который дался ему с трудом. Он, конечно, в любом случае должен был бы сделать это, просто не так скоро. И он появился в ванной с тарелкой в руках и вздохом: - Я тебе кое-что принёс. Надеюсь, после этого ты хотя бы поешь. Он сел рядом и, секунду поколебавшись, раскрыл ладонь. На ней лежал тонкий шпирц с темно-коричневой полупрозрачной жидкостью. Милка забыла о боли. Она вскинула на него круглые от удивления глаза и инстинктивно потянулась к его руке, чтобы схватить шприц, но не смогла. Пальцы дрогнули и замерли в воздухе, а после бессильно рука упала. Удивление исчезло, все её внимание поглотил наркотик. Она голодным, пугающе пустым взглядом смотрела на иглу не отрываясь. Рихард ощутил укол ревности и дикой ненависти. - Я помогу, - сквозь зубы процедил он, - Давай руку. Все прошло очень быстро, и когда Рихард снимал крепко затянутый ремень с её плеча, она, жалобно поскуливая, дожидалась, когда вернётся знакомая музыка и скроет боль - хоть ненадолго. Уловив краем сознания, что всепронизывающий колючий жар отступает, она устало положила голову Рихарду на плечо, а потом вовсе сползла ему на колени. - Лучше? - спросил он. Было слышно, как же он ненавидит себя за то, что он сделал. Но... Ей не все ли равно? - Да, спасибо, - пробормотала Детиш. - Это был крайний случай, - предупредил он, думая о чем-то своем, - Не пытайся меня обмануть ради дозы, я отлично знаю, как выглядит настоящая ломка. Через полчаса я разбужу тебя, поешь. - Да, - шепнула девушка, уткнувшись носом ему в бедро и тяжело дыша. Она начала различать запахи. Оказывается, их куда больше, чем она когда-либо подозревала. Боже, как от него вкусно пахнет... *** Незаметно проползли мимо два месяца. Рихард не выпускал её из ванной, лишь несколько раз выводил на улицу минут на двадцать, чтобы совсем не сошла с ума. Но своё обещание, данное в больнице, выполнял безукоризненно: ни книг, ни плеера, ни блокнота с ручкой. «Я заставлю тебя пожалеть обо всем. Я сам возьмусь за твоё лечение». Это и есть его метод лечения - полное одиночество и медленное отупение? Более неправильным может быть только безотказность в предоставлении наркотиков. Ведь без занятия и приятных воспоминаний она думала лишь об одном. О дозе. И ещё о боли. Дни не отличались друг от друга. Засыпала в темноте, просыпалась в темноте. Никаких часов, даже наручных. Завтрак (или обед. Или ужин. Как получится). Утренняя тошнота. Нервные выкрики и просьбы выпустить. Ужас. Попытки самостоятельно выбраться. Снова тошнота. Когда становилось совсем плохо - приходил Рихард, поливал её голову из душа, успокаивал. Милке казалось, что он все время стоит за дверью, прислушиваясь, готовый в любой момент войти и помочь ей. Затем - долгие мучительные воспоминания в полной тишине. Бред - тяжелый, продолжительный. Снова еда. Иногда вместе с очередной тарелкой супа или жареного картофеля Рихард приносил с собой знакомый запах и такой желанный шприц с дозой. Снова тошнота, снова беспокойный сон. И пробуждение. По крайней мере, теперь она могла ходить. Ванная казалась безумно маленькой, даже с учётом душевой кабины. За несколько дней она перечитала весь текст на всех баночках, баллончиках и флакончиках, которых здесь, в холостятской квартире, конечно, было раз-два и обчёлся. Это был единственный способ не сойти с ума и не позабыть напрочь все буквы. Но она скорее вызубрила наизусть состав каждой гадости, чем читала его каждый раз заново. Медленная деградация, вот что ты приготовил, Рихард?.. Сам он, похоже, днями отсутствовал дома, потому что частенько, когда, по её меркам, наступала ночь и он приносил еду, от него за километр разило алкоголем, пóтом и дешёвыми женскими духами. Шляется где-то, козёл. А девушку дома держит, в ванной, как хомячка. Интересно, а где он душ принимает? Он её ни разу не выгонял для этого. Неужели где-то дома у одной из своих шлюх? И ладно, если бы в такие "весёлые" вечера просто приносил тарелку и уходил, так нет, сядет рядом и давай рассказывать заплетающимся языком какие-то прошлые истории, которые с ним приключались. На дикой смеси немецкого и английского. Без остановок и не особо следя за сюжетом. Даже иногда спрашивает у Милки, правильно ли он поступил в тот или иной раз. В общем, приносил ей почти каждый вечер не только "хлеб", но и "зрелища", одним словом, не давал ей возможности спокойно поесть. На этом веселье не заканчивалось: часа два порассуждает, маленько протрезвеет, поймёт, что он тут немножко лишний, и уйдёт спать. А утром, грызя аспирин, непременно будет жаловаться на мигрень и сухость во рту. Ещё пару часов. По крайней мере, эти два состояния Рихарда давали ей шанс хоть немного научиться отличать день от ночи. Ей стало казаться, что он всё-таки её простил - за попытку суицида, за наркотики... Сам он этого не признавал и очень злился, если она начинала разговор на подобную тему. Видимо, уже остыл, а признавать не хочется. Боится опускать планку. «И правильно... А то как сяду на шею и ноги свешу, он и взвоет», - мрачно думала она. Так вот, спустя два месяца ареста день Икс, о котором все время говорил Рихард, наконец настал - 14-ого июля. Милка точно не знала, что он имеет в виду, но, судя по торжественности, с которой он упоминал этот день в разговоре, это явно что-то не очень приятное для Детиш. Может, решит ещё больше урезать дозу, которая и так стала ничтожно мала и выдавалась редко? Или переведет жить в клинику? Но все оказалось куда проще - в этот день он позволил ей вернуться в её спальню и хотя бы иногда выходить во двор. Когда Милка узнала, что снова может спать на кровати, она подпрыгнула чуть не до потолка. Пол в ванной был тёплый и спала она на одеяле, но всё-таки лежать на нём очень жёстко и неудобно. Ей даже ночами снились такой мягкий матрас кровати, вкусно пахнущие простыни и невыносимо замечательные подушки. А во двор выходить - что может быть лучше? Рихард её неделями не выводил из дому. Так и рахит недолго получить. В зеркале она видела, как заметно побледнела кожа и появились мешки под глазами. Хотя, конечно, в этом вина не только и даже не столько недостатка солнечного света. Разумеется, от переезда ломка никуда не делась, её продолжало рвать, хотя и не так часто, как в самом начале, опять болело все, что только может болеть. Но теперь хотя бы человеком себя чувствуешь. Спишь в кровати, ешь за столом, в ванную только для соблюдения правил личной гигиены. Красота, или, что знает каждый русский, лепота. Рихард умело держал эту неприятную историю с беременностью и наркотой в тайне. Не знала об этом даже Кира, которая навещала его достаточно часто. Милка ни разу за все это время не видела её - Рихард наверняка что-то наплел, чтобы не возникало лишних неудобных вопросов. Но спросить его, что же он сказал дочери, она не решалась. Интересно, как он объяснит Кире, Мерлину и Максим появление у них нового братика или сестрички? И будет ли объяснять? Небось в детдом сдаст, через некоторое время после рождения. Верно, убийцей ведь быть хуже, чем "слишком занятым отцом". Когда она по глупости упомянула это свое предположение при разговоре с ним, случилось то, чего она в то время боялась больше всего на свете. Он так разъярился, что, кажется, был готов её избить за такие слова: - С ума сошла, сука е**нутая?! Какой детдом? Совсем ума лишилась?! Долбанутая психованная скотина, это бл* п**дец!! И так далее, и тому подобное. Орал и так крепко матерился, что у Милки уши в трубочку сворачивались. Вот тебе и раз! Он детёныша что, воспитывать собрался? Это ещё кто тут долбанутый псих. Как ребёнок, ей-богу. Решил на старости лет молодость вспомнить? Но она даже не пыталась ему отвечать. Какой смысл? Она столько матюков-то не знает, чтобы его хотя бы перекричать, не говоря уж о том, чтобы переспорить. Ладно. Посмотрим, что ты скажешь, когда наступит декабрь. Которого Милка ждала с ещё большим страхом, чем тот, который испытывала перед Рихардом. *** И в один прекрасный день, когда Милка тихонько праздновала трёхдневный юбилей своей жизни во всем доме, а не в одной его комнате, у Рихарда, рассеянно глядевшего в окно кухни и месившего ложкой тесто, вдруг странно округлились глаза. - Чёрт, - только и сказал он, срываясь с места и подлетая к входной двери. Миска с тестом глухо звякнула, подпрыгнув, но, к счастью, не упала. Правда, у двери Рихард оказался несколько поздновато: в замке уже зашуршал ключ. Круспе отшатнулся и страшным шёпотом приказал Милке исчезнуть, явно разрываясь между желаниями убежать самому и держать дверь, чтоб не открыли. Перепуганная девушка не успела даже шагу ступить, лишь спрыгнула с дивана на пол, и тут открылась дверь. На пороге стояла женщина лет тридцати, но удивительно хорошо выглядевшая. Изрядная порция азиатской крови в жилах сделала её большие тёмные глаза чуть раскосыми, длинные волосы густыми и сильно вьющимися, а фигуру очень изящной и неестественно тонкой. Чёткие черты лица, красивые губы, высокие скулы, чистый аккуратный лоб, хорошие брови и длинные ресницы не могли никого обмануть. Женщина была на удивление красива. И сейчас она смотрела на Рихарда не отрываясь, и на красивом лице отражались друг за другом недоверие, офигевание, удивление, и затем все утонуло в неумеренной радости. - Ри-и-иша, давно не виделись! - она быстро шагнула вперёд и ловко обвила руками шею испытывающего, мягко говоря, недоумение Рихарда. - Рита... - изумленно пробормотал он, обнимая её в ответ. Выгнувшись за спину незнакомки, он нашёл взглядом Милку и красноречиво указал пальцем вверх, имея в виду, что ей было бы неплохо скрыться на втором этаже и не высовываться. Но Рита, ощутив движение Круспе, выпустила его из своих объятий и оглянулась, пытаясь понять, что же привлекло внимание... И увидела Милку, неуклюже притворявшуюся ножкой стула. Радость абсолютно мгновенно сменилась выражением претензии: - Риша, это кто? - Риша, у меня к тебе тот же вопрос, - передразнила Детиш, хотя на самом деле очень хотела бы услышать ответ. Что за шлюха вломилась к нему в дом и тискается с ним? Она даже ощутила, как внутри поднимается что-то, похожее на ревность. Охренел он совсем, что ли?! В общем, попал Риша меж двух огней. Он стоял, ловя ртом воздух, и не мог найти слов в своё оправдание. Кроме того, он представления не имел, к кому обратиться первой, чтобы не обидеть вторую. Как бы дом не разнесли, две собственницы. Наконец он решился и, незаметно отодвинувшись на безопасное расстояние, обратился к гостье, тщательно подбирая слова: - Рита, это Милка Детиш, она моя... моя... коллега, - выпалил он, радуясь, что их связывает хотя бы такое оправдание, как работа. - Да? А какого черта она в твоей футболке? - резонно поинтересовалась Рита, подходя ближе к побледневшей девушке, которая, в свою очередь, старалась отползти по дивану подальше. Рита была выше почти на полголовы, а ещё явно приверженица здорового образа жизни, то есть наверняка куда сильнее молодой наркоманки. - Погоди, не трогай её, - смело вклинился между ними Круспе, стыдливо пряча глаза, - Я сейчас все объсню... - Не нужны мне твои объяснения, брехло! - А мне нужны, - заметила Детиш, занимая стратегически выгодную позицию между диваном и раковиной. На Риту было страшно смотреть. - Что за?.. Ты что, опять за своё? Опять привёл шлюху в дом?! - прошипела она, умудряясь смотреть на Рихарда, который в общем-то был выше неё ростом, свысока и с презрением, - Ты ничуть не меняешься! - Во-первых, я не шлюха. А во-вторых, что значит "опять"? - переспросила пораженная Милка и подалась вперёд, заглядывая Рихарду в лицо: - Ты что, сюда шлюх водил? - А то ты не знаешь! - яростно выплюнула ей в ответ Рита, от злости пиная ножку стола, - Если проститутку назвать коллегой, она не перестанет быть проституткой! - Хм, вообще-то когда вы сюда зашли, я подумала, что это он вас вызвал, - лицемерно заявила Детиш. Сощуренные карие глаза Риты вернулись к Круспе: - Так значит, кого-то всё-таки вызывал?! - Нет! - наконец смог вставить слово поначалу потерявший дар речи Цвен, - Я никого не вызывал! Милка - моя коллега! Солистка Rammstein! А Рита Пауэрс, - он обернулся к Милке, всем своим видом выражая недовольство её предательством, - Моя... Моя бывшая. - ЧТО ЗНАЧИТ БЫВШАЯ?! - взвилась вдруг Рита Пауэрс. - ТАК ЗНАЧИТ, НАСТОЯЩАЯ?! - в голос ей возмутилась Детиш, - Ну ты кобель! - Да помолчите вы! - Рихард даже вспотел от волнения, - Да, бывшая! Мы расстались в год назад, ты что, забыла?! - ТЫ ОХРЕНЕЛ? - Рита едва не подпрыгнула от возмущения, - Мы же помирились! Уже через два дня после ссоры! - Тогда почему я об этом узнал только сейчас? - проворчал Круспе, - Давайте сядем, что ли... Хорошенько все обсудим... - Ты ещё чайник поставь, - язвительно процедила Рита, не двигаясь с места. Рихард растерянно закрыл рот - видимо, как раз и хотел это предложить. - Рихард, может, потрудишься объяснить? - вмешалась Милка, - А то мы тут живём уже... - она осеклась, но под пристальным взглядом "настоящей бывшей" робко договорила: - Уже почти четыре месяца, а я про мисс Пауэрс слышу в первый раз. Рита с неописуемой злобой уставилась на Рихарда: - Ну ты и кобель, Круспе! - А ты где была все это время? - хмуро спросил Рихард у неё. - У себя дома, где же ещё?! - Пауэрс все не могла успокоиться, - Зашла сюда, чтобы забрать свои вещи! Мог бы, кстати, сказать, что вернулся в Нью-Йорк! - Какие вещи? - Ну мы же расстались, оказывается, - иронично ответила та. - Не понял, - подозрительно прищурился Рихард, - Ты же сказала, что мы якобы все ещё вместе. Только что сказала. - По-твоему, я не могла просто придти и забрать зарядное устройство для телефона? - Рита резко отвернулась от него, - Теперь-то я заберу все свои вещи. Козёл. - Ещё и я остался козлом?! Да я не знал даже, что ты решила, будто бы мы помирились, потому и... - Пошёл "налево"? - подсказала Рита. - Нет, начал искать себе другую девушку! Это тебе не "налево", это называется "личная жизнь"! Детиш даже шею изогнула от удивления такой бессовестной лжи: - Только начал? Да ты приставал ко мне ещё в тот день, когда мы встретились впервые, а это было два года назад! - Ах ты шлюховод! - вскричала Рита, замахиваясь. Рихард легко увернулся и отошёл в сторону, продолжая свою исповедь-неисповедь: - Напоминаю, мы были вместе только две недели, а потом разошлись, как культурные цивилизованные люди. Не понимаю, почему ты злишься. Я думал, ты уже нашла себе кого-то другого. - Две недели?! - Милка громко фыркнула, - И за эти две недели она успела получить ключ от ворот и входной двери? Да ещё оставить вещи? Рихард, ты точно шлюховод. - Я не шлюха! - взъярилась Пауэрс. - Я тоже. - Да какая же ты не шлюха, если вы живёте вместе только четыре месяца, а ты уже залетела! Милка вздрогнула. Неужели так видно?.. Она инстинктивно схватилась за живот обеими руками и холодно ответила: - Вам показалось. - Ой, да брось выделываться, у меня на такие дела чуйка. Знаешь хоть, от кого нагуляла? От этого? - она с презрением кивнула на Рихарда. Круспе что-то проворчал, опасливо покосился на Детиш и вновь влез в разговор с целью разобраться: - Давайте все спокойно обсудим. Рита садись, Милка... Никто с места не сдвинулся. Пауэрс сверлила враждебным взглядом Детиш, Детиш трусливо разглядывала пол, боясь поднять на Пауэрс глаза. Круспе, уже успевший приземлиться на табуретку, неловко поерзал и снова встал: - Вот как, значит... Так что делать будем? Рита мгновенно ответила, точно давно уже отрепетировала этот разговор: - Я предлагаю забыть произошедшее и жить дальше. Разумеется, я не потерплю чужую женщину в моем доме. - Чьем-чьем доме? - с хорошо выраженной насмешкой переспросил Цвен. - Ладно, нашем! - А не лопнешь? - Ладно!! - взъярилась Рита, - Твоём доме! - То есть ты сказала, что не потерпишь чужих женщин в моём доме, - Рихард заинтересованно покачал головой, - А ничего, что дом всё-таки мой и что нас с тобой связывают только два ключа - от ворот и от входной двери?.. Кстати да, верни мне их. Так вот, ты не думаешь, что не тебе решать, кого я могу водить в себе, а кого нет? - Ты совершенно забыл, сколько всего я сделала для тебя! - со слезой в голосе вскричала Рита. - Зато хорошо помню, из-за чего конкретно мы расстались, - воздел в небо указательный палец Рихард. Пауэрс осеклась. Подумав минуту, она уточнила, неумолимо накаляясь: - Значит, ты выбираешь эту шлюху? - Я не шлюха! - опять не смогла промолчать Милка. - Да, я выбираю её, - просто ответил он, даже не обернувшись на голос Детиш и не отреагировав на такую явную провокацию со стороны женщины. - Почему же? - Рита сморщила нос и брезгливо окинула взглядом Милку, сжавшуюся в уголке, - Лишь потому, что она залетела от тебя? «Если ты скажешь ей правду, придётся убить вас обоих!», - мысленно прокричала Рихарду Милка, вспыхивая от стыда. То ли Рихард владел телепатией, то ли инстинкт самосохранения сработал, но он, не моргнув глазом, сказал: - Нет, не только поэтому. Ещё она моя коллега. А ещё я её люблю. Этого достаточно? «Придется убить вас обоих», - хмуро подумала Детиш, наблюдая, как разительно меняется выражение лица Риты - с вопиюще-презрительного на изумленно-разъяренное. Да уж, лучше бы про наркотики рассказал и про "случайный залет". Можно было хотя бы сделать вид наивной маленькой девочки и сказать что-то типа "мы ж не знали, что он ещё может...". А он опять влез со своей любовью и опять все испортил. Что за напасть? Со Шнаем не вышло из-за него, и тут чуть не в грязь втоптал свою бывшую... Он псих, что ли, с манией все делать по-своему и ради этого хоть через трупы переступать? - Так я, значит, для тебя уже никто? - медленно с угрозой уточнила Рита. - Господи, Рита, ты для меня никто ещё год назад! - неосторожно заявил Рихард и в него полетела ваза, секунду назад спокойно стоявшая у зеркала напротив двери. Он ловко отпрыгнул и ваза, от души грянув о стену за его спиной, разлетелась на мелкие осколки, засыпав столешницу. - Попсихуй мне тут! - пригрозил ей Рихард, заслоняя собой стойку с ножами, которая была на опасной близости к Рите, - Нас ничто не связывает, просто давай спокойно разойдемся: не год назад - так сегодня! Большой чёрный зонт хозяина дома, выхваченный из подставки, в руках злой как фурия Пауэрс превратился в опасное оружие - особенно чётко это осознала Милка в тот самый момент, когда зонт остриём вперёд рванулся к ней, точно копьё. Замедленность действий и реакции, присущие ломке, вкупе со слабостью её организма и достаточно сильным ударом убили бы её, но, к счастью, зонт просто стукнул о полку у самого её уха и безопасно упал на пол, лишь оцарапав руку спицами. - ТЫ С УМА СОШЛА?! - взвизгнула она, запоздало плюхаясь под стол в целях самозащиты, - Ты ж меня убить могла! - Не убила же, - фыркнула Рита. Похоже, боевой пыл заметно утих, и она просто стояла, опираясь о косяк двери. Красивые губы скривила злая ухмылка, - Пойду заберу свои вещи... А хотя... Ну нет, не хочу, чтобы они потом пахли домом кобеля. Оставьте себе. Счастливо оставаться. Насмешливо помахав "шлюхе и шлюховоду" рукой, она грациозно скрылась, громко хлопнув дверью. - Ну ты себе выбрал... женщину, - процедила Милка из-под стола. - Она лишь немножко неуравновешена, - начал оправдываться Рихард, - На самом деле она прекрасная женщина. Просто нужно с ней сблизиться... - Я заметила, - язвительно кашлянули с пола, - Графиня Ваз и Царица Зонтиков в одном лице. Всегда мечтала с такой познакомиться. Особенно настолько близко. *** Получив свою дозу, Милка заметно повеселела и обрела своё чувство юмора. Происшествие с бывшей девушкой Рихарда она благополучно забыла, пропылесосила весь дом, трижды за день перечитала «Собачье сердце» Булгакова, съела почти полную кастрюлю супа и вообще была очень подвижной и излишне шумной. Рихард косился на неё с неудовольствием и неодобрением, но ничего поделать не мог. Тем более гиперактивность куда лучше, чем состояние, близкое к смерти, которое наблюдалось у неё последние несколько месяцев. Вот и сейчас - сидел себе Рихард спокойно за ноутбуком, так нет, пришло его маленькое, жутко радостное счастье и уселось под ногами прямо на полу, что-то весело мурлыкая. - Сильно энергию не расходуй, больше ничего не получишь до самого сентября, - предупредил он, не отрываясь от экрана. - Ах ты скукота ходячая! - его игриво ткнули в колено, в нервную точку, отчего его нога дернулась. - Милка, прекрати. - Почему? - Просто прекрати и все. - Ты не назвал ни единого аргумента... Что ты там смотришь? - Да ты вкладку одну не закрыла... - Да-а? - недоуменно пожала плечами Детиш, - И что? - Ну я перешёл по ней, Google мне её любезно перевёл на немецкий, сижу теперь, читаю... Не мешай. Что она там открывала? Милка мысленно прокрутила в голове список сайтов, на страницы которых на днях могла заходить. Ничего такого особо интересного для Рихарда она не вспомнила. - А что за сайт? - полюбопытствовала она. - М-м-м, сейчас скажу... - он порыскал глазами по экрану, ища название, - А, вот, «Книга Фанфиков». - А, ну, наверное, не закрыла, - успокоилась Детиш и объяснила: - Заходила почитать несколько ориджиналов моих избранных авторов. - А ещё тут есть фэндомы. - Да, есть, - насторожилась Детиш. - И я нашёл фэндом Rammstein, - Рихард выгнулся из-за экрана и ухмыльнулся: - Это же российский сайт? - Ну... Грубо говоря, да, - осторожно ответила девушка. - Сколько среди русских извращенцев, это п**дец! - издав громоподобное «гы-гы-гы», объявил он, - Эти самые фанфики... Короче. Меня только что трахнул Тилль. А перед этим Пауль. А ещё раньше... - Ты что, это читаешь?! - Знаешь, как ржачно? Эти люди, - он ткнул пальцем в ноутбук, - Даже не могут взять в толк, что мы не геи, наверняка и сами-то плохо себе представляют, как это все происходит, но как они это описывают, это просто жесть! Господи, надо будет Тиллю показать этот сайт, представь, как у него тут же вдохновение взлетит? - Ты псих?! Как ты можешь это читать? - Про себя читать ещё интереснее, особенно если это полный бред. Сидишь, читаешь и ржешь. Я даже зарегистрировался! Детиш чуть плохо не стало: - Ты зарегистрировался на «Фикбуке»?.. Господи, куда катится этот мир? Тебе не противно? - Конечно, неприятно, но больше смешно, чем неприятно! - Рихард опять захихикал и уткнулся в экран, - Все, не мешай. Н-да, надо будет Лене сказать... Она с ума сойдёт от восторга. *** Была глубокая ночь. Вдохновленный прочитанной на сайте ересью, Рихард исписал целую тетрадку набросками песен и настрочил Тиллю длинное электронное письмо со ссылкой на «Фикбук». К одиннадцати вечера он, уставший, но довольный, сидел в гостиной перед телевизором и курил. Милка в это время, вновь захваченная врасплох своей сверхъактивностью, драила на кухне полы, и при этом во весь голос пела «Sweet Dreams» в неподходящем по смыслу песни и к музыке тоне. В половину первого ночи в дверь позвонили. Звуки пения стихли. Рихард недоуменно моргнул и, лениво ежась, неохотно поплелся вниз, мимоходом крикнув: - Не открывай, я сейчас спущусь. Наверное, опять перепутали. Милка послушно замерла у самой двери, прислушиваясь. С улицы не доносилось ни звука, а в дверной глазок ничего не было видно. Было немного жутковато - как знать, кого принесло ночью?.. Конечно, Нью-Йорк никогда не спит, но это же не значит, что и гостей его жители должны принимать круглосуточно. Рихард смутно догадывался, кто может быть за дверью. Рита вернулась продолжать разборки? Может, даже с поддержкой в лице старшего брата и папы. Квартиру Киры опять затопило и она пришла переночевать? У домработницы проблемы и она, постеснявшись позвонить, пришла лично? Он плечом отжал мнущуюся рядом Милку и оттиснул её к стене, чтобы не мешала. Ночные грабители ведь существуют до сих пор, не так ли? А ещё интересно, насколько терпелив ночной гость - нажал на кнопку звонка всего единожды, хотя обычно зажимают секунд на сорок, как будто Рихард глухой на одно ухо и тупой до такой степени, что не в состоянии отличить звук дверного звонка от писка микроволновки. А может, это шутники-беспризорники, которые звонят в дверь, а потом убегают. И всё-таки, надо проверить. Он открыл замок и приоткрыл дверь: - Чем могу быть полезен? Может, бомж пришёл попросить ночлег или денег? Впрочем, что ему делать в этом дорогом районе... Ответа не последовало, и Рихард распахнул дверь шире, чтобы увидеть пришельца. Свет лампочки из коридора осветил бритый череп высокого мужчины. Светлые зелено-голубые глаза смущённо смотрели на Рихарда, который мгновенно узнал ночного гостя. Олли Ридель настороженно улыбнулся: - Можно войти?